Только вчера я боялась приема в неуволе и того, что там придется
сообщать информацию об отце ребенка, а сообщать ему я пока не хотела - и
на следующий день он все узнает сам.

Сам!

Одни маты в голове.

А теперь по порядку: последние три-четыре дня меня почти не тошнило.
Из всех проклятых беременных симптомов мучили только кошмары, но и к ним я уже успела привыкнуть. Живот, слава богу, пока еще плоский, даже
впалый, правда, пропала талия. Грудь не разбухает и не болит, тошнота
ушла, голова кружится намного меньше, вчера у меня даже получилось
порисовать батиком, хотя неделей ранее меня выворачивало от одной мысли от запаха резерва. Красота! Как здорово хотя бы на пару дней
почувствовать себя нормальной.

Я воспряла духом и, радуясь жизни, пошла мириться к парню, с которым
мы ранее несерьезно, но очень эмоционально поссорились на фоне мелочей,
моего плохого настроения и странного поведения. Странное поведение
заключалось в том, что я:

а) без предупреждения вдруг укатила в Питер на все выходные и сказала ему уже постфактум,

б) отменила поездку в Барселону без всякой аргументации,

в) избегаю его и веду себя странно.

Последнее вроде как не озвучивалось, но подразумевалось. И все прошло
как надо, и закончилось в моей квартире, где мы впервые за
долгое-долгое время занялись сексом, и у меня совсем снесло крышу после месяца (!!!) вынужденного воздержания. Проснувшись, еще будучи на грани сна и бодрствования, с закрытыми глазами взмолилась, чтобы сейчас меня не вырвало. И - аллилуйя! - легкая тошнота почти сразу прошла.

А потом - ушат холодной воды на голову. Я настолько привыкла к мысли,
что мой дом - мое убежище и моя нора, что, само собой, ни о какой
конспирации и не думала. И если расчерченные календари, чеклисты,
записка на холодильнике с датой первого приема в неуволе (вряд ли он
вообще знает, что это такое) для него и ничего не значили, то целую кипу всяких книг с говорящими названиями вроде Your complete guide to
pregnancy and childbirth или Raskaus, synnytys, äitiys с
соответствующими картинками на обложках, которых я, как примерный в
недавнем прошлом студент, в страхе набрала больше, чем нужно, он не
заметить не смог. Ну, и отсюда его логичный вопрос - что это значит и
что вообще происходит.

Наверное, я могла бы соврать, но в тот момент мне это даже в
голову не пришло, да и зачем? В его шоковой реакции было все, что
угодно, кроме радости и вообще каких то приятных эмоций. И я очень
хорошо его понимаю. Наверное, я сама со стороны выглядела такой же
пришибленной и огорченной.

У него были пустые глаза и хриплый голос, и в тот момент я
просто нереально испугалась. Дрожь по позвоночнику прошла, руки
затряслись, и все вокруг таким нереальным стало, как во сне. Я ведь
именно от этого момента весь этот месяц так старательно сбегала и
откладывала его на "потом".

Мне было жалко его, и страшно, и я чувствовала очень гнетущее
чувство вины. Не хотелось, чтобы он сейчас из жалости ко мне начал
изображать радость или скрывать свои реальные чувства, поэтому я
вытолкала его за дверь, пообещав поговорить, когда он будет готов. Я
ведь помню, с каким трудом я сама переваривала (и до сих пор
перевариваю) эту новость. Прошло четыре часа, я в каком то странном
состоянии между истерикой и апатией с заторможенностью, хочется сбежать на работу, чтобы не дергаться от каждого звонка.

То ли смеяться, то ли плакать

Похожие записи