Щепная «птица счастья» - самый яркий пример обезличивания и культурной экспроприации региональных поморских брендов. Сегодня этот некогда исключительно поморский символ уже никак не ассоциируется с Архангельской областью и не воспринимается как эксклюзивное культурное достояние Поморья. В лучшем случае знаменитую птичку наградят обезличенным эпитетом «северная», но про то, что это артефакт, созданный поморами, никто не вспоминает.
Дело дошло до того, что сегодня уже неловко вручать гостям столицы Поморья и Архангельской области щепную «птицу счастья», так как почти каждый раз приходится объяснять, что это не просто русский сувенир, а именно наш, архангельский, эксклюзивный бренд.
Ведь точно такие же «птицы счастья» продаются по всей России, и купить их можно даже за ее пределами. И повсюду производители и торговцы утверждают, что это, мол, наш - тамбовский, вологодский, ивановский и так далее - региональный сувенир. Лишь иногда кто-то вспомнит, что «птицу счастья» вроде бы придумали «где-то на Севере».
Поморский голубок
Обезличивание «поморского голубка» - таково истинное название деревянной птички - началось еще в 70-х годах прошлого века, когда архангельское предприятие «Беломорские узоры» стало массово производить традиционную деревянную птицу как «северный сувенир». Тогда же возникло название «северная щепная птица» (заметьте, не «поморская», а просто «северная») и была выдумана легенда о том, что сувенир якобы приносит счастье его обладателям (отсюда еще одно распространенное сегодня название - «птица счастья»).
Никакого отношения к реальности этот миф не имеет, но нехитрый маркетинговый приём удался. Несколько лет подряд интерес к необычному «северному сувениру» был огромен, и он быстро разошелся по всей стране.
За сравнительно короткий срок производство деревянной «птицы счастья» было освоено ремесленниками во многих регионах и ведется сейчас не только по всей России, но и на Украине, и в Белоруссии, и даже в Литве. Производители сегодня понятия не имеют о том, что этот сувенир является артефактом этнической поморской культуры, изначально связанным с Архангельской областью, с историческим Поморьем. Во Львове, например, «птицу счастья» продают туристам как сувенир из Карпат, в Норвегии - как русский сувенир, столь же обезличенный, лишенный привязки к конкретному региону страны, как русская матрешка.
Миф или мистификация?
Увы, дальнейшее диспозиционирование регионального бренда на этом не прекратилось. Наоборот, создается впечатление, что в самом Архангельске с каждым годом прогрессирует процесс обезличивания и отторжения региональных брендов от поморской культуры.
Хуже всего, когда сами архангельские этнографы распространяют безответственные мифы. Так, например, в архангельской областном журнале «Поморская столица» (06/2004) была опубликована статья «Поморская птица счастья: миф или мистификация?». Автор высказывает предположение, что «птица счастья» не является поморским артефактом и была ввезена в Россию так же, как и русская тальянка (итальянская гармоника), и «японская деревянная кукла - прообраз матрешки, которые стали подлинно русскими предметами народного быта и сувенирами». По мнению автора, скорее всего, поморы позаимствовали деревянного голубя у французов.
Действительно, во Франции есть деревушка Абонданс, где щепная птица счастья - точная копия поморского «голубка» - даже является ее эмблемой! Но кто у кого позаимствовал этот образ - вопрос пока открытый.
«Вызывает удивление полная безвестность этого голубя в XIX и первой половине XX века, - читаем в статье. - Нет даже упоминания о нем в трудах таких этнографов и писателей, как А. Энгельгардт, С. Максимов, Б. Шергин или С. Писахов, хотя, казалось бы, такой колоритный предмет трудно было не заметить. Не нашлось описания этой птицы и в трудах К. Гемп. Мало того, в подарочном альбоме «Русский Север» 1972 года подробно описаны и представлены на фотографиях все призведения народных промыслов, но опять никакого упоминания о щепных птицах. То есть поморская птица счастья насчитывает не более 35 лет от роду».
Очевидно, что если это действительно так, то «деревянный щепной голубь - птица счастья» теряет всякую культурную историческую ценность и не может быть ни поморским артефактом, ни региональным брендом Архангельской области.
Каждый имеет право на свое мнение. Однако, как говорится, «позвольте с вами не согласиться».
Голубь и море
Начну с того, что щепной поморский голубь все же описан в трудах этнографов и писателей, причем не только прошлого, но и позапрошлого века. Так, например, в знаменитой книге Сергея Максимова «Год на Севере» (которая есть у многих архангелогородцев) описание поморского голубя встречается трижды (см. с. 171, 244, 261), и очень странно, что автор этого не заметил.
Согласно описанию Максимова, в XIX веке подвешенная к потолку щепная птичка была непременным атрибутом поморского дома. Он упоминает, что таких голубков делали поморские старообрядцы в своих скитах, а также мурманские промышленники. И, хотя Максимов пишет, что деревянных птичек подвешивали к потолку «ради украшения», все же очевидно, что изготовление щепного голубя было связано с этническими верованиями поморов. Не случайно поморского щепного голубка обычно подвешивали в комнате с иконами: голубь - это символ Святого духа, и к тому же образ тесно связан с морской религиозной тематикой. Вспомним, что именно голубь стал связующим звеном между заплутавшим во время Всемирного потопа ковчегом Ноя и берегом.
В подтверждение этой версии говорит то, что нередко рядом с щепным голубком поморы подвешивали под потолок небольшую и очень точную модель своего судна. Таким образом, очевидно, что в верованиях поморов подвешенный к потолку деревянный голубок символизировал незримую связь судна и родного берега.
Описания щепного поморского голубя как непременного атрибута поморского дома встречаются и у других отечественных этнографов. Например - у Михаила Пришвина, в его путевых записках по cеверу России и Норвегии «За волшебным колобком»:
«Я в чистой комнате зажиточного помора, - пишет Пришвин в своем рассказе «У Марьи Моревны». - Посреди нее свешивается вырезанный из дерева, окрашенный в сизую краску голубок». Любопытно, что согласно этому описанию мы узнаем, что в начале XX века щепных птиц раскрашивали в синий цвет. Далее Пришвин акцентирует внимание читателя на связи голубя и моря: «Наш ковчег плывет в тишине... Хорошо бы теперь выпустить голубя! Быть может, он принесет зеленую ветвь».
В рассказе «По Маймаксе» Михаил Пришвин опять упоминает щепного поморского голубя, когда описывает маймаксанского старика-помора: «А то вот я его сфотографирую, - пишет Пришвин, - и он повесит портрет в «чистой» комнате над столиком с чистой скатертью. На него будут смотреть из угла преподобные Зосима и Савватий, а с потолка - вырезанный из дерева и окрашенный в синюю краску голубеночек - «вроде как бы Святой дух». Таким образом, сакральный смысл связи поморского щепного голубя с образом Святого духа и строобрядческим вероучением становится еще более очевидным.
Поморское счастье
Наконец, описание щепной птицы можно найти и у советских этнографов. В частности, в конце 20-х годов прошлого века молодой питерский этнограф Нина Гаген-Торн в своем рассказе «Путь к Северу» дает поразительное описание комнаты в поморском доме:
«Я остановилась изумленная, - пишет Гаген-Торн. - Широкое окно сияло лазоревым наличником. За ним блестели серебряные океанские дали, а на фоне их покачивалось привешенное на веревочке к оконному наличнику резное суденышко. Оно было так искусно вырезано и оснащено, что, казалось, приплыло сюда из океана, чудом не увеличившись, и повисло на окне. По бокам его покачивались на таких же шнурочках резанные из тонких стружек птицы. Одна, распустив разноцветный хвост, повернула голову к морю; другая, с девичьим лицом и в высокой короне, смотрела в комнату, сложив на груди ярко-синие крылья».
Таким образом, еще одна «этнографическая диверсия», согласно которой поморская «птица счастья» якобы появилась не раньше чем 35 лет назад и была привезена в Поморье из Франции, потерпела фиаско. Как видно из нашего небольшого исследования, никакая это не «птица счастья», а поморский старообрядческий «голубок» - артефакт этнических и религиозных верований поморского народа. И счастье он может принести только тому, кто по настоящему уважает и понимает поморскую культуру.
Источник:
Примечание группы: автор данной статьи использует термин экспроприация (отчуждение). Не отрицая правомерности использования этого определения, мы хотим подчеркнуть, что описанная ситуация также является типичным примером культурной апроприации.