Долго я отходила от преждевременных родов, да и сейчас не чувствую, что до конца отпустили дурные мысли.
Что же так пошатнуло меня? Ну родился сын в 36 неполных недель, это не критический срок. 5 дней был в реанимации отдельно, потом сутки отдельно в областной детской больнице. Ну относились там ко мне к только что родившей матери ужасно, пропало молоко из-за этого. Но все это разве так критично? Такого стресса у меня никогда в жизни не было и надеюсь не будет :) появилась крапивница по всему лицу, груди и рукам, я стала дерганная, я была буквально, как загнанный зверь, в ловушке. На время заботу о сыне частично осуществляли моя мама и свекровь. Но что за этим стоит? Я нашла некоторые ответы в «Тайной опоре».
Девушки, если вы сейчас переживаете нечто похожее - не молчите об этом, разговаривайте с теми, кто выслушает, обращайтесь к психологам, мне в конце концов помог дневник здесь, когда я спокойно рассказала об этом в первый раз. А дальше восстановление психики пошло быстрее. Ее будто прорвало. Я все время думала - у меня все идеально было есть и будет. На работе молчала о преждевременных родах, подругам не говорила. Не могла смотреть на беременных, не заходила сюда, отписалась от мамочек в инсте. Комплекс отличницы, что бы его 👺 А сейчас, когда сын начал именно меня выделять из всех, засыпает только со мной, все доедает из бутылочки со мной, улыбается так обезоруживающе, все встало на свои места. Он оказался мудрее меня :) любовь все лечит и меняет. Я люблю эту прекрасную жизнь и даже такие ее уроки.
далее привожу отрывок из книги Людмилы Владимировны Петрановской «Тайная опора»
Матери нужно слышать дыхание ребенка, чувствовать его кожей, нюхать, целовать, это доставляет удовольствие и при- носит успокоение. Если ребенка отделяют от матери, ей неспокойно, она не находит себе места, ее мучают тревожные фантазии о том, что с ним что-то случится, что его украдут, подменят, что он заболеет, умрет. Она хочет быть с ним, все ее мысли и чувства - о ребенке, она достаточно легко просыпается на его зов, даже если утомлена родами.
Есть даже гипотеза, что такое тяжелое расстройство психики, как послеродовая депрессия, связано с практикой отделения новорожденного от матери после родов «ради отдыха» женщины или для медицинской помощи ребенку. Если мать лишена возможности держать ребенка у груди, смотреть на него, вдыхать его запах, глубинные, инстинктивные слои ее психики трактуют это как гибель малыша. Ты родила, но его нет - значит, ребенок умер. Ведь никакие «отдельные палаты для новорожденных» в древнюю программу не вписаны. И начинается переживание потери ребенка, горевание, тоже очень глубокая древняя программа, которая есть у многих млекопитающих, например, мы можем наблю- дать ее у кошек и собак, потерявших потомство. Сначала мать страдает от мучительной тревоги, мечется, не находит себе места. Потом погружается в депрессию и отчаяние, прерывающееся вспышками гнева.
Однако ребенок-то жив, они возвращаются домой, за ним надо ухаживать, окружа- ющие ждут от женщины счастливого и заботливого материнства. Но для глубинных слоев ее психики ребенок - умер. Его нет. А это какой-то другой, чужой, наверное. И почему она должна о нем заботиться? Ребенок не радует, он не нравится, не вызывает умиления, его беспомощность и требовательность раздражают вплоть до ярости. Семья и окружаю- щие обычно не понимают, что происходит, да и сама женщина не решается признаться, что не любит ребенка, которого ждала и хотела. В самых тяжелых случаях страдания бывают столь невыносимы, или страх перед собственной яростью к ребенку так пугает, что мать может даже совершить попытку самоубийства.
