Итак, жилье было найдено. Казалось, что все проблемы позади, и что после нашего предыдущего места жительства испугать нас не способно ничто.

Как же глубоко мы заблуждались.

Очередная квартира худшего образца советских времен открыла перед нами свою арктическую пасть и встретила нестерпимым морозом и многочисленными трупиками домашних животных.

С трупиками мы расправились довольно-таки быстро. Пылесос с огромным удовольствием засосал и дохлых комаров, и полуразложившихся бабочек, и ошалевших от голодухи мошек.

С ветром было сложнее. Ветер дул изо всех возможных щелей и швов. Даже межобойные стыки, казалось, излучали ледяную неприязнь к новым жильцам. Скоро дадут отопление, - успокаивали мы себя. Обязательно дадут.

Отопление дали. Во всех соседних домах. Следом, во всех соседних подъездах. Еще через пару дней – во всех соседних квартирах. Отопления не было только у нас. Ждите, успокаивали товарищи из жилищно-коммунального отдела, все будет.

В то время как среднесуточная температура окружающей действительности достигла десяти градусов по одному известному товарищу, батареи оставались мертвенно холодными. Закупорка окон ватой и оконным скотчем желаемого результата не принесла.

Две недели мы боялись мыть ребенка. После месяца болезней с осложнениями нам не хватало лишь одного - вытащить ее мокрую из ванны на мороз и провести эксперимент на выживаемость. Нас не смущал даже далеко уже не легкий запашок, который окружал дочь плотным кольцом радиусом в пару метров. Я ведь уже сказала, что тот месяц болезней мы ее также не мыли, ибо нельзя? А где месяц, там и две недели потерпеть можно. Мы уже принюхались.

После двух недель крео-терапии батарее начали подавать некоторые признаки жизни. Чаще всего это происходило по стандартной схеме. В районе девяти часов утра на чердак пробирался некто и начинал там громко орудовать железными предметами, чихать и пукать. После вышеозначенных процедур, в трубах начинал журчать речной поток. Через полчаса он умудрялся прогреть батареи до температуры парного молока, засим откланивался и к вечеру плавно остывал.

Толку от подобных манипуляций было немного, поэтому дяденьке на чердаке не стоило столь сильно перенапрягаться. Но отмечу, что в конце месяца его товарищи-отопители не постеснялись прислать за чихи-пуки на чердаке стопроцентный отопительный счет. По всей видимости, именно за чихи мы и платили, потому как другого эффекта их работы в октябре наблюдалось маловато.

Под конец месяца трубы научились-таки греть. Не сильно, но все же неплохо, т.к. мы наконец смогли сменить домашние меховые тужурки, шерстяные свитеры с высоким горлом и ватные штаны на легкие пуловеры, джинсы и не очень толстые шерстяные носочки в домашних тапочках. Трубы достигли нашего с Юркой уровня – вроде как ходим по дому, особо его не отапливаем, но, по крайней мере, и не охлаждаем.

Самым впечатляющей процедурой для меня по сей день остаются кислородные маски в постель. Происходит данное мероприятие следующим образом. Перед сном я со скоростью света сбрасываю одежду и, чтобы не успеть околеть в полете, не просто лечу, а торпедой сигаю под одеяло. Отворачиваюсь к стене. Прямо на уровне моей отсутствующей челки проходит отопительная батарея. К слову, хозяева, видимо, догадывались о слабосильности паровой системы их жилплощади и по этой причине обложили батареями все стены комнаты по периметру.

Так вот, о челке. Верхняя щека, часть лба и кусочек левой скулы начинают медленно обогреваться и оттаивать. При этом из-под батареи прямо мне в нос бьет мощнейшая струя ледяного воздуха. Стены источают-таки мороз и никакое ЖКХ не в силах их победить.

Но вообще приятненько в некоторой степени: одеяло греет тело, Юрка греет душу, батарея греет парик, а струя воздуха в нос не дает погибнуть смертью обогретых и запариться в этой страшной африканской жаре.

Кстати, о страшном. По ночам некто маленький и вредненький начинает мелко-мелко бегать по потолку, мешая спать и раздражая мою и без того через чур нервную нервную систему. Сначала мы подозревали мошек – бьются, бедняги, о потолок в ночи в поисках своих безвременно ушедших родственников, которых мы по жестокости душ усосали пылесосом.

Второе подозрение пало на грызунов. Я их выслеживала три ночи к ряду. Караулила с книжкой в руках, чтобы ошарашить по носу в случае встречи. Я подкладывала им хлебные палочки и сыр, чтобы выманить их из убежища. Еда оставалась нетронутой. На третью ночь я поняла, что все же первое предположение о потолке было верным. Но звук был столь отчетливым и близким, что мыши просто обязаны были бегать не на чердаке, а между потолочными панелями и самим потолком. Я протыкала пальцем всю площадь. Палец заболел и надломился. Пустот выявлено не было. Детективное отчаяние охватило меня и не отпускает до сих пор. Учитывая то, что ребенок медленно, но верно покрывается неизвестными укусами. Чьими – я судить не берусь. Но найти этих подлецов – обязана!

Ну и самое примечательное место нашего нового жилища, как и предыдущего, собственно, - это туалет! Хотя это даже не туалет. Это шпионская база разведывательного управления ракетных войск и артиллерии. Благодаря данному пункту и великолепной слышимости в его зоне, я теперь в подробностях знаю расписание жизни наших соседей снизу. Я практически лично присутствую при всех их семейных разборках и диалогах. Разборки, как правило, ведутся на двух языках: русском и одной из разновидностей угро-фино-тюркских наречий. Ведутся они крайне эмоционально и весьма грозно. Но случается у обитателей 56-той квартиры и благодушное настроение:

- Ты покакал? – спрашивает заботливый громогласный папаша.

- Сыкты мананда юк тырда! – отвечает ему 20-ти летний сынок, продолжая, видимо, какать.

Пару раз я даже выбегала из туалета, борясь с крайне пикантным ощущением того, что мне не очень хочется сделать «то самое» на голову засранца этажом ниже. Я чувствовала себя голубем.

По запаху еды, почему-то проникающему из их квартиры в наш туалет, я всегда в курсе соседского меню. А так же в курсе того, что есть у них в доме любитель покурить по ночам в уголке задумчивости.

Другими словами, если кому-нибудь понадобится узнать что-либо о жизни, деятельности, вкусах и пристрастиях семьи Рубена Эдуардовича Грицко – я всегда к вашим услугам. За умеренную плату. Туалет мне в помощь.

Ну, а если в целом и общем, то усугубили мы свое жилищное положение, ох, как усугубили. Холодно, сыро, кто-то по потолку бегает, крыша течет, соседи собачатся, почту не приносят, окна не открываются, цена в два раза выросла, вода теперь по счетчику – бассейн по методу собачки Сони больше не поустраиваешь. Нафани под боком нет. Сплошные минусы.

Плюсов только два – нормальная дверь и. Мы не на улице, товарищи!!! Ура!

Чья же эта квартирка?

Похожие записи