Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду
ему с трех лет твердить: "Милый! Ты не обязан становиться инженером. Ты
не должен быть юристом. Это не важно, кем ты станешь, когда вырастешь.
Хочешь быть патологоанатомом? На здоровье. Футбольным комментатором?
Пожалуйста. Клоуном в торговом центре? Отличный выбор",
И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный,
лысеющий клоун с подтеками грима на лице и скажет: "Мама! Мне тридцать
лет! Я клоун в торговом центре! Ты такую жизнь для меня
хотела? Чем ты думала, мама, когда говорила мне, что высшее образование
не обязательно? Чего ты хотела, мама, когда разрешала мне вместо
математики играть с пацанами?"
А я
скажу: "Милый, но я следовала за тобой во всем, я была альфа-мамой! Ты
не любил математику, ты любил играть с младшими ребятами". А он скажет:
"Я не знал, к чему это приведет, я был ребенком, я не мог ничего решать,
а ты, ты, ты сломала мне жизнь" - и разотрет грязным рукавом помаду по
лицу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: "Значит
так. В мире
есть два типа людей: одни живут, а вторые ищут виноватых. И если ты
этого не понимаешь, значит ты идиот".
Он скажет "ах" и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
***
Или не так. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот.
Буду ему с трех лет твердить: "Не будь идиотом, Владик, думай о будущем.
Учи математику, Владик, если не хочешь всю жизнь быть оператором
колл-центра. Гуманитарные, че? В наше время таких дурачками называли".
И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный,
лысеющий программист с глубокими морщинами на лице и скажет: "Мама! Мне
тридцать лет. Я работаю в Гугл. Я впахиваю двадцать часов в сутки,
мама. У меня нет семьи. Чем ты думала, мама, когда говорила, что хорошая
работа сделает меня счастливым? Чего ты добивалась мама, когда
заставляла меня учить математику?"
А я скажу: "Дорогой, но я хотела, чтобы ты получил
хорошее образование! Я хотела, чтобы у тебя были все возможности,
дорогой". А он скажет: "А нахрена мне эти возможности, если я несчастен,
мама? Я иду мимо клоунов в торговом
центре и завидую им, мама. Они счастливы. Я мог бы быть на их месте, но
ты, ты, ты сломала мне жизнь", - и потрет пальцами переносицу под
очками. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: "Значит
так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время
жалуются. И если ты этого не понимаешь, значит ты идиот".
Он скажет "ох" и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
***
Или по-другому. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: "Я тут не для того,
чтобы что-то твердить. Я тут для того, чтобы тебя любить. Иди к папе, дорогой, спроси у него, я не хочу быть снова крайней".
И
в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный, лысеющий режиссер
со среднерусской тоской в глазах и скажет: "Мама! Мне тридцать лет. Я
уже тридцать лет пытаюсь добиться твоего внимания, мама. Я посвятил тебе
десять фильмов и пять спектаклей. Я написал о тебе книгу, мама. Мне
кажется, тебе все равно. Почему ты никогда не высказывала своего мнения?
Зачем ты все время отсылала меня к
папе?".
А я скажу:
"Дорогой, но я не хотела ничего решать за тебя! Я просто любила тебя,
дорогой, а для советов у нас есть папа". А он скажет: "А нахрена мне
папины советы, если я спрашивал тебя, мама? Я всю жизнь добиваюсь твоего
внимания, мама. Я помешан на тебе, мама. Я готов отдать все лишь бы
хоть раз, хоть раз, понять, что ты думаешь обо мне. Своим молчанием,
своей отстраненностью ты, ты, ты сломала мне жизнь", - и театрально
закинет руку ко лбу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и
скажу: "Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а
вторые все время чего-то ждут. И если ты этого не понимаешь, значит ты
идиот".
Он скажет "ах" и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.
