О том, как предотвратить социальное сиротство, что сделать, чтобы приемный ребенок остался с родителями, и какие гарантии необходимы российским семьям, рассказала президент фонда "Волонтеры в помощь детям-сиротам" Елена Альшанская. Беседовала Оксана Маркечко.
- Как защитить ребенка от перспективы стать сиротой при живых родителях?
- Каждая "сложная" история должна быть историей борьбы за право ребенка жить в семье. В своей родной, если у нее еще есть возможность как-то меняться и развиваться, а эта возможность чаще всего есть тогда, когда кто-то в сложной ситуации готов этой семье помочь.
У нас под опекой была семья - у мамы отобрали полуторагодовалую дочку и угрожали отобрать второго ребенка. Случилась обычная для провинции, да и не только, история. Они с родственниками на праздник выпили, кто-то начал драться и шуметь, соседи вызвали милицию, а те дали сигнал в органы опеки, что там находится ребенок. Она не алкоголичка. Но другого способа проводить праздники ее семья, как и сотни тысяч наших российских семей - не знают. Если бы у нее детей отобрали, она бы потеряла мотивацию делать свою жизнь другой. У нее и так есть чувство, что она никчемная, неудачница, ни с чем не справляется - так как сама выросла в неблагополучной семье.
Скорее всего, именно тогда она бы спилась. Мы помогли ей справиться с ситуацией, она пожила какое-то время в нашем "Теплом доме", центре для мам, у которых случилась беда, ребенка ей вернули, потом уехала на родину. Судьба детей будет теперь другой, они вырастут с мамой. Пусть неидеальной, иногда срывающейся на какие-то не совсем правильные вещи. Но в обычной среднестатистической семье, ведь так живут большинство семей в селах.
- Если не право ребенка жить в семье, тогда какова цель работы системы?
- У нас в центре внимания совсем не ребенок, семья, их личная история, а казенное слово "безопасность". Обеспечить безопасность детей. Любой ценой. Иногда эта цена - полноценная жизнь и развитие ребенка. На самом деле для него единственная ситуация опасности - когда он остается один, без своего взрослого, когда о нем никто не заботится лично, каким бы этот взрослый в наших глазах не был. Стресс для полуторагодовалой девочки - оказаться в сиротском учреждении и потерять маму. Это страх, этот ужас она переживет, но возьмет с собой на всю жизнь.
Никто не думает о той потере, которую ощущает ребенок. Он как бревно, его никто не спрашивает. И часто устраивают в семью его как бревно, не учитывая особенности.
- У нас приемные родители выбирают детей по фотографиям, это нормально? Не возвращают ли они потом обратно детей, которые оказались не похожи на красивые снимки и видеоролики?
- Это цинично, но такова система. Другой у нас сегодня нет. Бывает, приемные родители возвращают детей потому, что не понимают, во что они ввязываются. Они думали, что у них окажется дома чудесная девочка Маша, с этими красивыми глазками, которые на фотографии хлопают. И дальше они будут идеальной семьей с картинки. А девочка Маша ругается матом, доводит до белого каления всех гостей намеренно, ведет себя вызывающе, и это не самое ужасное, что иногда делают дети. Ребенок, который пережил что-то тяжелое - насилие, жестокое обращение, разрыв со своей семьей, не должен быть идеальным. Он пережил тяжелый опыт, ему как-то надо его отреагировать. Он может проверять, не сдадут ли они его снова в детский дом. Проверять на прочность.
- Что нужно делать, чтобы приемных детей не возвращали?
- Нужно знать, какой он, этот конкретный ребенок, что у него случилось, анамнез. Насилие и пренебрежение в семье, или у него была хорошая мама, но она умерла. И, исходя из этого, рассчитывать, какая семья может ребенку с его проблемой помочь. Нам необходимы не только школы приемных родителей, но прежде всего центры сопровождения семьи. Сопровождение - это поддержка специалистов, к которым можно обратиться: юристы, психологи, социальные работники. Сейчас это все постепенно начинает работать. Но не системно. Где-то это общественные организации, где-то государственные. Чтобы это работало каждый раз по отношению к каждому ребенку - до этого еще очень далеко.
- Службы сопровождения кому должны подчиняться?
- Я уверена что контроль и помощь нужно развести, это должны быть разные специалисты. Чтобы тот, которому ты можешь пожаловаться на трудности с приемным ребенком, не был тем, кто принимает решение - забрать у тебя ребенка или оставить его. Людям помогает держаться на плаву ощущение, что они могут в любой момент куда-то прийти и попросить помощи и не бояться последствий. В идеале службы сопровождения должны быть негосударственными общественными организациями. Не знаю, насколько это реалистично в нашей стране ближайшее время, но они точно не должны быть под одной крышей и под одним управлением с теми, кто принимает решение отобрать или отдать ребенка в семью.
- Вы упомянули "Теплый дом", как мамы туда попадают?
- Наш центр существует в рамках проекта "Профилактика отказов". Случай, который я рассказала, это скорее исключение - обычно мы выезжаем на отказы в родильные дома, если мама согласна с нами пообщаться. Часто причина оставления ребенка - маме просто некуда с ним выйти прямо сейчас. Иногда человек думает, что никому не нужен, хотя он даже не просил о помощи. Тяжело позвонить родственникам, с которыми поругались еще 10 лет назад, и признаться, что ты не успешный предприниматель, а бездомная мама с новорожденным ребенком. Иногда удается очень быстро помочь найти утерянный контакт с родными. Чаще всего этим мамам нужна поддержка довольно длительное время. Но в идеале через какое-то время работы с мамой волонтеров и специалистов эту поддержку дальше оказываем уже не мы, а близкие люди. Восстанавливаются утерянные контакты, находятся новые друзья. Это одна из самых главных задач - отношения восстанавливать. Чтобы те люди, которые должны быть рядом, рядом были.
- Много отказов по России в год? Если в каждом населенном пункте открыть приюты для мам, может, проблема решится?
- Точной статистики, которую Росстат бы вел или Минздрав, нет. Говорят, что Минздрав будет вести эту статистику, надеюсь, начнет и публиковать. Судя по тем данным, что мы слышим от ведомства на конференциях и встречах, на всю Россию в среднем от 10 до 15 тысяч отказов в год. Все социальные проблемы не решить никогда, всегда будет некоторое количество отказов. Хотя бы тех мам, которые просто не готовы ими быть, не хотят.
"Теплый дом" - для тех, кому некуда деться. Это временный приют, он не может стать настоящим домом. Если не будут решены такие вещи, как гарантия права на жилье любой маме с ребенком, строить в каждом районе "теплые дома" бессмысленно. В нашей стране право на жилье закреплено в конституции. Правда, чистым позиционированием. За этими словами не стоит никаких реальных гарантий: "получить" жилье или заработать на него одной маме с младенцем практически невозможно. Отсутствие социального жилья - это наиболее острая проблема сегодня.
- Существует страна, в которой все выглядит более-менее с вашей точки зрения?
- Везде есть свои перекосы, нет идеальной системы. Мне нравится, как все устроено в скандинавских странах. Там очень активно участвуют негосударственные организации в реализации социальных услуг. Но самое главное, социальные услуги доступны всем. Не нужно заполнять десять тысяч бумажек, вставать на учет, ты можешь в любой момент обратиться за помощью. Образование, здравоохранение, садики, досуг, центры для детей с особенностями развития, не как наши интернаты, куда детей сдают, а настоящие, реабилитационные, куда приводят как в садик или школу - это все доступно любой семье. Не надо для этого доказать куче тетенек, что ты верблюд, и именно такой, которому эта услуга полагается. Мы очень любим по этим категориям распределять. Еще назвать как-нибудь так, чтобы войти было унизительно - центр помощи неблагополучным семьям. Слова, которые мы используем - неблагополучные семьи, инвалиды, - у нас все такое.
- Я слышала, что на Западе довольно быстро отбирают ребенка, если есть сигнал о жестоком обращении.
- Запад не единая страна, везде по-разному. В целом да, реагируют они очень оперативно на сигнал. Но размещение ребенка в государственный центр может быть очень ненадолго. На несколько часов. За это время пытаются разобраться, насколько ситуация экстренная. Ребенок может быть размещен во временную приемную семью. В некоторых странах ребенок иногда передается от одной приемной семьи в другую - в США, например это стало довольно серьезной проблемой и они думают сейчас о реформе. Во Франции службы сопровождения, если ребенок находится под временной опекой, требуют, чтобы ребенок не называл патронатную семью мамой и папой. Они опекуны, а мама у него - та самая кровная мама, с которой в это время работают соцслужбы, если ставится задача ребенка в семью вернуть. Одного нет нигде - домов ребенка на сотню маленьких детей, живущих там по нескольку лет от рождения, или вариантов наших детских домов, а уж тем более наших коррекционных учреждений, которые вместо коррекции занимаются изоляцией детей с нарушениями развития.
- Почему у нас решили открыть бэби-боксы? Неужели такое количество убийств новорожденных?
- Астахов говорил, где-то 2 тысячи в год. Мне тоже кажется, что это слишком большие цифры. У нас есть проблема, которая не решается бэби-боксами. Если мама хочет убить своего ребенка, это не значит, что она при наличии где-то в городе бэби-бокса вместо этого его туда понесет. Она могла бы его отнести в поликлинику. Подкинуть в подъезд. Могла бы сделать многое для сохранения его жизни. Чаще всего те мамы, которые убивают своих детей, это не те мамы, которые несут детей в бэби-боксы. Несут детей те, которые отказались бы от него в роддоме. Понятно, что это разные истории совершенно. И насилие, убийства детей в семьях - это для нас большая проблема. Корни которой - в алкоголизме и наркозависимости населения, уровень которых растет, а инструментов помощи зависимым практически не появляется.
- Это такое общемировое заблуждение получается?
- Цель бэби-боксов - чтобы можно было удобно анонимно оставить ребенка. Какая у нас сейчас проблема с детьми-сиротами? У нас основная проблема в том, что очень сложно анонимно оставить ребенка? Извините, но нет. Наша проблема в том, что сложно сохранить ребенка в семье. Потому что нет поддержки и помощи. Сложно выйти с ребенком из роддома, когда тебе некуда идти. Много проблем. Но говорить, что у нас не очень защищенные мамы-отказницы в смысле анонимности?
Элемент красивости и удобства для отказниц мне не кажется своевременным. Я тоже не понимаю радости вокруг того, что мы придумали удобную коробочку для оставления ребенка. Лучше бы мы придумали удобную службу, когда любая мама помощь получит. Правда, что совершенно удивительно, в некоторых регионах эти бэби-боксы роль таких служб как раз начали выполнять, я познакомилась с одной активной мамой из Перми - она там организовала эти бэби-боксы, которые все обклеены телефонами, куда можно звонить, чтобы получить помощь, и мамы звонят. Оказывается, что они не хотят от ребенка отказываться, им нужен не ящик, а возможность получить помощь.
Жизнь говорит о том, что нужнее.