Прерафаэлиты, ГМИИ им Пушкина

Девочки, очень советую сходить! Там еще и Тициан.

Стоимость билета 400р, но оно того стоит! Я буквально напиталась положительными эмоциями!

Необычная картина Миллеса, изображающая эпизод самоубийства Офелии из трагедии Уильяма Шекспира «Гамлет», балансирует на грани современного искусства. При том, что художественные средства до крайности реалистичны, Миллес добивается мистического, призрачного эффекта, предвосхищая символистов конца XIX века. Неудивительно, что Миллесом восхищался Винсент Ван Гог. Мертва или жива Офелия? На портрете тонущей девушки Миллесу каким-то образом удалось запечатлеть мгновение между жизнью и смертью. Моделью для картины послужила Элизабет Сиддал: она позировала художнику в ванне с водой, а десятью годами позже покончила с собою.

Миллес изобразил берег реки и водоросли в Суррее; цветы, вероятно, плавали в ванне, куда художник помещал свою натурщицу Элизабет Сиддал. Его научные наблюдения за природой легли в основу жутковатой, нездешней красоты картины. Мягкие, вздувшиеся под водой ткани одежды Офелии колышутся, точно прозрачная медуза. Созданный художником эффект – это прорыв в новую область живописи, отображающей грёзы и смутные впечатления: тем же путём последует французский символист Гюстав Моро, а затем и движение сюрреалистов.

Эта картина – чистой воды эротическая фантазия: Россетти, дав волю воображению, создает воплощение женской чувственности - мифическую Лилит, которая, как считается, была первой женой Адама. Для картины художнику позировали несколько натурщиц: сперва Россетти терял голову от любви, а потом тяготился ими. Наделённая всеми архетипическими чертами прерафаэлитской красавицы, эта вымышленная викторианка только и ждёт, чтобы опутать покорного Россетти своими восхитительными волосами.

У Лилит пышные, роскошные волосы, которые подобны языкам пламени. Она мечтательно расчесывает их, наслаждаясь собственной красотой.Чувственные крупные губы, глубокого красного цвета, готовы подарить поцелуй тому, кто бросится в объятия этой обольстительницы. Уж не Россетти ли отдавал дань Сальвадор Дали, изготовив диван в форме женских губ? Тщательно выписанные цветы – это розы, сорванные в саду критика Джона Рёскина. Однако, это гедонистическое полотно совсем не близко моральным принципам самого Рёскина.

Эта картина представляет собой аллегорию викторианского подавления чувств и страстей женщины, которая обречена на унылую безотрадную жизнь. Мариана – героиня пьесы Уильяма Шекспира «Мера за меру», где объектом сатиры становится лицемерие. Отвергнутая своим женихом после того, как её приданое погибло в кораблекрушении, Мариана живёт затворницей. Современник Миллеса, поэт-лауреат Альфред Теннисон, в своём стихотворении «Мариана» оплакивает её участь; именно эти строки процитировал Миллес, представляя полотно публике: «А я устала, так устала / Уж лучше умереть!» (Пер. М. Виноградовой).

Мариана стоит, потягиваясь после долгих часов, проведённых за вышиванием, и очевидно скучает в интерьерах, похожих на дом священника XIX века. Её поза подчёркивает изгиб бедер и тонкую талию: Миллес словно воспевает любовное томление героини. Фигуры христианских святых в витражном окне в буквальном смысле заслоняют от Марианы внешний мир, а алтарь с зажженной лампадой наводит на мысль, что героиня растрачивает юность в молитвах.

Ветер носит по дому опавшие осенние листья. Время течёт, лето близится к концу. Жизнь проходит мимо Марианы.