жил да был в свободной, советской москве мальчик коля. ничем не примечательный, примерный пионер с хорошей характеристикой. не состоял, так сказать, не привлекался.
и вот однажды, поздним февральским вечером, сделав уроки и спаяв плату, сел коля за чтение произведений любимого своего автора эрнеста хемингуэя. но то ли слишком вдумчиво сделал коля уроки, то ли плату слишком крепко спаял, то ли местный дворник дядьсаша слишком жарко натопил в тот вечер котельную, но не шли коле рассказы о безбрежном океане и мужественном преодолении. по правде сказать, вызывали они в тот вечер лишь туман в голове, да марь на горизонте.
«а не пойти ли мне перед сном подышать свежим, морозным воздухом», - подумал пионер коля. «детям моего возраста полезны перед сном умеренные физические нагрузки».
сказано - сделано. коля оделся и вышел во двор, зачем-то прихватив с собой футбольный мяч, так некстати свалившийся с антресолей ему прямо на голову перед самым выходом.
всю предыдущую ночь валил снег, и москва утопала в исполинских сугробах. местный дворник дядьсаша весь день расчищал дорожки и подъезды, чертыхаясь и кляня хлёстким русским глаголом истую сучность московской погоды, суровый климатический пояс и даже беспощадные меридианы с параллелями.
играть в футбол было положительно невозможно. пару раз закопавшись в сугробы по пояс, коля в сердцах пнул мяч что было силы.
где-то в вышине предательски всхлипнуло стекло. пустынная улица жадно поймала первый за несколько часов звук и отразила его от стен домов, крыш, арок парадных. казалось, ради такого развлечения даже бездонное небо превратилось в твёрдый хрустальный свод, чтобы раззвонить о колином злодеянии по всей округе.
из подворотни донёсся пронзительный свист.
«ну, всё… дядьсаша…» - пронеслось галопом в голове у коли. ноги уже сами несли его прочь от места преступления. за колей, яростно свистя, бежал дворник. ему во что бы то ни стало хотелось поймать падлу-пионера. платить за разбитое стекло самому дядьсаше не очень улыбалось.
улепётывая от дядьсаши с грациозностью элегантной во всех отношениях антилопы гну, коля с тоской и безысходностью думал:
«как же это меня - примерного пионера с хорошей характеристикой - угораздило вляпаться в такую жуткую неприятность? и зачем же я посреди зимней ночи потащился гулять, да ещё и с мячом? и как бы хорошо было сейчас сидеть в тепле своей уютной комнатки и читать произведения моего любимого хемингуэя о далёкой, раскалённой летним солнцем кубе».
а в это время на далёкой, раскалённой летним солнцем кубе в холщёвом гамаке под пальмой, обнимая юную креолку и потягивая жгучий ром, полулежал с сигарой в зубах великий американский писатель эрнест хемингуэй и с тоской думал:
«как же я устал от этого безбрежного океана, от этого жаркого, южного солнца, как же мне настопиздели и эта свёрнутая вручную сигара, и эта крутобёдрая, горячая креолка, и этот крепкий, чистый ром. как бы я хотел сейчас оказаться в далёком, весеннем париже, в кафе шантан, что на монмартре, где под обжигающий утренний кофе со сдобным круассаном, до хрипоты спорил бы о жизни, смерти и любви со своим дорогим другом и яростным оппонентом роланом бартом».
а в это время, в далёком, весеннем париже, в кафе шантан, что на монмартре, сидел за чашечкой утреннего кофе в окружении весёлых приятелей и пленительных куртизанок великий французский эстетик и философ ролан барт и с тоской думал:
«как же мне насточертели и эти вечно хмельные приятели, и эти неприлично раскрепощённые куртизанки, и этот обжигающий кофе, и ароматный, сдобный круассан со свежайшим провансальским маслом. как бы я хотел сейчас оказаться в далёкой, заснеженной москве, в простой, обшарпанной котельной, где под ледяную водочку с жуткой рыбой, пахнущей настолько омерзительно, что её можно есть только после второго выпитого подряд стакана, размышлял бы о жизни, смерти и любви с моим милым, сердечным другом, великим русским поэтом сашей чёрным».
а в это время по далёкой, заснеженной москве, ловко перемахивая через сугробы, с метлой наперевес бежал по обледенелым тротуарам за простым советским пионером великий русский дворник саша чёрный и с азартным остервенением думал:
«догоню - убью паскуду!!!»
мораль: не завозят на эту уютную планету сослагательное наклонение. не сервируют в этом упоительном мире варенье на завтра. не конструируют в этой комфортабельной вселенной башни, чтоб москву видать.
бывает только здесь. бывает только сейчас. всё остальное - пустое, пиздёж и от лукавого.
