спустя 5 месяцев я наконец-то об этом написала :)
Недели за две до родов я попала в роддом, в патологию, как мне объяснили, никакой патологии у меня нет, просто так отделение называется. Приехала в роддом на КТГ. Врача, у которой я собиралась рожать по договоренности не было. Мне сделали КТГ, отдали на расшифровку. Сижу, жду. Выскакивает из кабинета тетя с квадратными глазами и говорит, мол, такие схватки, такие схватки у тебя уже, спускайся скорее вниз, пусть в предродовом смотрят. А я еще пока ехала нехорошо себя как-то почувствовала, живот тянуло, поясница болела. Звоню своему врачу, она говорит, приехать не смогу, болею. И отправила меня к кому-то, предварительно договорившись. Заставили меня раздеться, разрешили только мобильный и бутылку воды взять, отдали одежду папе (он меня отвозил на КТГ) и велели помахать ему ручкой. Выдали мне рубашку и тапочки казенные, я ж не готова была, своих не оказалось. Пришла женщина лет… ну больше 50 точно, сказала, ложись, побрызгала чем-то себе на руку и как залезла туда! У меня глаза на лоб полезли, больно, говорю, она грозно так посмотрела, пришлось замолчать. Раскрытие 1 см, схватки несильные, оформляйте ее. Мне назадавали кучу вопросов, побрили, сделали клизму, велели сидеть на горшке дооолго, потом помыться, потом опять вопросы. И вот в результате, лежу я в предродовом и снова КТГ мне делают. Часа 2 а пролежала, телефон почти разряжен, воды почти не осталось. Приходит снова эта тетя, которой за 50, снова смотрит, я на этот раз молчу, говорит что-то медсестре и уходит. Медсестра мне говорит, сейчас укольчик сделаю, чтоб шейку размягчить, ты поспишь и если после сна схватки не прекратятся значит рожать будем, прекратятся – в патологию тебя… Гы, типа беременной отсюда не уйдешь, будешь лежать, пока не родишь. Ну я и подумала, укольчик сделают, я посплю и в голову мне даже не пришло, что посплю я не сама, а от укольчика, и никто не соизволил мне об этом сказать. Сделала сестра укольчик, только предупредила, чтоб я ни в коем случае не вставала, раз пять мне это повторила. Лежу, думаю, спать-то не хочется совсем, как же я посплю. И тут перед глазами как поплыло все, тогда я и поняла, что это был за укольчик, да поздно было, спала уже.
Спала долго, проснулась часов в 10 вечера. Какая-то добрая тетечка принесла мне чашку чая и пирожок, кушать я хотела жутко, а нечего было. Мне говорят, давай вставай, оформим тебя в патологию, я – нет, не хочу, не пойду, сейчас мужу позвоню, он меня заберет. А нифига, нельзя так. И вот бреду я по коридору в палату, куда меня определили, в казенной рубашке и таких же тапочках, с почти пустой бутылкой воды и разряженным мобильным. Захожу, а там все спать укладываются, а я-то только проснулась, голова каменная, тошнит, кушать хочу безумно, только позавтракала за весь день. Атмосфера царила там, мягко говоря, неприветливая. Девочки лежали там уже давно, друг с другом общались, на меня бросали неодобрительные взгляды, а потом и просто перестали замечать. Мне было ужасно плохо и одиноко, ни позвонить, ни смс написать, голова гудела, малышка толкалась, желудок отчаянно просил еды, жесткая кровать, неудобная подушка, напряжение в воздухе. Хотелось рыдать. Хотелось взять и убежать домой, в чем есть. Свет в палате погасили, все легли спать, я отвернулась к стенке, свернулась калачиком и так пролежала всю ночь.
Утром начались обычные процедуры, моча, кровь, давление, осмотр. Мальчик, который меня осматривал, врачом его назвать трудно, слишком молод он был, сказал, что пока не рожу, домой меня не отпустят, могу и не надеяться. Муж принес мне вещи, почти все что я просила, сам собрал. Я зарядила телефон, сходила в душ, переоделась, покушала. Почувствовала себя, наконец, человеком. Пыталась как-то общаться с девочками в палате, но они были неприветливы, я бы даже сказала, настроены враждебно. Пришла, наконец, моя доктор (с которой была договоренность) и сказала: « ну и муж у тебя, все утро мне звонил, говорил, как тебе тут плохо и чтоб отпустили тебя домой. Так что я поговорила с кем надо, звони ему, пусть приезжает, а сама собирайся». Радости моей не было придела!!! Я залетела в палату, собрала все вещи, которые успела разложить и стала ждать, когда за мной приедут. Девочки в палате обозлились еще больше, как это, их не отпускают, а я и дня не пролежала уже домой еду. Но мне было уже все равно. Я еду домой, мы с малышечкой, пусть еще в животе, будем дома!!!
До родов я успела сделать то, что очень боялась не успеть. Исповедовалась, причастилась, получила благословение на роды.
Вечером, накануне родов, мы пригласили к себе друзей, если суши, пили вино, отдыхали и развлекались. Я сидела всю ночь и возмущалась, что это Лиса так низко толкается. И щекотно было и неприятно одновременно. Спать мы легли рано…утром. Я проснулась часов в 9 оттого, что болит поясница, как-то противно, поболит, потом перестает. Но схватки – это когда болит живот, как при месячных, была уверена я, легла спать дальше. Примерно раз в 30 минут я просыпалась, бегала в туалет, поясница продолжала ныть, но особого дискомфорта мне это не доставляло, так что я снова ложилась. Часа в 3 я встала окончательно, хотела позавтракать, но не смогла, тошнило. Походила по квартире, полежала, поясница ноет. Поноет, перестанет. Звонить доктору мне было как-то неудобно))), воскресенье все-таки. Решила позасекать, если это схватки, то интервалы будут равными. Засекла, схватка несколько секунд, интервал минут 20. Позвонила маме, мама поругалась, что не звоню врачу, сказала быстро звонить. Позвонила врачу, рассказал все, она говорит, ну давай собирайся, едем рожать. Я думаю, неееет, вы что, я не рожаю, живот-то не болит. Договорились, что я час буду засекать, потом позвоню и сообщу как дела. Лежу, засекаю. Интервал уже 15 минут, схватка дольше. Попросила мужа положить на живот руку, что понять твердеет или нет. Через час поняли, что точно твердеет. Интервал уже 10 минут. Звоню врачу, говорю, где-то через час буду в роддоме. Она говорит, давай раньше, ну, вообщем, договорились, что выезжаем и там встретимся. Звоню маме, докладываю обстановку. Звоню папе, говорю, приезжай, отвезешь меня в роддом, рожаю я. И начинаю неспеша собираться. Сходила в душ, побрилась, голову помыла. Вышла, высушила, оделась. Сумку в очередной стопервый раз проверила. Дождались папу, выехали. Все нервничают, переживают, я спокойна и весела. Очень рада, что наконец-то рожаю. Засекаю схватки, записываю на мобильный. Улыбаюсь, веселюсь. Интервал уже 8 минут, показываю это Лешке, он бледнеет и начинает нервно кусать ногти. А мне не больно, а я довольна! Приехали. Раздели меня, рубашка казенная, все остальное мое. И носки, и тапочки, и полная бутылка воды, и полностью заряженный телефон с кучей денег. Вышла, отдала одежду, попрощалась со всеми. Мужа успокоила, поцеловала и довольная отправилась рожать.
Меня посмотрели, раскрытие 2см, схватки нормальные. На этот раз мне попался доктор-мужчина, с небритостью, весьма экзотической внешностью и отличным чувством юмора. Мне было больно при осмотре, он посмеялся и сказал, что рожать еще больнее. Я опять ответила на кучу вопросов. Мне опять сделали клизму и опять отправили в туалет, сидеть велели долго. Я и сидела долго. К тому времени интервал был уже минут 5. Потом я сходила в душ и отправилась в предродовое. Меня положили и поставили аппарат, снова КТГ. Вот тут мой энтузиазм слегка поугас, во-первых лежать оказалось тяжеловато, схватки уже чувствовались. Интервал минуты 4. Во-вторых, то, что творилось вокруг меня, не буду скрывать, испугало. Кроме меня там были еще 2 роженицы. Тетя лет 30 (это я узнала позже) у которой схватки были уже в самом разгаре. Она вставала в страшные позы, делала страшное лицо, крехтела, сопела, дышала и стонала. Позже ее просили тужиться, поза была еще страшнее, лицо ее тоже. Спустя где-то час ее отвели в родовое и я услышала крик ее ребеночка. Она родила. Вторая была девушка, которая отказывалась правильно дышать, стонала, все время повторяла «ой, мамочки». Я видела, как ей делают эпидуралку. Потом она уснула. Проснулась часа через 2 с полным раскрытием. Училась тужиться. Много и громко стонала. Потом ее отвели в родовое и я услышала плач и ее ребенка. Мне стало как-то не по себе от происходящего вокруг, с одной стороны хотелось поскорее родить, с другой со словами « я к вам попозже заеду» убежать домой.
Мне сделали КТГ, все оказалось хорошо, и отпустили погулять по коридору. Интервал был уже минуты 3. Я ходила по коридору, во время схваток останавливалась, облокачивалась на подоконник и дышала. Поговорила с Лешкой по телефону. Несколько раз забежала в туалет. Схватки становились больноватыми. Вернулась в палату, захотела лечь, но мне достали мячик и сказали, чтоб лучше на нем попрыгала. И я прыгала, сидела, а во время схватки снова прыгала. И улыбалась, радовалась. Отказалась от эпидуральной, вы что, это же вполне можно терпеть, зачем мне анестезия. После очередного забега в туалет, я задержалась в душе, поливала пузо водой, то горячей, то холодной, не могла понять, как лучше. Было больно. Стояла там, пока меня не начало трясти от холода и меня чуть ли не за уши оттуда вытянули и забрали обратно в палату. Там я опять ходила. Привели какую-то молоденькую сестричку, я должна была отвечать на ее вопросы. Я ходила и отвечала, во время схватки замолкала и забывалась, голос этой девочки приводил меня в себя. Мне было уже очень больно. Интервал был не больше минуты. Потом я решила лечь, потому что ходить больше не могла, было так больно, что во время схватки я не могла держаться на ногах. Я лежала, и мне становилось с каждой секундой все больнее и больнее. Интервала больше не было. Как только заканчивалась одна схватка, тут же начиналась другая. Боль накатывала, как волны, была то сильнее, то слабее, но не проходила вообще. Я не могла расслабиться. У меня началась паника. Я ничего не видела, ничего не слышала, перед глазами было темно. Я хотела только одного, чтоб эта боль прекратилась. Я понимала только две вещи, мне больно и нужно дышать. И я дышала, дышала, дышала, как ненормальная. Время от времени доктор меня осматривал, я даже не замечала, мне было все равно. Я практически без перерывов дышала. Причем, живот не болел, только неприятно каменел, болела поясница. Никогда не забуду стену рядом с кроватью, бирюзовую выцветшую плитку и белую замазку между ней. Одна плитка выпирала, в нее я вцеплялась, когда был пик схватки. Прям ногтями вцеплялась и дышала. Больше ничего не помню. Лежала на боку лицом к стене, не реагировала на то, что мне говорили, отталкивала руку врача, которая пыталась сделать массаж поясницы. Потом меня перевернули на спину и стали осматривать в очередной раз, доктор засунул туда руку и ждал схватку, от боли в глазах темнело, а в ушах шумело. Приняли решение проколоть пузырь, сам он разрываться не хотел. Прокололи. И тут началось настоящее веселье. Живот стал каменеть еще неприятнее, боль стала еще сильнее и меня начало тужить. Если до этого мне еще удавалось хоть как-то отдыхать, когда боль немного утихала, то тут уж, извините, или расслабляться или не тужиться. Я помнила, что, вроде, тужиться нельзя, но сдерживаться не могла. Со мной сидела только та молоденькая сестричка, я ей сказала, что мне срочно надо в туалет, она пыталась до меня донести, что это, потому что голова ребенка уже низко, что мне только кажется, на самом деле в туалет я не хочу. Я начинала терять сознание. Очень паниковала, было ужасно больно, плюс эти потуги. И я взмолилась от эпидуралке. Между тем, как я ее попросила и тем, как мне ее сделали, прошел час, ужасный час, где каждая минута тянулась вечность. Дождались раскрытия в 4 см и сделали. Говорят, сейчас сделаем, боли не будет, поспишь, отдохнешь, а потом проснешься и родишь. Все волшебно. Самое сложное было лежать на боку, в позе эмбриона и не шевелиться пока вставляют иголку в позвонок. Сделали. Я стала ждать, когда уже будет легче. 10 минут, 20 минут, 40 минут, час… Легче не становилось. Боль лишь слегка притупилась… Я все также вцеплялась в плитку и все также дышала. Где-то через час после того, как мне ее вкололи пришел доктор. Осмотрел. И я до сих пор не знаю, почему так произошло, толи это моя особенность, толи просто у них пошло что-то не так. У меня было полное раскрытие. Потуги были такими сильными, что сдерживать их я уже не могла, все надежды, что после анестезии будет легче, рухнули. Больно было также, но я не чувствовала своего тела ниже пояса. Врачи, на пару с акушеркой, скакали вокруг мен с круглыми глазами. По выражению их лиц, я понимала, что что-то не так, но на мои вопросы никто не отвечал. Спустя какое-то время, когда я сообщила о том, что потуги сдерживать нереально, мы стали учиться тужиться. Тужилась я куда угодно, только не туда, куда надо. Все меня успокаивали, что это из-за анестезии, что не виновата, чтоб я не переживала, а пыталась тужиться куда надо. И вот мы тужимся. Схватку - тужимся, три раза за схватку, следующую - не тужимся. Я пыталась делать все, как мне говорят: вдох, подбородок к груди, тужусь, подбородок поднимаю постепенно, выдох, и тут же снова вдох. Но тужиться куда надо у меня получалось редко. Врачи пошли покурить, оставили со мной девушку, которая помогала анестезиологу. И вот мы с ней все еще пробуем тужиться. Она смотрит как у меня там дела. И тут делает квадратные глаза и начинает орать, чтоб скорее звали врачей. Спрашивает, хочу ли я потрогать головку, конечно хочу!!! Что за вопросы? Она берет мою руку и кладет туда. Эти ощущения я не забуду никогда в жизни! Я почувствовала теплую, мокрую, волосатую головку своей малышки и чуть не плакала от счастья, в эти минуты я ни чувствовала боли и не замечала ничего вокруг. Это были первые минуты абсолютного счастья.
Пока врачи бежали, она прикатила каталку и меня повезли в родовое. Я залезла на кресло. Очень смутно помню, как все прибежали, и как все это началось. Я тужилась, уже по-настоящему. Не получалось, я старалась, я из всех сил пыталась делать это правильно. Я чувствовала, как головка движется к выходу во время потуги и, как уходит назад, когда я перестаю тужиться. Не помню сколько их было этих схваток. Но на очередной схватке я потужилась один раз, вдох-выдох. Снова вдох, тужусь и чувствую, как вышла головка, выдох. Еще один вдох, тужусь, и моя малышка родилась. Это второе, чего я никогда не забуду. Эти ощущения, когда ребеночек из тебя выходит, этот первый крик, самый сладкий на свете, первый взгляд на своего малыша, весь мир расцвел прекрасными цветами, огромными и яркими. Мне задрали рубашку и положили малышку на живот. Она оказалось такой мокрой, горячей и сильной, как будто одна большая мышца. Она барахталась на мне, а я улыбалась и держала ее сильно-сильно, боясь уронить. Но все оказалось не так, как мне обещали. Пуповину перерезали сразу, и на животе у меня она лежала какие-то секунды. Ее еще раз показали, спросили, кто? и унесли. Я слышала, как она плачет в соседней комнате, лежала на кресле и тоже плакала, от счастья.
Я находилась в каком-то бреду, сознание было мутным, что происходит вокруг я понимала с трудом. Родилась моя малышка ровно в час ночи, 3100, 49см. Мне лично это никто не сказал. Я узнала об этом из разговора врачей. Они шутили, разговаривали со мной, я тоже шутила, но все было как в тумане. Они радовались, ведь я была их последней роженицей, а значит, сейчас все доделают и пойдут отдыхать. Та же девушка, с которой мы тужились, добавила анестезии и стала меня зашивать, возмущаясь, зачем вообще резали, разрез у меня меньше сантиметра. Все меня хвалили, говорили, что я молодец, слушалась, все делала правильно.
Когда все процедуры закончились, все разошлись. Осталась только моя доктор и какая-то тетечка. Доктор показала мне как прикладывать Лисеночку к груди, дала ее немного подержать. Она присосалась, а я удивилась тому, как сильно. И ее забрали. Мне безумно тяжело это вспоминать и писать об этом. Я успокаиваю себя тем, что была не в себе, от анестезии или еще не знаю от чего, но вряд ли когда-нибудь смогу себе это простить. Я до последнего настаивала на том, чтоб малышку сразу же положили со мной. Но меня стали пугать, что она будет все время плакать, что нужно будет к ней вставать, а вставать нельзя и на руки я ее взять не смогу. И я сдалась. Ее унесли. Тогда я не осознавала этого, я вообще мало что понимала. Я не спала ночь накануне родов, я устала, впереди еще одна ночь. Мне сказали, что я сразу усну, мне надо отдохнуть, а в 6 часов мне принесут мою малышку. И я как наивный ребенок поверила. Я не думала ни о ней, ни о себе, я вообще ни о чем не думала.
Мне принесли телефон и оставили одну в родовом отделении. Я лежала на каталке и говорила с мужем, с мамой, с папой. В огромном помещении, с ярким освещением, со стенами, выложенными плиткой, безумно высоким потолком, четырьмя креслами и длинным столом с несколькими стульями. Где-то час я пролежала там, разговаривая по телефону. Потом прибежала тетечка и сказали, что хватит болтать. Вставила мне катетер, еще что-то делала, уже не помню и выкатила в темный коридор. Еще какое-то время я лежала в коридоре. Слушала как работает аппарат КТГ, значит, еще кто-то будет скоро рожать… Потом меня закатили в лифт, у которого двери закрывались очень громко и в ручную.
Прикатили в мою палату и положили на кровать. Велели лежать на животе. Забежала сестра, спросила как я, и туже убежала. Я осталась лежать одна. В соседней палате горел свет (там были наполовину стеклянные стены), так что я могла разглядеть, ту, в которой лежала. Напротив была застелена кровать, перевернутые стулья стояли на столе, из крана в раковину капала вода, холодильник периодически включался. Где-то далеко было слышно, как плачут дети. Я начала приходить в себя, немного ныл живот, спать не хотелось совсем. Я начала осознавать, что моей малышки нет рядом, я поняла, что она сейчас где-то лежит одна, без меня и может быть, это она плачет. Я не могла уснуть. Время тянулось невыносимо медленно. Я смотрела на часы каждую минуту, я ждала 6и часов, потому что мне принесут мою крошечку. Мне ничего больше не хотелось, только бы поскорее было 6 часов. Я так себя ругала, я молилась, чтобы кто-нибудь зашел ко мне, и тогда я бы попросила принести мою крошку. Капающая вода начинала действовать на нервы. Я попробовала встать, но голова так сильно закружилась, что я тут же легла. Лежала и плакала, думая какая же я дура, что согласилась провести ночь одна. Наконец наступило 6. Трамваи за окном давно уже начали ездить. Я слушала, как по коридору кто-то ходит. Но ко мне никто не заходил. Время стало тянуться еще медленнее. Я вся извелась, не отрываясь, смотрела на дверь, когда же ко мне зайдут. Все время заглядывала по одеяло и очень пугалась количеству крови, мне казалось, что это слишком много, что столько ее быть не должно.
Ко мне зашли только в восьмом часу, та же сестра, что ночью. Я сразу накинулась на нее с вопросами, когда же принесут моего ребенка, наконец, обещали в 6, и нормально ли, что столько крови. Она предложила мне пописать в судно, но я отказалась, сказала, что пойду в туалет и заодно заберу свою крошечку. Попыталась встать, голова кружилась, но не так, как ночью. Я встала и пошла за сестрой, которая меня постоянно страховала, боялась, что я упаду, сказала, что многие падают. Я дошла до туалета, придерживая эту дурацкую тряпочку. И долго-долго пыталась пописать, мне было очень страшно это делать, и в тоже время неудобно, сестра стоит за дверью и ждет, а я уже столько времени не могу ничего сообразить. Вышла и сразу в детское. Крошечку мою как раз переодевали, положили в спец штуку и велели катить в палату. Она такая маленькая, такая сладкая, с распухшим личиком, опухшими глазками, головка вся была в водах. Лежит на меня смотрит. Я просто не могла налюбоваться на свое сокровище. Такое чудо маленькое! Крошечка! Моя!!! Лешка привез мне вещи, я сходила в душ, переоделась, покушала домашней еды. И не могла оторвать глаз от своего сокровища.
Условия были очень даже ничего. Душ общий, но пожаловаться не на что, чисто, светло, тепло, все аккуратненько очень. Когда бы я туда не пошла, там всегда было свободно, а ходила я туда очень часто. Туалет общий, но не противный и не вонючий. Прокладками любыми разрешали пользоваться, не обязательно с тряпочкой ходить. Первый день я пользовалась такими, типа подгузников, очень удобно было, второй – спец трусиками и прокладками, третий – прокладка плюс обычные трусики. Рубашку чистую выдавали по первой просьбе, когда мне дали очень рваный халат - поменяли, как только я попросила новый. Всю еду мне приносил Лешка, потому что не могу я есть то, что дают в столовых, но это мой личный бзик, а вообще еду разносили по палатам и была она весьма нормальной. Детские пеленки тоже по первой просьбе, хоть 10 раз в день. В палате пол мыли постоянно, протирали все, пеленки грязные уносили. Отношение персонала просто чудное! За все время ни одного грубого слова, одни улыбки, помощь в любое время суток, ответы на любые вопросы. Короче, от пребывания там у меня только положительные эмоции.
Как только мое сокровище проснулось, я позвала сестру и попросила показать мне, как переодевать и пеленать. Вообще, за все 3 дня этот процесс у меня вызывал дрожь в коленях. Лисена, такая крошечная, хрупкая, ручками-ножками машет, голову не держит. Я ее первый час вообще на руки боялась взять. Как только я клала ее на пеленальный столик, она начинала кричать, и кричала, пока я раздевала ее, мыла попу, одевала и неумело пеленала. Пеленать у меня вообще не получалось, но я все равно пыталась, в результате моего пеленания, минут через 5 ребенок разворачивался и приходилось делать это снова. Она почти все время спала. Иногда плакала. Тогда я брала ее на руки. Днем все время клала рядом с собой и смотрела на девочку свою. Правда, когда сама спала и ночью, клала ее в спец. штуку, задавить не боялась, боялась, что упадет. Грудь пыталась давать, но она или брала на несколько секунд или вообще не брала. Я как-то не переживала по этому поводу. Нормально сосала только когда я нависала над ней, так я и висела, пока руки не затекали. Помню, совсем не боялась уходить из палаты, просто ждала пока уснет и шла в душ, с УЗИ и осмотрами мне везло, она всегда спала, когда нужно было уходить. Только один раз я пришла в палату, а Лисенка плачет. Вообще, толком не помню, как за Лисонькой ухаживала, как успокаивала, как кормила. Плакала она в основном по ночам, я ее переодевала, давала грудь, а потом ходила по палате и пела песенки, она засыпала.
На второй день меня отправили на УЗИ. Еще там я поняла, что что-то не так. Потом доктор вызвал меня на осмотр, все тот же, с экзотической внешностью, у которого я рожала. Сначала просто смотрел, а потом стал одной рукой давить сверху на живот, а другой залез глубоко-глубоко и что-то начал вытаскивать. Я плакала, стонала и просила не делать этого, так больно и неприятно было. Он объяснил, что кровь не выходит, а образует сгустки внутри, матка плохо сокращается. Сказал много ходить, лежать только на животе и как можно чаще прикладывать к груди. Если завтрашнее УЗИ покажет, что сгустки остались, то будут делать чистку вакуумом, если их не будет, то возможно меня уже выпишут. Я пришла в палату и разрыдалась, не могула остановится, было так противно оттого, что только что со мной сделали и очень страшно, что завтра все повторится. Мне сделали капельницу, вечером поставили укол. Я успокоилась и твердо решила, что завтра мое УЗИ должно оказаться хорошим, но на всякий случай настроилась, что завтра не выпишут. Я много ходила, если мне нужно было сделать несколько дел: отнести мусор, сходить в туалет, взять новые пеленки, я все делала не за один раз. Брала пеленки, возвращалась в палату, относила мусор, возвращалась в палату. Ходила весь вечер. Пока Лисуня спала просто ходила по коридору туда-сюда. Как только она просыпалась, я тут же прикладывала ее к груди и держала так долго как могла. Когда уставала ходить, ложилась на живот. И молилась о том, чтоб завтра УЗИ оказалось хорошим. Швы у меня заживали быстро. Я исправно ходила в душ, утром и вечером – на обработку. И уже на второй день почти сидела.
Всю следующую ночь я не спала. Очень боялась предстоящего УЗИ. Не могла уснуть. Плюс пришло молоко. Ощущения были очень необычные. Грудь горела, у меня поднялась температура, появилась слабость, я чувствовала как грудь наливается. Малышка стала сосать подолгу, когда она кушала, я слышала как она глотает, чувствовала, как у нее внутри все булькает. Никогда раньше я не думала о том, что ребенок сосет с такой силой. Я вообще не имела никакого понятия о ГВ. За время беременности как-то не посчитала важным об этом читать. Соски начали болеть, я стала мазать их бепантеном с первых дней, наверное, именно это спасло меня от трещин, крови и всего такого. Я с гордостью одела майку для кормления и грудь моя стала большой и красивой, как никогда раньше.
Утром я, трясясь, пошла на УЗИ, изо всех сил надеясь на самое лучшее. УЗИстка очень удивилась, потому что не обнаружила ничего. Какое же облегчение я тогда испытала. Радовалась, улыбалась, припархала в свою палату и стала ждать обхода. Доктор сделал мне подарок на день рождения. Сказал, что я могу выписываться, даже не смотря на то, что я забыла утром сдать анализы. Пожелал мне всего самого лучшего, а себе побольше таких рожениц как я, вечно улыбающихся. Педиатр осмотрела Лисуню, надавала мне ценных указаний. Я обзвонила всех и сказала, чтоб за мной приезжали.
Ближе к вечеру я с пакетами и педиатр с Лисеной направлялись по коридору к выходу. Мне было немного страшно, как я буду дома одна, а если что-то не смогу, а если будут вопросы. В роддоме я себя чувствовала очень спокойно, все готовы были придти мне на помощь, подсказать. В каком-то смысле, мне было даже грустно уезжать. Я, наконец, одела нормальную одежду, свою одежду. Лисичку одели в то, что мы так долго и с такой любовью для нее выбирали, покупали, стирали, гладили и каждый день рассматривали. Открылась дверь, я увидела всех, кого так люблю, всех кто нас с нетерпением ждал. Алисочку отдали папе. Он взял ее и, никого вокруг не замечая, пошел на улицу. Они смотрели друг другу в глаза, и тогда она первый раз улыбнулась.
Мы поехали домой. С этого момента началась новая жизнь, наполненная переживаниями и прекрасными незабываемыми моментами. Жизнь, в которой нас уже трое.
