Начиная с осени мы с сыном видимся несравнимо реже. Время на общение с сыном сперва было резко ограничено, а далее и сведено на нет, ребёнок был увезён на приличное расстояние в другой город без всяких на то оснований, и пока не нашлось законного способа эти нарушения пресечь.
После того, как я привёз ребёнка к себе в новую арендованную квартиру в соседнем городе и познакомил с супругой в конце лета, в тот же вечер, все мессенджеры были заблокированы мамой ребёнка, а сына постоянно стали "случайно" увозить к бабушке в дни наших с ним встреч. Далее несколько раз я приезжал к закрытым дверям, обратился с заявлением в органы опеки, медиации, в полицию. После этого, мама ребёнка выписала его из садика, заявила, что продала свою квартиру и увезла его на самый край Подмосковья, где проживает вся её семья. На протяжении двух лет мы виделись с маленьким сыном еженедельно, сейчас же, уже прошло 2 месяца, как мы толком не видимся и созваниваемся, по возможности, только по телефону, который я приобрёл ему для связи, либо — через телефон бывшей.
Когда мы увиделись с сыном, я услышал фразу "мама сказала, что ты для неё сдох". Это приятная для меня новость, но это не должно касаться ребёнка и нашего с ним времени. Поэтому я подал в опеку, полицию и в итоге, в суд.
ПредысторияНа протяжении двух лет после расставания с бывшей, я еженедельно приезжал к своему сыну по месту их проживания. Первые полгода — на 3-4 дня в неделю через день, далее — на 3 целых дня в конце недели. Год назад мама ребёнка потребовала приезжать один раз в неделю вместо трёх, аргументировав тем, что ребёнок идёт в сад, и ей тоже нужен с ним полноценный выходной, а также, необходимостью устраивать личную жизнь, заявив, что меня там "слишком много". Совпадение, или нет, это произошло после того, как я ответил отказом на её предложение поехать вместе на зимовку в Индию, как это было ранее (разумеется, снова, за мой счёт). Тогда же был заблокирован ей один из мессенджеров, где мы по видео созванивались с ребенком и поддерживали с ней связь. Мы не были в официальном браке, поэтому и режим общения с ребёнком после расставания не определялся только устными договорённостями.
График наших с ребёнком встреч работал как часы. Требование приезжать раз в неделю вместо трёх к ребёнку, с которым и трёх полных дней было мало, было для меня большим ударом. Уже тогда появилось желание подать иск. Но тогда, будучи на эмоциях, я решил не предпринимать скорых действий, хотя успел получить все рекомендации юриста и психолога. И это было правильным решением, ибо уже через месяц такого режима, мама малыша сама попросила забрать его на несколько дней, мотивировав усталостью. Я тут же согласился и для этой цели арендовал домик недалеко от места проживания ребёнка. Это стало нашей доброй ежемесячной традицией на следующие полгода, плюс к еженедельным приездам, пока не пришёл очередной "запрет" от бывшей возить его в тот домик (аргумент, со слов ребёнка, звучал так: "Мама сказала что в таких домах живут жулики и что туда водят чужих тёть").
К себе я его тогда не повёз, ибо, во-первых, на тот момент проживал в 120 км от дома ребёнка, откуда приезжал к нему, а во-вторых, там я арендовал жильё со своей новой девушкой, и подумал, что пока рановато его с ней знакомить, чтоб не перегружать его психику. В этом возрасте она развивается очень быстро, но торопиться с этим точно не было необходимости.
В конце лета я переехал в ближайший соседний город, чтобы с осени приезжать чаще, а также отводить, и забирать ребёнка из сада. Ранее для этой цели я периодически арендовал для себя апартаменты в городе малыша. Тогда же, в конце лета, мы поехали в путешествие на поезде на несколько дней. После этого, через неделю, я привёл его к себе домой, где обустроил всё для времяпровождения с ним, куда привёз все наши игрушки и поделки, которые мы делали в том арендованном домике.
И после этого всё изменилось. С наступлением осени, наши с ним регулярные встречи приходилось либо выгрызать, либо приезжать к закрытым дверям. У дверей стояли каждый раз пакеты с какими-то вещами — как правило, книгами моего авторства, журналами, учебниками, либо какими-то штуками, которые я давным-давно туда привёз. Тогда я обратился во все возможные инстанции.
Мои действияВ октябре я отправил заявление в органы опеки с целью оказать содействие в привлечении бывшей к медиации и заключении медиативного нотариального соглашения, где будет прописан график общения с ребёнком. Отмечу, что ещё в начале сентября я предложил ей сходить к медиатору, но ответа не было. Далее ещё трижды предлагал это сделать, и даже был звонок от адвоката — всё было проигнорировано.
Органы опеки через 3 недели ответили, что провели с ней беседу, что я имею право обратиться в суд, и обещали направить копию заявления в центр медиации. Я дважды туда приезжал чтобы выяснить детали, первый раз — ещё когда ребенок был дома, и уже второй раз — когда его уже увезли. Оказалось, что никаких копий направлено не было. Я потребовал объяснений, повторно отправил заявление в органы опеки, и мне сообщили, что не могут заставить человека пойти к психологу и медиатору, раз, и два — им показалось, что эта опция в принципе невозможна ввиду несговорчивости мамы ребёнка, потому и копию в медиацию они направлять даже не стали. В медиации предложили передать бывшей, что она всегда может обратиться в центр за помощью и услугами клинического психолога, или медиатора, если примет такое решение. Я улыбнулся, зная отношение бывшей к психологам (всегда был игнор и отказ от работы с ними), но обещал передать, что и сделал, оповестив о суде при следующей встрече.
С начала октября, я перестал делать ежемесячные выплаты маме ребёнка, и оплачивать ЖКХ в её квартире, как это на протяжении двух лет. Сказал, что если хочет от меня денег — только через официальные алименты. При этом, продолжил покупать ребёнку продукты, вещи и игрушки.
В начале ноября, когда в очередной раз я приехал по договоренности отвести ребенка в садик, а их не оказалось дома, я вызвал полицию с целью зафиксировать этот факт. Они пригласили меня к себе на беседу через пару дней, и также, видимо, приезжали к ней, ибо у них были всё её данные и подробности нашего знакомства. Полиция сообщила что нарушения нет, ибо нет судебного предписания о порядке общения. При этом, было заявлено, что у нас равные права и она, как мама, может его увозить. Когда я сказал, что, таким же образом, это означает, что я могу увезти ребёнка в другой город — они сказали, нет, не можете, нужно договариваться с мамой. Я сказал что они противоречат сами себе, ведь мама увезла ребёнка, ни о чём со мной не договариваясь. Но маме, по их мнению, так можно. Инспектор задавала мне очень странные вопросы про выбор жилья и кольцо, я понял, что от местной полиции ждать в моей проблеме помощи не нужно.
Общение с органами было описано совершенно по-разному. Со слов бывшей: "полиция сказала вообще тебя послать, и запретила тебе выдавать ребёнка, потому что ты можешь его увезти заграницу. Сказали что ты ненормальный". Со слов полиции — мама ребёнка очень нервничала. Однако, в целом, инспектор НПД, по впечатлению, занял сторону матери, предъявив мне, что я якобы приезжаю без договорённости в те дни, в которые обычно не приезжал. Общалась инспектор довольно грубо Также с её слов: "все женщины в органах опеки над тобой смеялись, сказали, что ты обиженный мальчик, который хочет насолить женщине, которая тебя бросила". Со слов опеки: "мама ребёнка не шла на контакт, и мы не увидели никаких предпосылок чтобы договориться с ней в досудебном порядке". В середине ноября я позвонил маме ребенка узнать в какой ближайший день я могу приехать чтобы увидеть ребенка и провести с ним день. Ответ был "наверное уже не получится, мы продаём квартиру, за нами заедет завтра брат и мы уезжаем". Куда уезжаем и почему, и зачем — ответа не было. Я приехал вечером увидеть малыша, мы поиграли с ним в коридоре. На следующий день я подал иск в суд, о чём оповестил бывшую. С тех пор мы толком не видимся, не считая пары раз когда они вновь приезжали в "проданную квартиру" и проводили там несколько дней. Последний раз это было в начале декабря. Ранее я как-то всегда внутренне ценил материнский труд бывшей, её многолетний вклад в ребёнка, озвучивал это, но сейчас уже не могу этого делать.
Чем это закончится, я не знаю. Знаю только, что через какое-то время о вложенных в это дело деньгах и времени (адвокат, возможные экспертизы, иски) я забуду, а вот сделать всё возможное для возвращения сына себе я обязан — и ему, и себе.
Если у юристов или мужчин в похожих ситуациях есть ценные рекомендации о том, как поступать сейчас, пока идёт процесс, который займёт неизвестно сколько времени, буду признателен. Ведь и на время процесса, который очень хотелось бы ускорить, я не перестаю быть отцом ребёнка. При этом, мальчик растёт, и общение с папой ему становится ещё важнее, чем раньше. Спасибо
Органы опеки отвечали через 3-4 недели после заявления и, пожалуй, наряду с медиаторами, были самыми поддерживающими и понимающими в этой истории. Полиция, мне кажется, сделала только хуже, хотя мне точно неизвестно, как проходило их общение. В любом случае, все ведомства направляли в суд. Из суда уже месяц новостей нет. Такое часто бывает накануне праздников, поэтому я и не надеялся на разрешение вопроса в этом году.
Вы молодец, удивляет что есть такие настоящие отцы, но тут женский контингент а Ваш пример будет полезен мужчинам, поищите другие форумы.