Я убеждена в одном: пока живы наши родители-мы остаемся детьми. Пока живы наши бабушки и дедушки-мы остаемся внуками. Сколько бы лет нам ни было.
И настоящее счастье измеряется ни деньгами, квартирами, машинами, а теплом родных рук, покрытых сеточкой морщинок.
Сегодня мы с Лизой приехали к моей бабушке. Сегодня к моей бабушке приехали две внучки. Одна постарше, вторая помладше.
Я здесь проводила не только половину летних каникул, но и жила три года, пока папа служил в местной дивизии. Ступеньки, полисадники, тропинки и улицы, школа и троллейбусы. Все такое родное, все пахнет детством.
Сейчас, встречаясь с молчаливыми свидетелями тех лет, чувствуешь, будто выросла, а они остались маленькими. По знакомой тропинке, ведущей в школу, маленькие ножки шли долгих 10 минут. А сейчас недоумеваешь: чего там идти-то? Максимум 2 минуты. Пятиэтажные дома казались великанами, а теперь, живя на 15м этаже, удивляешься этим малюткам. Тогда деревья были большими, а сейчас. Конечно, видели и побольше.
Диван, подушки, чашки, книжные шкафы-все осталось нашим же, как 25 лет назад. И, садясь пить чай, я беру не новую чашку, а ту, из детства. С мишкой и слоном. Потому что она хранит тепло детских ладошек. В этих комнатах нет времени. Календарь здесь не отмеряет возраст. Здесь живут бабушка и внучки. Без лишних ненужных подробностей.
Пока писала, началась гроза. И знаете что? Здесь все звучит по другому. В мегаполисе шум города поглощает все. Дорога, машины, звонки, разговоры, гудки-бесконечный поток звуков. Здесь же звук проезжающий мимо машины сразу выбивается и становится лишним. Лай собаки, гром, капли по подоконнику, шелест листьев и звук стекающих ручьев после дождя. Вот то, что слышишь. Я забыла, как в ночи звучит шелест листьев. Этого шелеста мне и не хватало.
Гроза закончилась. Я лежу, вдыхая свежесть дождливой ночи и слушаю тишину.
Простое детское счастье
