А те мальчишки только и успели
Надеть свои солдатские шинели
И, не сказав последнего «прости»,
В бою сумели Родину спасти.
Эти слова Н.Добронравова не отпускали меня, пока я читала книгу Владимира Чачина, а спустя какое-то время снова накрыли во время чтения повести Николая Внукова. Они совершенно не похожи одна на другую, эти повести. Ни по стилю, ни по сюжету. Их объединяет одно - это истории мальчишек, прямо со школьной скамьи, не успев пожить, отправившихся на фронт.
Предвоенный класс десятый,
Все дороги впереди… (Это снова Николай Добронравов)
Героям повести Николая Внукова не исполнилось еще даже восемнадцати. И хотя война идет уже второй год, они так до конца и не осознали еще, что это такое. Им не страшно быть призванными, чем-то даже интересны новые впечатления, неудобно перед ребятами за внимание мамы, вопреки протестам пришедшей проводить. Разве может что-то плохое случиться в 17 лет? Ведь в этом возрасте кажется, что будешь жить вечно...
Первый марш-бросок, сбитые в кровь ноги, выброшенный противогаз, потому что сил нет его дальше тащить...
А потом - первый бой. Первые живые мишени. Подбитые танки, отбитая атака - и ощущение невероятности, оглушённости оттого, что больше уже никогда не увидишь своих вчерашних одноклассников, с которыми только что разговаривал, получал обмундирование, спорил... "Я понимал, что никого из погибших уже не увижу, что никогда больше не услышу, как Лёвушка Перелыгин читает Багрицкого, что Голубчик никогда больше не будет играть на рояле на школьных вечерах и не поступит в консерваторию. Но сердце молчало. Наверное, так происходит всегда оттого, что слишком много сразу выпадает на долю чувств наших и они не в силах справиться с этим многим и замирают, бессильные, ослабевшие..."
"Такие коротенькие у нас жизни, что даже нечего вспомнить. Ничего значительного...Вот разве как (...) танцевали на вечере в школе. Или как подрался с кем-нибудь. Ну, еще как ездил к родственникам в другой город...И всё...Мы даже еще не жили как следует..."- думает герой Николая Внукова.
События своей довоенной жизни, казавшиеся такими важными тогда, в 14 лет, перебирает и герой повести "Король с Арбата", стоя по пояс в ледяной воде, залившей окоп, на который движутся фашистские танки.
Это очень неспешное повествование о мальчишках и девчонках одного из арбатских дворов. Первые настоящие друзья и первые враги, первые влюбленности и драки практически не на жизнь, а насмерть. Первые настоящие увлечения и первые битвы с несправедливостью, в некоторых из которых победить невозможно.
И - замечательные иллюстрации В.Челака. Как фотографии той далекой довоенной жизни и тех ребят, многим из которых до настоящей взрослости дожить не суждено...
И вот - сырой окоп, немецкие танки, погибшие товарищи...
Очень жаль, что издательство "Самокат" выпустило только первую часть трилогии.
Но может быть, она и есть самая главная. Ведь в ней, как и в повести Николая Внукова, во всем трагизме и обнаженности показан самый первый этап перехода вчерашних школьников в ряды солдат. К той жизни, где тоже школа, но в этой школе приходится учиться совсем другому. "Вместо института - марш-броски с полной выкладкой, сбитые ноги, затягивание до боли в груди махоркой, непрерывные мысли о большом отдыхе и большой еде и смерть тех, которых любил. Учились на слух отличать строчку ЭМ-ПИ-40 от шмайссера. Хоронили товарищей, с которыми час назад ели из одного котелка. Обменивались трофейными зажигалками и пистолетами. Привыкали к артналетам и пикировщикам. И когда перестали бояться, пришла злость. Глаз спокойно сажал в прорезь прицела перебегающую вдали фигурку в травянисто-зеленом френче, а палец так же спокойно нажимал спуск. И тогда война превратилась в работу. Самую страшную и дикую из работ, выдуманных человечеством. Мы разрушали то, чего не строили. Мы не были виноваты в этом..." - это из другой повести Н.Внукова, "Сверре"зовет на помощь" (в моем издании она тоже находится в этой книге).
В повестях "Наша восемнадцатая осень" и "Король с Арбата" - ещё не огрубевшие ребячьи души, для которых война еще не превратилась в привычную и страшную работу. А для кого-то и не превратится никогда.
Они для нас навеки молодые.
Они идут в свой незабытый класс.
Они совсем чуть-чуть постарше нас.
Образ школы - в обеих повестях. Я думаю, он не случаен. Не зря же после тяжелого боя герой Внукова Ларька случайно заходит в здание школы и садится за парту. А иллюстрация на обложке моей книги кажется мне гораздо более подходящей, чем в переиздании "Речи".
И не могу в завершении не вспомнить еще одно стихотворение. Это уже Юлия Друнина .
Тот же двор.
Та же дверь.
Те же стены.
Так же дети бегут гуртом,
Та же самая «тетя Лена»
Суетится возле пальто.
В класс вошла.
За ту парту села,
Где училась я десять лет.
На доске написала мелом
«X + Y = Z».
...Школьным вечером,
Хмурым летом,
Бросив книги и карандаш,
Встала девочка с парты этой
И шагнула в сырой блиндаж.
