Девочки.Это самый прекрасный рассказ о беременности.
Я рыдала от смеха. Реально.

Быть беременной мне не понравилось. В первые месяцы мне постоянно
хотелось спать и блевать, а в последние месяцы у меня был такой огромный
живот, что моему мужу приходилось возить меня по квартире на инвалидной
коляске.Однажды, когда его не было дома, мне захотелось поесть яблок, и
я пошла к холодильнику. Открыв дверь, я присела, чтобы добраться до
нижней полки, где хранились яблочки. Яблочко я взяла, а вот встать на
ноги в исходную позицию у меня не получилось, поэтому я ввела немытое
яблочко в рот цельным куском и поползла на четвереньках к дивану, чтобы
от него уже оттолкнуться и встать. Коты в ужасе шарахались от меня.

У меня постоянно было хуёвое настроение. А еще у меня страшно чесался
живот, и вообще, набранные 30 кг веса не оставили никого равнодушным.
Знакомые смотрели на меня и говорили бляяяяяять. Особенно смешно это
смотрелось еще и потому, что я не поправилась в ширь, а живот у меня
просто выехал вперед, типа он лоджия. Было очень тяжело сидеть за
столом, вся еда шла мимо рта и падала на живот. Спать тоже было очень
неприятно. На спине не полежишь, на боку тоже. Ночью в туалет я вставала
через каждые 40 минут. Поэтому сон был не сон, а дурацкая борьба с
животом. Иногда я плакала и мечтала о том, что вот рожу и высплюсь. Хуй
там. Но об этом позже. Меня до сих пор бесит, когда говорят, что
беременность — это счастливое время.

Отсыпайся, типа. Счастливыми в это время бывают только женщины, которые
не в себе. А обычному человеку никогда не будет приятно находиться в
состоянии дискомфорта и иметь при этом непривлекательную внешность (и не
надо говорить, что беременные красивые — это наглая ложь, выдуманная для
того, чтобы поддержать несчастных животастых женщин, которые почему-то
так любят беременные фотосессии).

Родов я боялась еще с детства. Начитавшись сообщества беременных, я
поняла, что ключевая фишка в родах – это клизма. Ее я и боялась.
Поскольку мне предстояло плановое кесарево на 38неделе, я еще и очень
боялась родить раньше срока. Последние 2 недели перед родами я дважды
будила мужа, и мы бежали в роддом по встречной полосе, я типа рожала.
Странно, но меня никто не ругал за ложные схватки. Только муж после
второго раза перестал мне верить, поэтому когда 15го октября я встала и
сказала, что я сегодня рожу, он только махнул рукой и сказал – ну да, ну
да. И мы поехали на плановый осмотр к гинекологу. Я на всякий случай
взяла с собой зарядку. На осмотре мне сказали. Ой у вас уже большое
раскрытие, вы разве не ощущаете схватки. Я сказала, что схватки я ощущаю
последние 8 месяцев. Но мне никто не верит, так что нет – считайте, что
не ощущаю. Меня спросили ела ли я что с утра, и я сказала, что немного
перекусила перед визитом к врачу – 2 вареных яйца, стакан молока, 4
бутерброда с сыром, полстакана орехов, курагу и 2 помидора. И чай. И
пору ложек сгущенки. Мне сказали, идите на 3й этаж, там ваша комната,
роды в 16.00. Я спросила когда клизма? И на меня тревожно посмотрели. В
комнате мне сразу понравилось, потому что она была большая, и для мужа
уже была застелена постель. В комнате мне поставили капельницу, велели
больше не перекусывать и не пить воды и прислали тетку, которая меня
переодела в смешную казенную одежку с мишками. Я терпеливо ждала клизмы.
И стала сообщать всем знакомым посредством мобильной связи, что я, мол,
сегодня рожаю. Ох, лучше бы я этого не делала, но кто ж знал. Где-то
около 15.00 мне принесли подписать бумагу, которая гласила, что если я
помру в родах, то я сама виновата. Я радостно подписала ее и спросила
когда клизма. Через пять минут пришла медсестра и сказала, что, мол, мне
сказали, что вы желает клизму. Я сказала ей, что клизмы я не желаю, но
раз ее уж будут делать, то я хочу подготовиться. Она сказала, что мы
клизмы обычно перед родами не делаем, но если вы настаивате, то давайте
вам сделаем. Я сказала – ну нет так нет. И обрадовалась. Это было
первым, чему я обрадовалась за всю беременность. Через минуту меня
повезли в операционную. А мужа отправили в другую комнату переодеваться
в костюм хирурга. В операционной мне сделали эпидуральный укол в спину,
и я перестала чувствовать свои ноги. Мне и так не было видно своих
ступней вот уже месяца три из-за огромного живота, а тут мне было и не
видно их, и не слышно. Очень интересное ощущение. Такое впечатление, что
ноги – это два огромных опухших столба, которые не ваши и которые лежат
отдельно от вашего туловища, да еще и в странном положение – 2 позиция в
балете. В комнату набились люди в масках, и в какой –то момент один из
них наклонился и поцеловал меня. Прошло минут пять прежде, чем я поняла,
что это мой муж. Так я думала, что это услуга такая в роддоме – поцелуй
постороннего мужика. Муж тоже был хорош, он бегал по операционной и
щелкам фотоаппаратом каждый угол, при этом заставляя людей в масках
улыбаться. Из того, чего я не ожидала – это огромное кол-во народу в
комнате, но потом мне объяснили, что на каждого ребенка положено по
педиатру и по 2 медсестры, поэтому так. Еще через мгновение у меня перед
глазами натянули ширму. Пришел мой врач и спросил как я себя чувствую. Я
сказала, что охуительно. Лежать в комнате, набитой людьми, в пижаме с
мишками во второй позиции, с голым животом и еще неизвестно чем – моя
голубая мечта. Врач запросил музыку, но получил шиш, и меня стали
резать. Я ничо не чувствовала, и это меня беспокоило. А врача беспокоило
то, что мой муж щелкает все, что видит. В итоге, его попросили сесть у
изголовья жены и сидеть там до конца. Через пять минут из меня вытащили
моего первого младенца, и он сказал ааааааааа. Мне сказали, что это
хорошо, и унесли его вытирать. Еще через минуту вытащили второго,
который сказал точно такие же слова. Его тоже понесли помыться и еще
через 3 минуты мне выдали обоих в смешных шапках. Я смотрела на них и
думала – ах вот что у меня чесалось в животе. И не ощущала решительно
ничего. Нас вчетвером сфотала медсестра, детей увезли наверх, меня
обрадовали тем, что у обоих детей апгар 10/10, и это редкость для
близнецов. А затем меня повезли обратно, и все стали аплодировать, будто
мы только что все вместе приземлились на самолете с одним двигателем,
которым управляла пьяная стюардесса. Я не поняла почему, но тоже стала,
а муж меня ударил по рукам – не хлопай, сказал, это тебе хлопают,
скромнее себя веди.

Меня ненадолго завезли в реанимационное отеделение, где мне под простынь
просунули трубу с горячим воздухом. Для подогреву. Минут через пять меня
уже везли в палату, где на ушах стояли все родственники, окружив
кроватку с двумя пупсами. Пупсов осматривала педиатр. А про меня типа
забыли. Потом про меня вспомнили и снова начали апплодировать. Меня эти
апплодисменты страшно бесили, потому что я была одета не по уставу и не
ощущала своих ног. Еще меня напрягал тот момент, что у меня был катерер
и кулек с мочой.

Потом стали приходить люди. Кто был у меня на свадьбе, помнит, сколько
там было народу. Вот они и пришли. В роддоме нет часов посещения, можно
заходить когда тебе захочется. Если бы вы знали, как меня заебали
посетители за те 2 дня, что я там пролежала. У меня в руках был шнур с
кнопкой, на которую мне надо было нажимать, когда у меня болел шов. Я
нажимала на эту кнопку каждые 15 минут, но потом мне сказали, что это
плацебо, то есть наебка, все равно обезбаливающее не поступает чаще раза
в час. И это мне тоже не понравилось. Ночью, через каждые 2,5 часа мне
привозили детей на кормежку. Когда я слышала, что по коридору едет
телега с детьми, я делала вид, что я мертвая, но медсестра это не
хавала, настойчиво, но вежливо будила меня словами — ваши дети хотят
есть. Мне все время хотелось крикнуть ей — ну и покорми их, мне больно
их кормить! Но я этого не делала, так как не хотела, чтобы обо мне плохо
думали. И да, кормить мне было очень больно. Я допускаю, что некоторым
это не больно, но из числа моих знакомых больно было всем, по крайней
мере первые пару месяцев. И еще у меня было постоянное чувство
усталости, потому что на сон у меня не было никакого времени. Двух часов
тревожного сна в сутки мне не хватало. Потом нас выписали и началось то,
чего не пишут в книгах. Я потом расскажу, если кому интересно.

После роддома.
Из роддома меня выписали на 2й день. Если б я знала, какое заподло меня
ожидает дома, я бы сломала себе руку и ногу и, возможно, нос, чтобы
полежать в роддоме подольше. В роддоме мне нравилось все, начиная с
питания и заканчивая тем, что там меня аккуратно помыли шваброй, типа я
мерседес. Дома меня ждали голодные рыбки в аквариуме, умеренно сытые
коты, несобранный урожай арбузов в фермерской игре и 2 орущих кулька,
которые я принесла с собой из роддома. Наверное, самый длинный сон у нас
с мужем произошел в первую ночь дома, потому что мы наладили радио-няню,
уложили детей спать по своим кроваткам в их комнате, а сами легли у себя
в спальне. Ну, мы не знали, что у радио-няни сядут батарейки и проспали
3 часа, проснувшись от адских криков из детской. После этой ночи мы с
мужем переселились в детскую. Дети просыпались, я кормила одного, пока
муж менял подгузник второму, потом мы менялись детьми, я кормила
второго, потом опять первого, потому что нам казалось, что он недоел. В
это время второй засыпал, но просыпался ровно тогда, когда первый
заканчивал есть, и мне приходилось снова его кормить. Первые 3 месяца
мне казалось, что эта круговая порука никогда не закончится. При этом мы
вели журнал, где записывали по времени кто сколько поспал, поел, пописал
и покакал. Мы начали вести журнал после того, как перепутали детей и
покормили одного и того же дважды, а второго оставили голодным. После
этого случая мы покрасили одному ребенку ноготь на ноге, но потом правда
забыли которому покрасили. Тогда мы налепили им на грудь пластыри с
именами. Наверное, мне повезло, потому что мне очень помогал и помогает
муж. Я не понимаю как можно справиться с ребенком дома одному. Даже если
это не двойня, а один ребенок. Первые месяца 4 нам помогала свекровь –
она готовила еду, потому что у меня не было времени даже сходить в
туалет. Походы в душ были для меня праздником. И это при том, что мы
взяли дневную няню, когда детям исполнилось по полтора месяца. Даже если
я отходила на секунду в магазин, я боялась, что сейчас меня собьет
грузовик, в больнице не смогут найти моей резус-отрицательной крови, и
мои дети останутся без еды. Потому что я ощущала себя едой. И мне было
жалко себя, и я много плакала. Где-то на 5м месяце муж решил показать
меня специалисту и мне диагностировали послеродовую депрессию. Диагноз
мне понравился, и мне очень хотелось , прикрывшись им, прекратить
кормить детей грудью и перейти на искусственное вскармливание, но чтение
ебаного сообщества «лялечка» убедило меня в том, что я эгоистка и что
надо кормить и дальше. По правде говоря, с каждым месяцем мне
становилось все легче и легче, ведь к недосыпам привыкаешь. Когда детям
исполнилось по 5 месяцев, я вышла на работу. Я продолжала кормить их
ночью и утром, а на работе сцеживалась и приносила вечером молоко, чтобы
няня на след. день его им скормила. Не знаю почему, но молока у меня
было дохуя, не побоюсь этого слова. Так продолжалось до 7, 5 месяцев.
Потом они сами перестали есть ночью, наверное, потому что мы стали
давать им вечером каши. И я постепенно свернула грудное вскармливание. Я
думала, что все, наконец-то я теперь посплю. Хуй. У них стали лезть
зубы. И ночами они спали, просыпаясь на поорать каждый час и никогда не
одновременно. Нам приходилось идти в комнату, брать на руки, качать,
успокаивать и снова укладывать. И так по 24 раза за ночь (по 12 на
человека в среднем). Мы пробовали совместный сон, но он у нас не
сложился от того, что я чутко спала и мне все время казалось, что кто-то
из детей упал на пол. Один раз ночью муж застал меня ползающей на
четвереньках по полу и ищущей детей, хотя они при этом спокойно спали у
себя в кроватках.

Сейчас моим детям почти по 2 года. Они все еще неважно спят, потому что
не все зубы еще вылезли, но мы привыкли. У нас есть своя система (по
ребенку на человека), благодаря которой мы стали более лучше одеваться
(зачеркнуто) спать. Из хорошего что могу сказать. Дети – это прекрасно

Ничто не может сравниться с ощущением, когда ваш ребеночек в парке бежит
к вам с криком папааа (а вы – мама) с чем-то зажатым в маленьком
кулачке. Он разжимает кулачок, а в нем – сухая собачья какашка. И он
улыбается ртом с редкими зубами, и он горд тем, что принес вам какашку.
И это да, это счастье.

Позитив!

Похожие записи