Матвей, когда я ему сказала о третьей беременности, отреагировал довольно сухо (сидя в этот момент в компе). Сказал «не знаю, что сказать, я в шоке, у меня аж ногу свело».
Потом весь первый триместр он не осознавал (как и я). Во втором он начал видеть мой живот и хихикать, но как-то по-злому шутить. С третьего триместра беременности Матвей стал всё чаще говорить о Мироне (вот прямо произнося его имя) в довольно реалистичном ключе, предполагая, каким он будет и каким будет наша жизнь дальше… Но все равно особой нежности я не наблюдала (и воспринимала это философски, без обид). А когда малыш родился, Матвея от него было не отодрать. И по сей день (когда нам два месяца) он его обожает. И так и говорит (со свойственной подросткам прямолинейностью) - «я его не хотел, а теперь рад».
З.Ы. Ну и сегодняшнее утро с Лукой покажу
