В течение дня, конечно, без объятий-поцелуев не обходится, но есть у нас сам собой сложившийся устоявшийся "график" - когда я принадлежу безраздельно определённому моему детёнышу.
Мишкина я поздним вечером. Когда Серёжа уже набегался, навизжался, набаловался, устал и затем, одолеваемый приступами зевоты, помахал нам лапкой "пока!", уполз к себе в кроватку, засопел. Минут 40 мы принадлежим только друг другу. Он снова мой маленький медвежонок, мы сплетаемся с ним в уютный клубочек, я глажу его, а он целует мои руки (не знаю, почему руки, наверное, потому что они дарят ласку). Иногда засыпает в моих объятиях, и тогда папа аккуратно относит его на верхний ярус кроватки. Но чаще уходит сам. Я провожаю, укрываю, целую на ночь.
Исключительно Серёжкина я по утрам. Пищит будильник, я бужу мужа на работу, и едва он встает с кровати, пара босых ножек шлёпает ко мне. Весь светится от счастья, забирается на папино место, деловито укрывается. Дальше начинается пиздец. Вы когда-нибудь просыпались с отвёрткой в носу? Иногда притаскивает с собой какую-нибудь игрушку. Машинку - и тогда я превращаюсь в горную трассу. Игрушечную кастрюльку - и я вынуждена сквозь сон периодически причмокивать "ах, какая вкусная кашка".
Всласть наиздевавшись надо мной, Серёжа начинает гладить меня по волосам, тихо и нежно приговаривая "мааааааааааама, мааааааама..." От этого воркования я пробуждаюсь окончательно, мне кайфово. Воркуем вместе пока не проснётся Миша, Лера. Или Серёжа не произнесёт, глядя мне в глаза, сакральное: "Ам!". Иду готовить завтрак.
Лера...
Похоже, что ей я принадлежу всё остальное время:-)
