Я сижу на весеннем солнце и наблюдаю за Аней и Тимофеем, которые кормят у
голубей. В последние дни – это у нас особенно любимое занятие. Аня делит хлеб
поровну – себе и голубям. Съев свой хлеб, поднимает с земли несъеденный
голубями кусочек и а аппетитом приканчивает его тоже. Тимофей создает много
суеты. Ему доставляет огромное удовольствие чувствовать себя дрессировщиком. Он
крошит булку, а когда птицы слетаются, распугивает их ногой. А потом снова
крошит – и распугивает. 
Да, все постепенно нормализовывается. Полки повешены, домочадцы относительно здоровы. Ане сняли гипс, как и планировалось – 3-го марта. Она, моя маленькая терпеливая женщина, совсем не плакала, хотя гипс садистски прилип к коже. Дома мы эту ножку помыли, сто раз поцеловали и щедро намазали детским кремом.
Но ходить, как раньше, она стала не сразу. Сначала она передвигалась перебежками, от выступа к выступу мебели, периодически переходя на ставшее привычным ползанье с отставленной в сторону ногой. Потом, примерно через неделю, она стала ходить без поддержки, но сильно прихрамывая и как-то выворачивая ножку. И только сейчас, спустя три недели, она ходит вполне нормально.
А мне уже не верится, что мы прожили этот этап. Мне казалось, что когда все закончится, я буду петь, ликовать и пускать салюты, ну, это я образно, конечно. Но все закончилось как-то мягко, спокойно и теперь мне уже кажется, что вот это солнце, голуби – были всегда. А гипса, холода, страшной усталости, ноющей поясницы – не было.
