Вчера попали мы на детские танцевальные занятия в немецкую группу. Разброд и шатание, как говорила моя последняя школьная учительница. Дисциплина отсутствует совсем. Все действо происходило в местечке "Танцбар" Биелефельд. Домашнее такое кафе, налево зал со столами, направо - с зеркалами. И там где с зеркалами - ниша большая и тоже стоит несколько столов, на которых и восседали немки и немцы. Дети с 3 до 6 лет носились по залу, в одежде всякой, девочка просто в колготах, девочка в бальной юбке, девочка в карнавальном платье. Мои красотки встали в сторонке и скромненько там переминались с ноги на ногу. Выпорхнула учительница танцев и все 45 минут прерываясь только на то, чтобы поменять песню (и во время паузы дети вставали уже в кружок или перед зеркалом, ожидая конкретную следующую песню), так вот все 45 минут дети танцевали очень динамично с элементами спортивных танцев, в хороводах и "паровозиком", перед зеркалом и в кругу, изображая всякие предметы, имитируя действия, животных, птичек, бабочек, попутно изучая свои уши-руки-ноги. Настоящая логоритмика с танцами. Маруся горела глазами. Любаша вторила за сестрой, но не в таком темпе, подуставшая была. Весело было, задорно, рот улыбался, ноги отстукивали ритм. Но детки хотели - вставали в круг, не хотели - бегали к мамам, папам. Ни разу я не услышала: встали ровно, голову выше, руки плавнее, иди сюда, не ходи туда. Я так понимаю это вообще местный подход к воспитанию подрастающего поколения. Свобода выбора и возможности развития. 15 детей. Шум, гам. И сегодня отбыв срок в русской театрально-музыкальной школе, где занятие проходит на одном дыхании и ни один ребенок даже не пытается уйти, перебить, отсебятину выдать, конечно разницу в подходах я почувствовала. При том, что у нас дети нормальные, педагог не зверь.
***
Возвращаемся с танцев домой как раз в пятничный час пик. Заходим в электричку (штрассбанд - нечто среднее между метро и трамваем) и садимся на одинарные места лицом к лицу. ТОчнее, усаживаются девчата, я озираюсь вокруг, вижу стайку работяг с Бангладеша, юную немку, толстую арабку и несколько человек без определенного возраста пола . И все расселись. Ну, я - постою... и тут, выбрав из всего окружения мою маленькую Любу, подходит к нам плешивая бабуся лет семидесятипяти и говорит - уступите место, это для инвалидов и тычит пальцем в знак над сиденьем и на Любу, тем же пальцем. Я сперва опешила. Потом взяла дочь за руку и потянула - Люба, - говорю, - нужно встать, вставай. "Нееет!" - отрезала та и глазом не моргнула. Я как побитая собака оглянулась в ожидании еще ремня, и молодая девушка-немка сообразила в чем дело и посадила бабусю. "Филе данке!" - нарочито громко и с выражением ответила та. Девчата, кресты красные были над всеми сиденьями рядом - я посчитала. Из восьми занятых мест для инвалидов, бабка выбрала мою дочь. Вот так бывает.
***
Кресты у нас не только в электричках. Но и на моих сосках. Из пластыря. Люба все также нежно ласкает мою грудь перед сном и утром. С каждым днем все меньше. Когда хочет спать, хнычет, пытается отковырять пластырь. И сегодня выдает:
- Мама, хочу сисю посмотреть.
- Дочь, ну что на нее смотреть, она заклеена пластырем, сосать нельзя, молочка больше нет, ты уже большая.
- ЧТо, если я буду сосать сисю - она сломается?
- Ну типа того!
Маша слушает наше воркование сверху и говорит:
- Мам, вы с Любашей вместе, а я одна.
- Дочь, ну ты же знаешь - я уложу ее и уйду. Каждый хорошо спит на своей кровати.
- Нет, мам вас вон как много с Любой, а я одна, меня совсем мало.
Ну как тут не позвать ребенка. Пинались, баловались, Люба мне разбила нос головой, я всех разогнала по местам, угомонила. Спят мои суслики.
***
Пока занималась Маша, мы с Любой гуляли. На улицах города вообще много разных птиц. И конечно никто не отменял городских голубей. И они ссуки не улетают от детей (по крайней мере от моих детей) а убегают. И убегают так ловко быстро и далеко. Ну мои дети тоже бегать любят быстро. я кричу "Люба, Люба, Люба!" - а она носится за голубем и даже глаз не поднимает. За ней я не бегаю обычно. СТою жду. И спряталась. Так, что я ее вижу - она меня не видит. Ага, набегалась, поднимает глаза - меня нет. Ни один мускул не дрогнул. Улыбку сохранила на лице (прям покер-фейс) и пошла неторопливо в правильную по-сути сторону. Прохожие стали замечать одинокого ребенка. Одна гречанка кивнула мне - ваша? Ага, говорю, только тсс. Люба идет. Гречанка опять что то мне кивнула и подошла к Любе, спрашивает по-немецки: где твоя мама? ты что, маму потеряла? Люба ее оттолкнула и гордо пошла дальше. Я иду потихоньку на расстоянии 3-4 метров сзади. Любка даже не обернется. Гречанка опять наклонилась к Любе, и та не выдержала и в рёв - мамаааа! Где моя мамаааа!!! тут гречанка Любу развернула и я подоспела. А на ночь сказку про бабочку задвигаю - бабочка с мамой полетела на полянку и улетела за мошкарой далеко на край поляны. И маму потеряла. Люба слушает, встает с подушки, садится на кровати и говорит дрожащими губами: "А за голубями бегать нельзя. Можно маму потерять. И будет страшно и плохо." Отвечаю: "ТЫ сегодня сильно испугалась?"
- Дааа! Я аж расплакалась.
- Я тебя очень люблю. Как же я буду жить без тебя? Не убегай от меня далеко пожалуйста!
вот так и живем)
