"Хомячок" К.Мурашова
Наше время - время больших скоростей и активных самопрезентаций. Почти всем родителям хочется, чтобы ребенок был успешен и достиг высот. Поэтому довольно часто ко мне обращаются родители младшеклассников с такой проблемой:
- Знаете, он как-то не умеет себя проявить. Дома вечером хорошо рассказывает стихи, а наутро в классе не спросили, а сам стесняется поднять руку. Потом расстраивается. И со сверстниками тоже - вроде бы ему и хочется быть лидером, а как-то не получается... Мы можем ему помочь?
- А вы уверены, - спрашиваю я, - что вашему ребенку это действительно нужно - быть на переднем крае, под светом софитов чужого и не всегда доброжелательного внимания?
- Ну, не зна-аем... - тянут родители. - Но так тоже нельзя - все время на задней парте отсиживаться, сейчас жизнь-то какая: кто смел - тот и съел (как будто во время формирования этой поговорки жизнь была другой! - Прим. авт.)! Так что нам нужно! Как ему помочь?
Тогда, прежде чем перейти к конкретному обсуждению, я рассказываю им историю из собственного детства.
После первого класса мама отправила меня в пионерский лагерь. Нас, самых младших, было человек тридцать - целый автобус испуганных семилетних детей, впервые в жизни оторвавшихся от родителей. Круглые глаза, чистенькие одежки, ручонки судорожно комкают убогие кулечки с яблочками-печенками, выданными на дорогу. Некоторые тихо плачут (громко протестовать никому даже в голову не приходит - не то было время).
Ехать до лагеря долго - почти четыре часа. Детство любопытно: большинство детей успокоились и стали потихоньку оглядываться. У одной из девочек, невзрачной и тщедушной, с тонкой шейкой, на коленях вместо завтрака лежал маленький жестяной чемоданчик (в таких тогда выдавали подарки на новогодних елках). Иногда, не переставая беззвучно плакать, девочка открывала чемоданчик, заглядывала в него, совала туда тонкий пальчик, а потом снова закрывала. Первой не выдержала соседка: «Чего это там у тебя?» - «Хомячок», - едва слышно ответила девочка. - «Ой! - ахнула спрашивающая. - Настоящий?! А посмотреть можно?» Девочка молча кивнула и слегка приоткрыла крышку, продемонстрировав соседке толстого белого хомяка с красными глазами. «Ой, какой хорошенький! - взвизгнула от восторга соседка. - А печенье он ест? Меня, кстати, Алена зовут, а тебя?» - «Таня Гранаткина», - прошептала хозяйка хомячка. - «Что у вас там? Хомяк? Дайте позырить, не жадничайте!» - толстый мальчик решительно потянулся с сиденья через проход.
К приезду в лагерь весь десятый отряд знал, что в автобусе едет Таня Гранаткина, у которой есть хомяк, которого она дает посмотреть и даже погладить. Хомяк ест яблоки, но только сладкие и красные, а печенье уже не ест, просто пихает его под себя, на дно чемоданчика.
По приезде раскладывали вещи, определялись с местами в спальнях. Вокруг робкой Тани Гранаткиной образовалась компания крупных активных девочек - я была в их числе, - которые охраняли хомяка от слишком активных посягательств мальчишек (в семь лет большинство детей любят животных, но далеко не все умеют с ними обращаться). Таню и хомяка мы разместили на престижном месте - в углу, возле окна. Освободили ему отдельную полку в тумбочке. Танины вещи (зубная щетка, паста, расческа) приютила на своей полке девочка с соседней кровати. Таня вежливо говорила всем «спасибо», но ее голос по-прежнему был едва слышен. Хомяка в жестяном чемоданчике и то было слышнее.
После тихого часа началось собрание октябрятского отряда. «Надо выбрать командира отряда, отрядную песню, речевку, девиз и эмблему, - деловито сказала девушка-вожатая. - Какие будут предложения, ребята?»
Как вы думаете, какие были предложения? Правильно - единственным человеком, которого знал весь отряд, на тот момент была Таня Гранаткина. Ее и выбрали абсолютным большинством голосов. Таня явно испугалась, но отказываться от подобной чести в те времена не было принято. Поэтому она мужественно проглотила подступившие слезы и даже улыбнулась вожатой.
После ужина вожатая пришла к нам в палату и направилась прямо к Тане.
- План мероприятий мы с тобой завтра обсудим, - сказала она. - А сейчас вот что. Твой хомячок... Мне кажется, что ему здесь, в палате, не очень хорошо. Его либо упустят, либо просто затаскают - он все-таки живой, а не резиновый. Давай мы его поселим в коробке у себя в вожатской, а ты его будешь навещать, когда захочешь. Хорошо?
- Хорошо, - прошептала Таня.
- Вот и славно. Поехали, Хома! А насчет конкурса на лучшего октябренка ты подумай уже сейчас, Таня. Надо что-то спортивное и обязательно - конкурс на сообразительность. Может быть, зоовикторину провести, в честь Хомы? Ладно, завтра уточним. Спокойной ночи, девочки! - вожатая взяла чемоданчик с хомячком и погасила свет.
Не знаю, навещала ли хомячка Таня, это как-то не отложилось у меня в памяти. Но мы до конца смены больше его ни разу не видели - это точно. Да и вообще быстро забыли о нем - в лагере было много новых впечатлений.
Зато Таня постепенно преобразилась: в свете возложенных на нее обязанностей командира отряда, ответственности и доверия вожатой она, естественно, старалась как можно лучше и полнее себя проявить и оказалась не такой уж робкой, глупой и несамостоятельной, как могло показаться с первого взгляда. Зоовикторина удалась на славу. В спортивном конкурсе физически слабая Таня была судьей - строгой, но справедливой. А к концу смены, на смотре строя и песни она уже с веселой задорной улыбкой маршировала впереди нашего десятого отряда и звонко выкрикивала:
- Раз, два... Шире шаг!
- Три, четыре... Выше флаг! - вопили мы хором.
- Смелые, умелые... Всегда мы тут как тут!
Октябрята-ленинцы... Ленинцы идут!
Еще тогда, в семилетнем возрасте, я удивлялась: «Как Танины родители решились вопреки всем правилам дать этого самого хомячка с собой в лагерь маленькой робкой девочке, которая за себя-то не могла постоять?!»
И потом удивлялась. Пока однажды не поняла, что кто-то из Таниных родителей был интуитивно-талантливым психологом и, рискнув Хомиными удобствами и даже жизнью, подарил своей робкой и слабой дочери шанс самопроявиться под пристальным вниманием незнакомого (с чистого листа!) социума. Таня, как мы теперь знаем, этим шансом успешно воспользовалась. А Хома выжил. Удача!
- А теперь мы будем сочинять «хомячка Тани Гранаткиной» для вашего ребенка, - говорю я папам и мамам, пришедшим ко мне почти сорок лет спустя.
Однажды мы с родителями отправили толстого, туповатого, но доброго и «рукастого» третьеклассника Филю, которого шустрые одноклассники дразнили «дебилом», в кружок бисероплетения. Он там быстро научился плести разнообразные «фенечки». Потом велели ему принести эти поделки в класс и просто сложить на парте. Смышленые одноклассницы Фили быстро сообразили, что делать, а потом еще некоторое время, пока Филя сам не привык к новому статусу, защищали доброго парнишку от мальчишек-одноклассников. В другой раз прыщавая робкая восьмиклассница, любившая перерисовывать открытки и которую почему-то третировали все учителя, занялась батиком, расписала занавески и подарила их своей первой учительнице (эта самая учительница ее когда-то первой и «закомплексовала»). Учительница была удивлена, тронута, наговорила девочке добрых слов - старый комплекс треснул и постепенно развалился на кусочки. Девочка «вылупилась», к десятому классу превратилась в прелестную бабочку, и даже прыщи прошли. Понятно, что «фенечки» и занавески здесь выступали в роли хомячка.