- Знаешь, Совенок, мне кажется, моя мама потихоньку танцует.
- Понимаю.., - серьезно вздохнул Совенок.
- А я вот не понимаю. Разве мамы танцуют?
- Видишь ли, дружище, еще как танцуют. Только сдается мне, что самые замысловатые танцы можно увидеть, когда им грустно.
- Вот как?.. Ты меня озадачил, - Лисенок замолчал, задумался, потом спросил сам себя вслух, - Может, я ее расстроил?
- Нет, братец, когда мы расстраиваем мам, они шлепают нас, это если не сильно расстраиваем. А если сильно, то грустно молчат. Но когда они начинают слишком лихо танцевать или вдруг ни с того ни с сего меняют прическу, значит тут что посерьезнее.
- А что? Что бывает серьезнее и важнее нас?
- Э.э.э... мамы такие странные существа, что пока они нас вырастят, могут запросто потерять кусочек себя.
- Ой, не хочу, чтоб мама жила без кусочка себя! Хочу, чтоб жила целиком!
Весь день этот разговор не давал Лисенку покоя. И после ужина, когда мама ушла мыть посуду, он потихоньку подошел к папе Лису, читавшему книгу в уютном кресле.
- Папа, пап, у меня к тебе серьезный разговор... Нам надо найти кусочек мамы, он потерялся..
- Она лихо танцует на кухне? - спросил папа.
Лисенок кивнул. Папа Лис вздохнул, посмотрел в окно:
- Кажется, сынок, ты прав... но я знаю, что делать.
Когда на следующий день мама уложила Лисенка спать и пошла с кружкой вечернего чая к себе в комнату, на столе рядом с рукодельной корзинкой она нашла большую серую коробку с надписью "От нас".
В ней лежал билет на поезд, старый фотоаппарат с набором пленок, новехонький пухлый блокнот и подержанная печатная машинка.
Мама Лиса тихонько заплакала, обняла папу Лиса и заснула тем сладко-тревожным сном, каким спят только перед дорогой.
А когда она вернулась, то они вместе с Лисенком танцевали на кухне, полной запахов пирогов и пряностей. И движения ее были спокойными и плавными...
"Лисьи сказки"