Никогда не говори, что ты плохо живешь. Бог услышит твои слова и скажет: «Ты не знаешь, что такое плохая жизнь.» И даст тебе судьбу в десятки раз худшую. Что бы ни случилось, говори: «Хорошо живу!». Тогда Бог скажет: "Ты не знаешь, что такое хорошая жизнь!".
«В ночь с 28 на 29 сентября снилось мне, — передает граф М.В. Толстой, — будто стою я у себя в зале и слышу — из гостиной раздаются голоса детей. Смотрю, проходят мимо меня в залу разные дети и между ними Володя, наш недавно умерший сын. Я с радостью кинулся к нему, он улыбается мне своей прежней ангельской улыбкой. Я протянул к нему руки — Володя, это ты? Он кинулся мне на шею и крепко, крепко обнял меня.
— Где ты, моя радость, ты у Бога? — Нет, я еще не у Бога, я скоро буду у Бога. — Хорошо ли тебе? — Хорошо, лучше, чем у вас. А у вас я часто бываю, все около вас. Я все почти один, только Мария Магдалина со мною бывает. Иногда мне делается скучно. — Когда тебе скучно? — Особенно когда плачут обо мне. А меня утешает, когда обо мне молятся, когда дают бедным за меня. Я все молюсь, молюсь за мамашу, за вас, за братьев, за Пашу (сестру), за всех, кто меня любит. Милую мою мамашу обнимите за меня, вот так, крепко. — Ты с ней повидался бы, моя радость. — И повидаюсь, непременно повидаюсь. — Когда же? — Когда плакать перестанет.
Тут послышался голос моей жены из коридора, я обернулся к ней, потом взглянул назад — его уже нет.
Я проснулся с усиленным биением сердца, в таком волнении, что не мог удержаться от громких рыданий, которыми разбудил жену свою. В ту же минуту я набросал на бумагу виденное во сне слово в слово так, как было (М. Погодин. «Простая речь о мудреных вещах»).
«В ночь с 28 на 29 сентября снилось мне, — передает граф М.В. Толстой, — будто стою я у себя в зале и слышу — из гостиной раздаются голоса детей. Смотрю, проходят мимо меня в залу разные дети и между ними Володя, наш недавно умерший сын. Я с радостью кинулся к нему, он улыбается мне своей прежней ангельской улыбкой. Я протянул к нему руки — Володя, это ты? Он кинулся мне на шею и крепко, крепко обнял меня.
— Где ты, моя радость, ты у Бога? — Нет, я еще не у Бога, я скоро буду у Бога. — Хорошо ли тебе? — Хорошо, лучше, чем у вас. А у вас я часто бываю, все около вас. Я все почти один, только Мария Магдалина со мною бывает. Иногда мне делается скучно. — Когда тебе скучно? — Особенно когда плачут обо мне. А меня утешает, когда обо мне молятся, когда дают бедным за меня. Я все молюсь, молюсь за мамашу, за вас, за братьев, за Пашу (сестру), за всех, кто меня любит. Милую мою мамашу обнимите за меня, вот так, крепко. — Ты с ней повидался бы, моя радость. — И повидаюсь, непременно повидаюсь. — Когда же? — Когда плакать перестанет.
Тут послышался голос моей жены из коридора, я обернулся к ней, потом взглянул назад — его уже нет.
Я проснулся с усиленным биением сердца, в таком волнении, что не мог удержаться от громких рыданий, которыми разбудил жену свою. В ту же минуту я набросал на бумагу виденное во сне слово в слово так, как было (М. Погодин. «Простая речь о мудреных вещах»).
