Исправительное учреждение для подростков. За окном 1979 год. "Господь, храни Королеву!"
Именно под таким странным девизом проходит почти что каждый день юных "преступников" в обители жестокости и насилия. Надзиратели и руководство этого исправительного цента - люди закаленные Системой, слепо следующие наиболее понятным механизмам: "Наказание должно быть максимально жестоким, чтобы наказуемый не смел даже помышлять о сопротивлении". Унижение - как нома взаимодействия, активно укоренившаяся и в сознании некоторых, особо приближенным к надзирателям ребят, дает о себе знать в адрес любого, кто так или иначе выделяется из общей толпы.
Перед нами группа ребят, которые волей своих проступков и преступлений против общества оказываются в исправительному учреждении. Затравленные, с порядковыми номерами, вместо имен и фамилий. Такая аллюзия взрослой жизни и царящих в ней порядков. Есть собственная иерархия, жестокая, гнетущая, но действенная. Ни при каких обстоятельствах, чтобы с тобой ни случилось и кто бы не был в этом виновен, ты не должен об этом рассказывать, ты не должен "стучать"надзирателям. Это единственное негласное правило, которому следует каждый, вне зависимости от положения в этом социуме.
На фоне общей серости и затравленности, выгодно выделяются несколько ребят - Колин, достаточно смелый парень для своего возраста и положения. Которому удается на какое-то время переломить ситуацию среди таких же как и он "заключенных". Отчаянное желание остаться человеком, хотя бы в каком-то исковерканном отражении, но все же человеком, со своими желаниями, со своим человеческим достоинством. Он не бесстрашный герой, которой спокойно и уверенно решает все вопросы с обидчиками. Нет, он из тех немногих, кто способен преодолевая собственный страх и ужас, идти и драться, осознавая чем это может для него закончится. Прекрасно ощущая, что здесь ни при каком раскладе нельзя показать слабины, это животное чувство, которое никогда не подводит.
Арчер. Своеобразный интеллектуал, парень имеющий и свои взгляды и свои убеждения. Способный открыто и аргументированно говорить о них. С одной стороны, нелепо и безрассудно в подобном месте заявлять о том, что ты не ешь и не носишь кожу умерщвленных животных. замечательно, значит и обувь тебе не нужна,значит ты можешь ходить часами строем по холодному асфальту совершенно босым. Не ходить на проповеди, и рассуждать в это время с руководством о диалектике и сущности прибывания здесь, не столько заключенных, сколько тех, кто призван их перевоспитывать. По сути, они такие же заключенные, но если ребята выйдут отсюда рано или поздно, надзиратели застряли здесь навсегда. Показательна так же сцена, в которой Арчер читает одному из ребят письмо, написанное для него родителями и перечитывает по несколько раз.
Британские фильмы, особенно социальные драмы, снятые в конце 70-х и в начале 80-х годов, наполнены отвратительным натурализмом. От такого натурализма слезятся глаза и тошнота временами настойчиво подступает к горлу. Нестерпимое желание отвернуть лицо или увести взгляд, как можно дальше от сцен вопиющей жестокости и насилия. Финал картины ужасен, ощущение безысходности и отупляющего, завораживающего страха, который до краев переполняет каждого из ребят передается и зрителю. В какой-то момент, отрывая взгляд от экрана, у зрителя настойчиво поселяется мысль - такая система, призванная прежде всего перевоспитать своих подопечных, уродует, деформирует их сущности сильнее и действеннее, чем улицы и подворотни. И если в начале у этих ребят еще есть надежды найти себя в обществе: получить работу, завести семью, помогать родителям, то к концу фильма, никаких надежд, ровным счетом, ничего не остается ни внутри стен исправительного заведения, ни за его пределами.
В общем, фильм скорее рассчитан на мужскую аудиторию, нежели на женскую. Он жесток, правдоподобен и отвратителен. Но тем не менее картина любопытна тем, что показывает те непопулярные задворки старого света, о которых не принято говорить открыто и без заметного стеснения. Спасибо, BBC, что все таки фильм увидел свет, пускай и с некоторым запозданием.