Попробую и я написать. Архиепископа Александра Харьковського с особым трепетом вспоминают именно в моем приходе, ведь детство и юность его прошла в соседнем с моим селе (в 2 км от места где живу сейчас я) и церковь у нас с ним одна. К сожалению дом где жила семья Петровских не сохранился. У меня в книге написан 1871 год рождения, но везде в инете почему-то 1851. 
Священномученик архиепископ Александр (Петровский) родился 23 августа 1851 года в г. Луцке Волынской губернии в семье диакона. Окончил 4 класса Волынской Духовной Семинарии, служил учителем народной школы. Рано потеряв родителей, вёл рассеянную жизнь.
Однажды во сне ему явилась покойная мать и сказала: «Оставляй эту жизнь и поступай в монастырь». Это видение так повлияло на молодого человека, что он резко переменил образ жизни и, действительно, принял монашеский постриг в Москве, в Донском в честь иконы Божией Матери монастыре. Это произошло в 1900 году. Вскоре был рукоположен во иеромонаха и назначен наместником Донского монастыря с возведением в сан архимандрита.
С 1903 года он, эконом и казначей Туркестанского архиерейского дома, член Туркестанского учительского совета, консистории и императорского Палестинского общества. В 1906 году назначен казначеем Жировицкого Успенского монастыря, в 1910 году переведён настоятелем Лубенского Спасо-Преображенского монастыря.
В 1911 году после прославления святителя Иоасафа Белгородского отец Александр организовал крестный ход из Лубенского монастыря в Белгород, в котором участвовало несколько сотен человек.
В декабре 1917 года только что избранный на Всероссийском Поместном Соборе Русской Православной Церкви Святейший Патриарх Тихон назначил архимандрита Александра настоятелем Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря. В своих проповедях он открыто осуждал большевиков и после ухода немецких войск покинул обитель.
С 1919 года он настоятель скитской церкви бывшего Козельщанского Рождества Богородицы женского монастыря Полтавской губернии. Обитель была тогда многолюдной и богатой. Был там прекрасный храм, типография, иконописная мастерская. Служило там, найдя пристанище после закрытия церквей, двенадцать священников.
«Забыть нельзя, - пишет свидетель, - как они пели акафист Живоносному Гробу. Мощным хором раздавался припев: Радуйся, Живоносный Гробе, из него же Христос Воскресе. Были между ними замечательные люди - подвижники, певцы, проповедники».
Когда стало очень тяжело монастырю от всякого рода репрессий, часть сестёр - до пятидесяти человек, переместились за реку Псел, где образовался скит. Духовником его и стал отец Александр. Он обладал прекрасным тенором, любил пение и умел вдохновить народ на общее пение. «Пойте все!» - обращался архимандрит Александр к народу, - и вся масса молящихся подхватывала все основные молитвословия Всенощного бдения или Литургии. Служба совершалась истово, по уставу, всенощная тянулась не меньше четырёх часов - и проходила с громадным подъёмом.
Закрыт был Козельщанский монастырь и все храмы поблизости. Старосте одного из них удавалось некоторое время с большим трудом отстаивать скит, и туда собиралась масса народа со всей округи. Но в 1932 году и скит был также закрыт.
Отец Александр уехал в Киев и 30 октября 1932 года был хиротонисан во епископа Уманского, викария Киевской епархии, а 25 августа 1933 года назначен епископом Винницким.
В 1934 году был членом Временного Патриаршего Священного Синода при Заместителе Патриаршего Местоблюстителя митрополите Сергии (Страгородском), с 20 мая 1937 года назначен архиепископом Харьковским.
К этому времени в Харькове действовал всего лишь один храм Канонической Православной Церкви - в честь святителя Николая. Единственный не только в Харькове, но и по всей Харьковской епархии (все остальные храмы были насильственным образом заняты обновленцами и самосвятами, старанием которых священнослужители, преданные Канонической Церкви, были репрессированы и большинство из них истреблены).
Владыка Александр быстро приобрёл всеобщую любовь. Был он человеком необыкновенно живым, общительным, ласковым, а вместе с тем умел стойкость свою сочетать с удивительной выдержкой, которая проявлялась во всём. В этом храме владыка Александр постоянно священнодействовал и своим архипастырским ревностным словом согревал и укреплял боголюбивый православный народ стоять на жизнь и смерть за чистоту Святого Православия.
Церковь была на окраине, и народ мог собираться туда без особого опасения. Собирались отовсюду.
Представители властей предложили архиепископу Александру поделить храм с обновленцами, чтобы в одно воскресенье служил архиепископ Александр с православным клиром, в другое - обновленцы. Паства была категорически против обновленцев, и, чтобы избежать столкновения, владыка Александр предложил поделить храм: отдать обновленцам один из его приделов, с тем чтобы он был отделён стеной. Через две недели стена была сооружена.
В обновленческом храме почти никого не было, зато православный посещало столько народа, что причащение продолжалось по несколько часов. Исповедь, конечно, была общей - при огромном количестве исповедников. Кончалось причащение в пять часов вечера, - и надо было до вечерни совершить несколько десятков крещений: восемьдесят, девяносто, а то и до ста двадцати. Приезжали люди из далёких мест и терпеливо простаивали долгие службы.
А какой подъем царил - передать нельзя, какое пение - забыть нельзя! Владыка умел вдохновлять пение от всего сердца. Радея о богослужении, церковном пении, владыка Александр умел передать свою любовь прихожанам. Во время пения ектений: «Подай, Господи» - Владыка говорил: «Да вы и человека не станете так просить, чтобы он подал, разве так холодно просят? Пойте все!»
Как для многих православных иерархов того времени, наступил роковой день и для владыки Александра засвидетельствовать свою верность Христу и Его святой Церкви мученическим исповедничеством.
28 июля 1938 года архиепископ Александр был арестован НКВД по Харьковской области по подозрению в контрреволюционной пропаганде и агитации, якобы являясь участником антисоветской церковной организации, а также обвинялся в шпионаже в пользу Польши.
17 июня 1939 года военным трибуналом Харьковского военного округа владыка Александр был осуждён к 10 годам тюремного заключения.
5 января 1940 года приговор был отменен, и дело было возвращено на доследование, но в мае того же года владыка Александр скончался в тюремной больнице. О его страданиях в тюремных застенках и о мученической кончине лишь одному Богу известно.
На следующий день в городской судебно-медицинский морг был доставлен труп старика с документом, в котором была указана фамилия Петровский, с предписанием похоронить.
Вскоре, однако, было получено указание возвратить труп в тюрьму. Работник морга, служивший иподиаконом у владыки Александра, и привратник, впоследствии ставший священником, сразу узнали Владыку; в тюрьму были отправлены останки другого человека с документами архиепископа, а тело владыки Александра было вывезено из морга.
Ночью монахи и близкие почитатели облачили его в архиерейские ризы, совершили отпевание и с благоговением похоронили на Залютинском кладбище города Харькова в стороне от общего места захоронения, обозначив могилу особым знаком.
В доброй памяти православного харьковского народа архиепископ Александр остался ревностным архипастырем и защитником Святой Канонической Православной Церкви, который пребывал непрестанно в молитвенном подвиге и ходатайстве пред Богом за спасение Святого Православия.
В 1991 году архиепископ Александр был реабилитирован.
22 июня 1993 года определением Синода Украинской Православной Церкви прославлен как местночтимый святой Харьковской епархии; Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 2000 года причислен к лику общероссийских святых. Мощи перенесены в Свято-Благовещенский Собор города Харькова и установлены на особом месте, для молитвенного поклонения боголюбивого православного народа Харьковщины, с глубоким благоговением почитающего своего Небесного покровителя, наряду со святыми мощами Святителя Афанасия Цареградского и Лубенского Чудотворца и Святителя Мелетия Архиепископа Харьковского и Ахтырского.
Боголюбивый православный народ приобрёл нового молитвенника и ходатая пред Богом, память которого в продолжение стояния за веру своих дедов и прадедов будет свято чтиться из рода в род.