Наконец взяла себя в руки и дописала свою непростую и длинную историю...

До КС

9 декабря я пошла на очередное ктг. Ктг показало все снижающуюся вариабельность ритма и я попросила направление на допплер. В ЖК к моим просьбам относятся(относились) внимательно, направление выдали без споров. 10 декабря что-то у меня болело, не помню что, но на допплер я не поехала, вечером этого же дня я начала переживать - количество шевелений снизилось и дошло до того, как я ощущала их с сыном, а это земля и небо. Своим домашним допплером я слушала сердечко и боялась, чсс было в районе 110-120. Утром(11.12) поехала на допплер. Как писала - он показал нарушение 1б. Узистка посоветовала немедленно обратиться в жк с этим заключением. Ну я и обратилась..

Тут надо сказать, что аг, которая меня вела, находится в отпуске, в ту пятницу в жк вообще было негусто с врачами - заменяющая мою и врач дневного стационара. Я показала допплер и одной, и другой. Одна предложила подождать следующее ктг(18.12), другая - попить картан. Картан я гневно отвергла. Заменяющая врач развела руками и сказала - окей, спросим у заведующей, если она ответит, конечно, уехала на совещание. Написала она ей, получила ответ - срочно отправляй на Басенова, скажи что согласовано с ...(не помню фамилию). Написали, вызвали скорую, увезли. На Басенова дежурные врачи, как положено, попробовали от меня откреститься, но после связи с ..., оставили. Сделали ктг, назначили срочный допплер на субботу, вызвали для него из дома узистку

В субботу меня посетила зав отделением. Состояние мое ей не нравилось категорически, я умудрилась простудиться в отделении, ктг так себе, допплер продолжал показывать 1б. Решили до понедельника наблюдать, снимая два раза в день ктг и ведя дневник шевелений. Шевелений, к слову, стало в покое больше, а вот боль при вставании усилилась.

КС

В понедельник, 14.12, в 11 утра меня проконсультировала профессор, не помню к своему стыду ее имени. Она пришла к выводу, что а) боли - нифига не треники и не угроза, а именно шов б) 1б допплер и мутное ктг - нифига не мое сердце или артрит какой, а именно шоа в) с пятницы процесс в шве распространился. В пт в жк при нажатии болел только левый край шва, в пн болел уже весь. Мне сказали - "Надо брать тебя на операцию. Прямо сейчас". Я спросила нельзя походить под наблюдением хоть еще неделю. Нет. Нельзя. Точнее можно и меня-то спасут по-любому, а вот у дочи с момента начала критического расхождения будет 17 минут. Точнее у врачей будет 17 минут, чтобы меня прооперировать. Потом уже все. В общем, я согласилась на экс. Дальше все было очень быстро - я пошла в отделение готовиться, около лифта мне встретила медсестра с согласием на операцию. Подписала, позвонила мужу, продиктовала список нужного в течении 40 минут, сделали узи, поставили пару уколов, отказалась от гентамицина, получила ампициллин, а тут и каталка за мной приехала и муж синхронно тоже. Напялили чулки, повезли. Пока везли подписала еще одно согласие - на перевязку труб(Я грущу от того, что уже никогда больше...) В операционной подготовку продолжили и уже в час с чем-то дня операция(по факту - 3 в 1 операции, кс, что-то там лапаро со старым швом и стерилизация) началась. Малышку достали в 14.06. Закричала не сразу, эти секунды у меня наверное навсегда останутся в памяти. Я спросила - почему не кричит? Что с ней? И тут же она расплакалась. И я с ней вместе от того, как мне казалось, что все позади. Потом перед моими глазами ее начали взвешивать и обрабатывать. Все это я помню плохо, потому что стало нехорошо с сердцем. Не знаю сколько это продолжалось, помню только, что пекло ужасно в сердце, отнималась рука, шея, челюсть, задыхалась. Моя хирург ругалась, медбрат вызванивал анестезиолога, который куда-то свалил(!), а я периодически выныривая из боли, понимала, что неонатолог как-то слишком много возится уже. Пришел анестезиолог, сказал, что это все фигня, что сейчас дошьют и пройдет. В сущности, да - после того, как зашили меня отпустило немного, но путь в реанимацию и первые моменты там я не помню.

Реанимация. Взрослая и детская.

Помню, что и там тоже прихватило сердце и видимо, что-то еще случилось потому что ко мне подбежали, начали бить по щекам и надевать кислород. Полегчало. Дальше я уже стандартно приходила в себя - возвращалась чувствительность в ноги, давили на матку, что-то капали в меня. Через час я была уже в состоянии более-менее взаимодействовать с реальностью. Я спросила медбрата который из детей лежащих в палате - моя дочь. Он не знал. Спросила другого - не знает. Пришла детская сестра и сказала, что моей дочери тут нет и она не знает где она. Я попросила телефон, хотелось связаться с мужем и выяснить, видел ли он малышку и все такое. Телефон не дали, сказали ждать обход. Хорошо. Пришла хирург, позвонила и выяснила, что доча в детской реанимации на аппарате. И что неонатолог вот-вот подойдет. Жду. Давят, капают, на соседней кровати преэклампсия и атоничная матка, девочка порывается умирать, не дают, спасают. Жду. Давят, капают. Для спасенной привозят сына, на третью кровать привозят плановую барышню. Жду. К плановой барышне привозят ребенка, кладут рядом на несколько минут. У меня комок в горле, но терплю, жду. Начинаю вежливо интересоваться где неонатолог, когда придет и вообще.. Ответа не получаю. Начинаю потихоньку плакать. Мне страшно. Спрашиваю уже громче и наглее - где врач? Что с моим ребенком? Ответа нет. Требую телефон, у меня в конце концов даже одежды нет, как вставать? Телефон не дают. Соседней преэклампсии разрешают поговорить 3 минуты. Я продолжаю плакать и когда медсестра ласково так говорит мне - ну пора вставать потихоньку, меня взрывает истерикой. Я кричу о том, что я ничего не знаю о дочери, что прошло уже 4 часа и никто, никто не пришел и не рассказал где она. Что у меня нет ни одежды, ни памперса для меня. И что, да, я все понимаю, что соседняя женщина тяжелее, но, я что - не человек что ли?! Что я прошу и прошу телефон и меня игнорируют. Тетка ошарашенно слушает, говорит, что даст мне памперс и одноразовый халат. И что телефон даст. Но что я не должна на нее обижаться, потому что я - не ее пациент(!). Внезапно так. Я говорю - окей, давайте мне памперс и халат и я пойду к неонатологу, раз у него корона свалится подойти самому и объяснить wtf происходит. Тетка протестует и я резко(ну насколько возможно вообще) сажусь, а потом и встаю. Продолжая рыдать, да. И собираясь сейчас же идти туда, куда мне надо. Напяливают халат, дают телефон. Звоню мужу. И тут выясняется занимательнейшая вещь - ему после операции ребенка не показали, на словах только сказали, что все ок, ребенок со мной, мы приходим в себя. О том, что доча в реанимации он узнал от меня. Зову его срочно. До приезда нарезаю круги в хорошем темпе по коридору под одобрительное ворчание дежурного реаниматолога и круглые глаза(4 часа после операции всего лишь) остального персонала. Приезжает. Идем в детскую. Там доча - такая маленькая, такая хрупкая, под аппаратом. Личико закрыто почти все. Зав реанимацией объясняет, что легкие открылись не до конца, что 5% детей, родившихся с таким весом и на таком сроке нуждаются в помощи врачей, чтобы дышать. Что именно в ближайшие сутки решится все. Что, видимо, из-за сложной беременности, принимаемых препаратов мною, этого блинского шва - доче тяжело было сразу адаптироваться. Что-то она еще говорила, но я не помню уже. Помню только как страшно стоять вот так и понимать, что ничего сделать не в силах. Только просить дочу, чтобы осталась. И молиться. Мне объяснили, что я могу приходить каждые три часа, кормить или хотя бы разговаривать с ней(К слову - в первую же ночь я начала сцеживать доче молозиво. Медсестры хихикали, но давали ей съесть мои 1-2 мл добытые в течении 10 минут, а я была счастлива, что хоть что-то могу ей дать)

Итак, муж пошел покупать все, что попросили, я - в послеродовую палату. Вечером того же дня меня шандарахнул приступ пароксизмальной тахикардии. Сняли наконец экг, объяснили, что болевой синдром видимо спровоцировал. Забавно, потому что боли я особо не чувствовала.

Утром следующего дня наступил перелом. Доче убрали аппарат. . А ко мне призвали кардиолога, терапевта и вообще начали переводить в другую палату. Перевели, но долго я там не пробыла, дочу перевели в ПИТ и мне разрешили быть с ней все время. К слову, в послеродовой палате нас было трое, у всех дочери в реанимации. В тот день нас перевели в ПИТ, вторая девочка осталась без изменений(уже вторую неделю), а третья - умерла.

ПИТ.

Вообще, по идее, ПИТ - это одна палата в отделении патологии новорожденных. Должна быть одна, но трех мест мало, поэтому под ПИТ используется большинство палат на третьем этаже(отделение, как и все на Басенова - двухэтажное). При этом удаленность палаты от поста и ординаторской прямо пропорциональна степени тяжести детей, в ней находящихся. Самые сложные дети находятся непосредственно в ординаторской и комнате, смежной с ней. Мамы с ними не лежат. Следующая палата - 11, в нее нас и определили. Я была в радостном шоке, когда мне показали мое место и отдали люльку с ребенком и почему-то решила, что теперь вот два-три дня и нас выпишут. Первый же разговор с соседкой меня этой иллюзии лишил. Она объяснила, что еще будут куда-то отсюда переводить и только потом выписывать уже. Ну ок. Пришла медсестра, рассказала мне, что надо каждые три часа кормить, измерять температуру, менять памперс. Памперсы не выкидывать, а сдавать ей, они считают сколько ребенок выделяет. Вику еще кормили смесью, но я уже начала саботаж с отказом от нее. Начала прикладывать к груди, ттт, рефлекс был на месте и доча начала насасывать себе молочко, медленно, часто уставая, не желая открывать хорошо ротик, но очень старательно. Я ей говорила - "Будем кушать, ага?" и она в ответ плакала - "Аха, ахаа". Так и разговаривали. Я старалась побольше держать ее на руках, разговаривать, греть. В первую же ночь забрала ее к себе в кровать. Что интересно - ни медсестры, ни врач(обход каждые три часа) - никто не протестовал и не требовал вернуть ребенка в кровать. В основном никак не комментировали, и только одна доктор сказала, что все правильно - побольше контакта, побольше рук, совместного сна и груди. Мне кажется, что быстрому(на третьи сутки) переводу из ПИТа это очень поспособствовало. А так - нас наблюдали, 5 раз в сутки я спускалась в послеродовое на уколы антибиотиков, клексана, кетонала, еще чего-то и еще один раз медсестра приходила ко мне сама. Доче измеряли температуру, брали анализы, периодически подключали монитор дыхания и чсс. На третий день жизни поднялся билирубин и нам выдали лампу для фототерапии. Но в целом, она была стабильным ребенком в отличие от мальчика по соседству. С ребенком творилось что-то странное, у него поднималась температура, он отказывался сосать бутылочку(не говоря уже о груди), его мать ругалась с врачами, но они ничего понять не могли. Ясность появилась только на следующие сутки, когда мать соизволила поставить в известность персонал о том, что у нее ОРВИ. Третий день уже. Ребенка она заразила просто-напросто. На вопрос - а хрена ли ты молчала, что больна? - ничего не ответила ни врачам, ни мне. Но в любом случае, стало понятно, что надо как-то от нее удалиться.

Врач выдвинула гениальную идею сдать Вику в ординаторскую, уйти в послеродовое и приходить снова раз в три часа. Ага, сейчас. Только-только гв начали налаживать, молоко пришло, первый день без докорма смесью и оставить ребенка?! Тем более, что действие это бессмысленно с точки зрения предотвращения заражения. Предложила еще более абсурдную вещь - перевести нас в другую палату, где совсем маловесные детки лежат. Тоже отвергла, вдруг таки заразны мы уже? Предложила им изолировать заразную мамочку, а тут все прокварцевать... Согласилась. До сих пор не пойму - самим в голову такая простая вещь не пришла что ли? Соседку переселили, палату прокварцевали, новую соседку перевели. Остаток ночи я(да и новая соседка тоже) провела, прислушиваясь к своим ощущениям - не першит ли в горле? Не ломит ли кости? Не болит ли голова? Голова болела и правда, но тут явно уже недосып сказывался - последний раз я спала 6-7 часов еще беременной, хотя и там какой уж сон..

На следующий день мальчика с ОРВИ забрали в реанимацию. Его мама осталась почему-то в ПИТе, разгуливая по коридору и ругая по телефону врачей и персонал.

А нас стали переводить в более "легкую" палату, дальше по коридору.

Если честно, я отбрыкивалась от перевода руками и ногами, очень уж спокойно мне было под постоянным присмотром. Добил меня аргумент, что пора уступить место другим и мы переехали.

Переезд 1 и 2

На новом месте было жарко, душно и нервно. С "жарко и душно" сделать было ничего нельзя - солнечная сторона.. А вот с "нервно" я попыталась побороться. Позорно проиграла и через два часа попросила перевести меня оттуда. В нескольких словах - палата маленькая, соседка все время смотрит на своего ребенка и плачет, к соседке прилагается мама, которая "помогает", с мамой они переругиваются периодически, но еще более часто плачущая девушка зовет врача, медсестру, хоть кого-то. Они стабильно приходят, объясняют, что все хорошо и нет никакого повода для паники, но уже минут через 15 она снова зовет. Фоном ко всему этому играет музыка на телефоне - нечто среднее между чем-то сектантским и музыкой для мобиля.. Вика в такой обстановке отказалась брать грудь. Врач сказала, что если не возьмет и бутылку, то поставят зонд. Из бутылки кое-как поела, а я пошла просить врача, чтобы нас перевели из этого ада. Перевели. Сразу на второй(выписной!) этаж. Я так вымоталась за недолгое время пребывания в предыдущей палате, что в новой, обнаружив, что соседка оочень спокойная и приятная девушка, начала срубаться. Доча тут же начала хорошо есть и естественным итогом хорошего аппетита стал приход молока и застои. Викуля прикладывалась с перерывами, все съесть не могла, ее одолевала одышка - 5 минут сосет, 5 минут отдышаться пытается, потом ждем, чтобы воздух вышел. Кормление выходило практически нон-стоп. И ночью само собой тоже. Именно первая ночь на втором этаже была самой сложной, утром я с трудом понимала, что мне говорят и что от меня хотят. Грудь требовала дальнейшего внимания -боль и страх запустить был сильнее недосыпа. Поэтому все продолжилось. Каждый раз, когда заходил кто-то из персонала, я была с голой грудью и либо с ребенком, либо с молокоотсосом наперевес. Зашла консультант по ГВ, похвалила мою настойчивость, ужаснулась застоям и "разгрызам", отвела меня на физио. Физио - отличная вещь, кстати, мне очень полегчало.

Начинались выходные, мою спокойную милую соседку выписали и взамен выдали совсем другую - беспокойную Очень Активную Мамашку. Нет, я ее конечно понимаю, ребенок у нее маленький, даже 2 кг не было, переживает онаи все такое.. Но! В первый же час в нашей палате попеременно перебывали все медсестры, санитарки, врач.. Сделали перестановку, поменяли ей матрац, принесли из пита дезраствор для рук, оторвали порог, потому что он мешал ей закрыть плотно дверь. В дальнейшем частота вызова медсестер не уменьшилась. Соседка записывала их номера и вызванивала, если призыв в коридор оставался безответным. И горе той медсестре, которая не встала как лист перед травой в течении 5 минут. Соседку не волновало то, что на этаже еще 20-30 детей и они тоже нуждаются во внимании... Впрочем, в этом были и свои плюсы - когда мне нужно было спросить что-нибудь у сестер - достаточно было подождать, когда соседка снова призовет их.

В целом, мы с ней вроде как ужились, хотя меня немного нервировало постоянное хождение к нам в палату и ее постоянные телефонные звонки. Хотелось покоя. Викуля спала, ела, начался набор веса. Помню как я радовалась первому набранному грамму :)

Билирубин

Нас собрались было выписать, потому что "анализы нормальные", но я же с времен бесконечных болезней сына никому не верю на слово про "нормальные анализы". Попросила показать и выяснилось, что билирубин вырос до приличной уже цифры. Был(во время перехода из пита в обычную палату) 148, стал 180. Спросила неонатолога - так получается он вырос? А она так удивленно - а что, уже сдавали? В этот момент я потеряла к ней все доверие - получается ведь, что историю она не открывала даже.. Дальше она начала говорить, что ой, не так уж и высоко, что из физиологии(там где здоровые доношенные дети) выписывают и с 250 и - ладно, сами решайте - выписываться вам или нет. Я сказала - ок и пошла в ПИТ, к тем врачам, которые Вику наблюдали после реанимации. Доктор там сделала круглые глаза и сказала, что для моего ребенка 180 - это дофига и чтобы сидели в больнице и никуда не выписывались. Ну и под лампой лежали как можно больше. Что мы и сделали. Точнее попытались снова. Викуля лампу не любила категорически. Шапка на глазах(надевают задом наперед чепчик, чтобы защитить глазки) ее доводила до истерики и рекордом времени под лампой были смешные 10 минут. По совету врача я начала закрывать всю головку пеленкой, примотанной сверху люльки, рекорд увеличился до 30 минут. По 30 минут, учитывая наши длительные кормления мы могли набрать за день часа три. Это было очень мало и я, собрав волю в кулак, начала класть дочу под лампу все время, используя каждую минуту. То есть буквально - лежит 5 минут, плачет, ест, отрыжка, лежит 10 минут, плачет, ест, отрыжка, лежит 5 минут.. К вечеру ребенок смирилась с лампой и вылежала под ней почти два непрерывных часа. Я начала строить планы на следующий день, представляя как она спит весь день под лампой, прерываясь только, чтобы поесть. Ага, конечно ..

Переезд 3

С утра Вика была не в духе. Капризничала, хныкала, потом и вовсе начала кричать. Я честно пыталась справиться сама пару часов, но крик становился все сильнее и мне становилось все страшнее. Позвала медсестру. Та послушала характер плача и пошла за врачом. Врача ждали долго. Успели в "тихий" промежуток даже сходить проверить слух(мне там чуть дурно не сделалось - глючил аппарат и одно ушко как будто не реагировало, но потом все получилось). Когда же неонатолог пришла, мне объяснили, что это животик, что эспумизан - наше все, а вареники с картошкой, которые я ела - адское зло. И что стыдно мне паниковать-то, чай, не первородка.. Успокоили, мне полегчало, эспумизан начала давать, Вику вроде тоже стало отпускать. Дежурная врач на вечернем обходе подтвердила, что никаких страшных причин для плача она тоже не видит и выдала совершенно внезапную вещь - "По просьбе соседки вас переводят в другую палату". Я посмотрела на соседку и спросила - "Почему?". Соседка сделала вид, что вопрос был адресован не ей, а врач пояснила, что я якобы не даю проветривать палату(на минуту - это не по моей просьбе с мясом вырвали порог, потому что он мешал плотно закрыть дверь и не я просила - "давай им(врачам) скажем, что уже прокварцевали и проветрили, а то я спать хочу". Ежу понятно, что эту даму достал плач Вики). Я была в таком шоке, что только спросила - почему бы не переехать соседке? На что получила ответ, что ее ребенок совсем маленький и им надо быть поближе к посту. После чего нас переселили в самую дальнюю от поста палату, формально относящуюся даже к другому отделению. Я не сопротивлялась, потому что видела, что Викуля поправляется и все, что ей нужно - лампа, покой и молоко. А в палате без соседей все это будет проще. Хотя, к слову, весь персонал, который заходил ко мне тем вечером выражал возмущение моей бывшей соседкой ))

Финал

В нашей одиночной отдаленной палате мы провели два дня. Там было тихо и спокойно. Викуся хорошо кушала, хорошо спала, вовремя какала и пукала, после чего очаровательно улыбалась. Я морально отдыхала и у меня даже появилось время начать писать этот отчет. Заканчиваю я его, правда, больше чем через две недели ))

Главное, что хочется записать(и перечитать, если вдруг забуду): дети - они очень хрупкие. И очень чувствительные. Они могут передумать оставаться с нами. Они - не константа в нашей жизни. Они растут, плачут, смеются, меняются, болеют и выздоравливают. И они все время связаны с нами. Там, в отделении, я повидала много мам, которые вели себя очень по-разному. Но быстрее всех выздоравливали и набирали вес те малыши, чьи мамы много им улыбались, много брали на руки, пели песенки и не рисовали мрачных картин, несмотря на сложные диагнозы, плохие анализы и паутину трубок на ребенке. Сегодня есть - и это счастье. Вот так.

для истории

Похожие записи