Родила я в 41 неделю и 1 день мальчика. Тазовые роды попкой. Эпизиотомия. 31 мая 2014, 14:40.
Беременность у меня была легкая, без токсикоза, тонуса и прочих "радостей". Единственное, что меня опечалило, это тазовое положение на 3 скрининге. С 34 недели я все надеялась, что малыш перевернется, делала упражнения, но безуспешно. УЗИ на 39 неделе изменений не показало, но добавило мне печали - вес 3600. Знакомые и друзья меня успокаивали, мол, были случаи, когда малыши переворачивались перед родами...
Я была настроена на самостоятельные роды, почему-то была уверена, что рожу сама, и это будет легко. Ложиться в роддом раньше смысла не видела, хотела поехать со схватками. Но ситуация у меня была сложной. Я продолжала надеяться на смену положения, время шло, каждые 3 дня я ходила в ЖК, и каждые 3 дня упорно подписывала отказ от госпитализации, врач говорила мне, что это кесарево, никто меня не пустит в роды, сдавайся, мол. На сроке 40 недель и 5 дней и полном отсутствии признаков скорых родов я поехала в роддом. 
Почему мы не заплатили? Я не знала, кому, я была уверена, что рожу легко, а потом уже было поздно дергаться. Вообще, у беременных странные вещи творятся в голове, отмотать бы назад, я бы настучала мужу и родителям по голове со словами: "Кого вы слушаете?! Коктейль из гормонов не дает принять правильное решение! Делайте, как надо!" К слову, я всегда очень убедительна, когда вобью себе что-то в голову.
И вот я в роддоме. На календаре четверг, 28 мая, я вся в слезах. Когда ты из уютной квартирки с любящим мужем в комплекте попадаешь в этот концлагерь, тебя охватывает ужас. За окном май, солнышко, птички травка, а и роддома выходить нельзя. Тюрьма. Ты можешь спустить вниз и общаться с родными через окошко для передачек или окно первого этажа.
Первый врач, который меня смотрел, оказался замечательным. Имя, к сожалению. не помню. Мужчина лет сорока, уверенный в себе, спокойный с тонким чувством юмора. Посмотрел меня, сказал, шейка хорошая, таз широкий, что, говорит, делать будем? Как настрой? Я ответила, что хотела бы родить сама, если это возможно, что очень не хочу кесарево. Мужчина позвал еще одного врача, они вместе посмотрели меня, потрогали живот, сошлись на том, что не верят весу УЗИ, плод меньше, рожать можно. Что мальчик - вообще неважно. Хочешь - рожай. Я была в радостном шоке. Спросил меня, договаривалась ли я с кем-то. Я ответила, как есть, и что могла бы договориться с ним. Но оказалось, что с пятницы и на все выходные он уезжает, а, по его словам, я непременно рожу на выходных. Перспектива рожать в тазовом с дежурным врачом меня ужаснула, но деваться было уже некуда.
Я подружилась с девочками в палате, и продолжала ждать. Меня осмотрели еще 4 врача, сделали УЗИ, по больничному УЗИ вес был 3400, в карте мне написали "самостоятельные роды + бригада на случай экс".
Вечером в субботу начались первые легкие схватки. Чтобы не мешать девочками, я шлялась по коридорам до 4 утра, дремала там на диванчике, периодически бегая в туалет и подвывая. В 4 мне все это надоело, я разбудила дежурную сестру, та дала мне но-шпу, сказала, что это "предвестники", я подремала в палате до 8 утра.
31 мая, воскресенье. Утром мне стало ясно, что я сегодня рожу. Дождалась обхода в 10 часов, пошла с наглой моськой к врачам, мол, смотрите, кажися, рожаю. Дежурный врач посмотрела, позвала еще одного врача и практикантку, коллегия вынесла вердикт - рожаешь, иди на клизму, раскрытие 3-4 см. Ко мне как раз ехал муж. Я прикинула, что со схватками мучиться мне еще долго, все успею. С покер-фейсом я вышла через выписку на улицу, было воскресенье, никого там не было, а дверь была открыта. Да и чем я рискую? Не выгонят же меня из роддома за нарушение правил со схватками. Приехал муж. Мы стояли и обнимались с ним, как будто знакомы неделю. Мне было страшно, гормоны атаковали мой организм, я была вся такая возвышенная и влюбленная трусиха. Вдоволь наобнимавшись, заручившись поддержкой любимого, я пошла таки сдаваться. Сходила на клизму, приняла душ, собрала вещи...
В родзале я была в 12. Раскрытие было 5 см. Мне прокололи пузырь, положили на кушетку, налепили КТГ и поставили капельницу с но-шпой. Голова от капельницы сразу закружилась, акушерка Арбузова сказала, что это нормально, погладила меня по волосам, мило улыбнулась, предложила подремать между схватками, уточнила, что будет усиливаться ощущение "как будто сильно хочешь какать" - это ребенок опускается, и ушла. Вот лежу я на этой кушетке, на одной руке КТГ, на другой капельница, спина затекает, кушетка жесткая, а схватки усиливаются в геометрической прогрессии. Какое там "подремать" имела в виду Арбузова? Мне казалось, что перерывов между схватками у меня не стало уже через полчаса. Все слилось в одну постоянную боль, которая то усиливалась, то немного спадала, но не переставала оставаться сильной болью. С чем бы я это сравнила? Вот если пришли очень болезненные месячные, а вчера в спортзале была такая сильная тренировка на мышечную массу и растяжку, что кажется, каждая клеточка твоего тела болит. Было странное ощущение кожи, как будто с меня ее содрали, как при сильной температуре. Что самое парадоксальное: ты смотришь видеоролики, читаешь о родах, ходишь на курсы, но когда оказываешься в родзале с сильными схватками, ты резко забываешь все, чему научилась. Единственное, что крутилось в моей голове - "надо дышать". И я дышала, глубоко, как на беговой дорожке через полчаса бега. Крючило и корячило жутко, хотелось сорвать все трубки, встать и побежать с громким матом по отделению, хоть куда-то себя деть... но дыхание отвлекало. Я так увлеклась дышать, что ощутила себя в какой-то нирване; дыхание стало приносить мне удовольствие, голова приятно кружилась, я забыла, как говорить, как шевелиться, я только дышала, в голове не было ни единой мысли, только звук моего дыхания. Я улетела куда-то далеко, и совсем пропустила момент начала потуг. Меня так резко тряхануло, дыхание вдруг изменилось на подобие собачьего, и я вдруг поняла, что вытолкнула попку ребенка из влагалища. Мой шок трудно описать. Я машинально стала тянуться рукой, чтобы потрогать, но обнаружила, что руки и кожа в целом ничего не чувствуют, все тело как будто чужое. Сейчас главным для меня стало вспомнить, как разговаривать, я боялась сбить дыхание, собралась с мыслями и закричала что-то, уже не помню что. Врачи не особо торопились... По их лицам я поняла, что то, что произошло, ни разу не здорово. Теперь мне надо было переместиться на высокое кресло, не сгибая туловища и не садясь. Для роженицы нет ничего невозможного, я убедилась в этом на своем опыте. Вот я на кресле. Голова по прежнему кружится, речь несвязная, тело онемело, саму всю потрясывает. Вокруг меня толпа народа: мой врач, лет 50-и, высокая плотная мужеподобная баба, коротко стриженная, с большими руками и толстыми пальцами на них, грубым голосом и без намека на вежливость и макияж... Она походила не то на феминистку, не то лесбиянку, но женщину в привычном понимании этого слова напоминала с трудом. С ней пришла полная ее противоположность: аккуратная фигуристая мадам с чсв до небес, идеальным макияжем, прической и маникюром, высокомерная и нахальная. Где-то рядом крутились: Арбузова, худенькая рыженькая женщина, весьма милая, блондинистая напуганная практикантка, сестра-анестезистка, которую я толком не рассмотрела...
Когда я оказалась на кресле, баба-мужик и мадам начали на меня орать. Я толком вообще не поняла, что им нужно. Мадам расположилась рядом с креслом в районе живота, баба-мужик на выходе, остальные по периферии. Все ждали, когда меня опять тряханет. Тряхануло. Заученная фраза "за потугу тужимся 3 раза" напрочь вылетела из головы, и с первой потугой я накосячила, потужившись один раз. Процесс меж тем пошел. Сами роды - это круто. Внезапно боль схваток стихает, потуги - штука весьма приятная, организм как будто помогает и сам тянет из тебя ребенка, тебе нужно приложить совсем немного усилий. Когда ребенок выходит, ощущения непередаваемые - становится нереально легче, это относительно приятно, как будто тащила 2 мешка картошки долго и упорно, а потом наконец смогла их поставить. Слова врачей в момент родов, если и имеют какой-то смысл, то понимаются с трудом. "Тужься прессом!" - я не помню как говорить, и уж тем более не помню, где у меня пресс, и что это вообще. В первую потугу мне была положена эпизиотомия... Я косякнула, врач тоже. Начала резать, промешкалась и не успела. К слову, в потугу это совсем не больно. Между потугами - это жесть. Организм расслабляется перед следующим рывком, тут такая боль, режут живое тело... Короче, резанула она на радостях мне вместо 3 см почти 5. Меж тем подошла вторая потуга на кресле, врачи на меня люто кричали, мол сильнее. Я собралась, успела напрячься 2 раза, мадам нажала мне на живот, и я выпихнула таки сына в этот мир. Красненький и маленький, такой крохотный... Баба-мужик тряханула ребенка, он закричал. Тогда она громко сказала акушерке: "Цвет розовый, гипоксии нет", перерезала пуповину и отдала моего сына акушерке. Акушерка унесла ребеночка, минут через 5 принесла обратно, отчитавшись: "14:40, 53 см, 3380, вывихов нет". Ребенка укутали в пеленку и положили мне на живот. Эйфорию этого момента сложно переоценить. Мне так хотелось обнять его рукой, но мадам приказала держать пеленку, а в другой руке у меня была капельница... Вот лежит он такой, мой сын, а его не потрогать, не поцеловать, можно только смотреть, поднимая голову... Счастье мое было недолгим, баба-мужик приказала поторопиться. Мадам ушла, а практиканточка подошла ко мне, неумело попыталась приложить ребенка к груди. Ничего не вышло, малыша унесли. Баба-мужик с присущим ей странным юморком рявкнула что-то вроде: "Чего расслабилась, сейчас послед будем рожать!" Как рожала послед, не помню, помню, как баба-мужик говорила кому-то, что вышел весь целиком. Тут все нормальные роженицы могу расслабиться, а у меня начались 40 минут ада. Баба-мужик по-хозяйски ощупывала своими толстыми пальцами каждый уголок моей промежности, что было жуть как больно, но самая "радость" началась, когда она начала меня шить. Без какой бы то ни было анестезии и обезболивания. Я орала, не знала, куда себя деть, в на руке опять эта чертова капельница, Арбузова ругалась, что я ее все время тереблю... Бабе-мужику было скучно меня шить. она решила развлечь себя странным образом - позадавать мне просто вышибающие вопросы. "Сколько у тебя было абортов?" Я реально опешила, говорю, мол, нисколько. На что слышу: "Да ладно, а с каких лет половой жизнью живешь?" Отвечаю: "С 17". Она мне удивленно: "И что с 17 лет ни одного аборта?" Я просто выпала в осадок. Со мной что-то не так? Мне 23, замужем с 21 года. У меня должны были бы быть аборты? К чему вообще такое спрашивать? Короче, я предпочла с ней вообще не разговаривать, поорала для вида, типа очень мне все неприятно, буду только орать.
Меня выкатили в темный коридор, время было 15:50, оставили там на пару часов. Жуть как хотелось пить и умыться, болела спина, болели швы, всю трясло, как от холода. Я пыталась задремать, но адреналин в крови зашкаливал, ничего у меня не вышло. Способность членораздельно говорить потихоньку возвращалась... Я искренне верила тогда, что на этом мои страдания закончились.
Боли были такие сильные, что я не могла спать. Болела промежность, отдавало в прямую кишку и в живот. В первые сутки я попросила укол, поспала часа 4, дальше уколов не было, я спала по 2 часа в сутки. Я жаловалась на сильные боли палатному врачу, медсестрам, заведующему отделением, ко мне приходили, смотрели, но ничего не говорили... Точнее говорили дежурную фразу: "Милочка, ты же родила, а не покакать сходила, конечно, болит". Я спрашивала, как обрабатывать швы, может, что-то мне делают не так? Может, можно промыть фурацилином или хлоргексидином? Помазать левомеколью? Но нет, сказали, швы обрабатывают зеленкой, подмываться можно прямо из душа или биде без мыла. И это все.
Я все ждала ребенка, но его принесли только на второй день. К груди он присосался хорошо. Хоть какая-то радость. Вообще это режимное свидание со своим ребенком напоминает мне издевательство. Я же его родила! Он мой! Отдайте! Все это вгоняло в сильную депрессию. Когда малыша принесли на третий день, его тошнило, он похрипывал... Я сказала педиатру, она осмотрела, оказалось, воспаление легких. Педиатр провела меня в отделение новорожденных, чтобы я посмотрела на него напоследок. Он был худенький и хрупкий, кожа шелушилась... В тот же день его забрали в больничку для грудничков на другой конец города. Я поговорила с палатным врачом, он пообещал выписать меня в четверг утром. Я с нетерпением ждала четверга. Пришел врач, осмотрел меня и выписал. Как он прохлопал такое сильное воспаление - загадка.
Я так устала от боли и переживаний, я так хотела домой... Но боль моя никуда не делась, дома я не смогла спать опять. Я наконец-то решилась взять зеркало и посмотреть, что там такое болит. Картина там была жуткая: все швы гноились, один разошелся. Ревела я, как крокодил. Когда успокоилась, позвонила в 8 больницу, спросила, как к ним ехать, с какими документами и вещами. На следующий день утром я легла в 8 больницу. Все швы мне сняли, поставили дренаж, которые 3 недели меняли врачи после каждого моего похода в туалет или в душ. Оказалось, что в швы занесли какую-то палочку, которая в норме есть у здорового человека в прямой кишке, плюсом швы были наложено неправильно изначально, сильно перетянуты. 3 недели процедур, сцеживаний, переживаний за ребенка, слез в подушку, огромный рубец... Кстати, женский организм парадоксален. Разрез глубиной в см, длинной почти 5, задета мышцы и сухожилие, затянулся полностью за месяц. Ребенка выписали чуть раньше меня, с ним были моя мама и муж. Теперь мне предстоит еще операция по иссечению рубца, когда я закончу кормить грудью...
Что хочется сказать в конце? Родила я легко, я не могу сказать, что тазовые роды - это тяжело или долго. Нет, все было быстро и легко. Если бы не эта эпизиотомия, жуткое отношение врачей в роддоме, жесткие кушетки и кровати, грязный и ужасный роддом, впечатление бы было лучшим. Желание еще рожать не пропало, но больше в эту тюрьму я не сунусь. Теперь я понимаю женщин, которые рожают дома. Сама в следующий раз поеду в перинатальный центр, не иначе.
