Двенадцать лет назад я не была столь несовременна. Едва ребенку исполнился год, я наняла няню и отправилась покорять мир. Я с легкостью оставляла кроху с очень хорошей тетей. Хоть и чужой.
Сейчас я испытываю глубочайшее чувство вины, отлучаясь от младенца хотя бы на час. И моя душа полна ликования, когда ее блудная хозяйка возвращается домой.
На днях обедала со своими коллегами совместных, но уже закрытых бизнесов. Сейчас у каждого свои дела, но традиция время от времени обедать вместе сохранилась. Последний раз на таком мероприятии я была почти год назад – до двенадцати в офисе, потом в ресторан, там разговоры – об успехах, планах, отпусках в разных странах и снова в офис. Каждый в свой. И все такие деловые – вскидывают запястья, поблескивая дорогими часами, отвечают на звонки, поправляют галстуки.
Мне всегда приятны эти встречи: теплые, лишенные всякого пафоса и хвастовства. Да еще и еда вкусная, после которой совсем не хочется работать. Но зажевывая испарившееся в недрах желудка прошлое жвачкой из книжки со счетом, работать приходилось.
Вчерашняя встреча с экс-коллегами была как обычно приятной, хотя меня преследовали неоднозначные ощущения. Время длилось тягучим мармеладом, мысли друзей казались авантюрными и дерзкими, еда была пресной и бесцветной. Я ковыряла салат вилкой и думала о том, что делает кроха, оставленная на пару часов с моим папой. Я смотрела в блестящие глаза небезразличных мне людей, но воспринимала их не ближе чем монолог Путина в вечерних новостях. Я вытирала руки бумажным полотенцем и испытывала сожаление, что оно не махровое. Самым радостным во всей этой встрече было расставание – обнимания, обещания увидеться снова, и, наконец, бег трусцой в сторону машины.
Я двенадцать лет бежала, двенадцать лет только вверх и только с ускорением. Вскидывала запястья, отвечала на звонки и поправляла галстук. И вдруг эти шесть месяцев. Шесть месяцев за которые младенец Анна успела вывернуть меня наизнанку вместе с моими привычками, стремлениями, принципами и мировоззрением.
Я не возвращалась домой, я летела к этому маленькому тирану, чтобы взять его на руки, раскружить до хохота, обмяукать кошкой, заиграть сорокой и ладушками, заскрипеть усталой каруселью и упасть на пол от бессилия, предварительно превратившись в перину для розовощекой Анны. Я так несовременна…
