девочки, наконец-то дописала рассказ о родах. писала в несколько подходов, постаралась ничего не упустить. длинновато и наверное многовато подробностей :) надеюсь, никого не напугаю :)
Начну с огромной благодарности моему врачу, Светлане Ивановне Жук (даже не знаю, как эту благодарность высказать – и за сами роды, и за помощь, и просто за отношение, как к родной, и за все-все), акушерке Тамаре Марковне, всем работникам роддома, которые оказывались со мной рядом, ну и конечно, моему мужу, которого рядом не было, но который очень помогал, морально поддерживал и мысленно был со мной. И самое главное – моему любимому сыночку. Мой ангелочек появился на свет во втором роддоме Киева 21 февраля, в четверг, в 11:25 утра. А началось все еще в ночь на среду.
В среду должна была приехать моя свекровь (муж меня все просил «не рожай, маму подожди J), и мы с мужем до ночи драили квартиру. К двум часам ночи мы наконец угомонились и легли спать. И тут я почувствовала странную тянущую боль внизу живота. Она продолжалась какое-то время (наверное, несколько секунд), потом отпустила. Каким-то шестым чувством я ощутила: вот оно. Взяла в постель мобильный и стала засекать время. Так и есть: регулярно через семь минут. У меня даже дыхание перехватило – неужели через несколько часов я увижу мою малюточку? Но решила подождать и поспать пока немножко. Схватки были не то чтобы очень болезненными, но ощутимыми. От волнения и от боли (если бы я знала тогда, что такое настоящая боль и сколько сил мне еще понадобится!) заснуть я, конечно, не смогла. На мои ворочания отреагировал муж – мол, чего это я не сплю. «Жень, это оно», - провозгласила я. «Точно?». «Ну не знаю, но хватает регулярно». Мы решили еще позасекать время, и если схватки станут более частыми, звонить врачу. Но более частыми они не становились. На всякий случай я отправилась в душ – бриться, а потом стала гладить малышовые вещи (мы купили их только накануне в воскресенье, постирали, и я не все успела отутюжить). Раз уж все равно спать не могу, надо хоть что-то полезное сделать. Муж походил-походил вокруг меня, и я отправила его в комнату еще подремать. Потихоньку за всеми делами наступило утро. На часах шесть, и Женьке пора ехать на вокзал, встречать маму. Оставлять меня ему, конечно, страшно. Но поскольку схватки у меня чаще не становятся, а у свекрови три тяжелых сумки, то мы решаем, что он все-таки поедет, а я постараюсь их дождаться и пока буду собираться в роддом. Домой они поехали на такси, и уже в полвосьмого вернулись.К этому времени схватки у меня как-то стали реже и вообще начали стихать. Но доктору я решила на всякий случай позвонить. Рассказала ей все, а она мне говорит: «Скорее всего, это не схватки, очень плохо, что ты не спала, ну ладно, перезвони мне через час». В общем, перезванивались мы с ней, перезванивались, и к десяти мне велено было прийти в роддом, там меня другая врач должна посмотреть. Вышли все втроем. Погода была еще морозная, скользко. Тем не менее, пошли пешком – роддом от нас недалеко, летом минут 15 идти. Так и шли всю дорогу – я вишу на Женькиной руке, чтобы чего доброго не подскользнуться, в другой руке у него внушительный кулек, свекровь с еще одним внушительным кульком на несколько шагов сзади, периодически причитает, что Жека решил пешком идти и сказал что это недалеко, а на самом деле ого, и Маша же устанет, и скользко, ну и так далее. В общем, приплелись кое как на проходную акушерского отделения. Спросили доктора Козаренко. Нас возмущенно отправили в гинекологию, т.к. доктор там работает. Пришли туда, но доктора тоже найти не смогли. Кое-как моя Светлана Ивановна ее вызвонила. Доктор посмотрела меня на кресле и сказала, что я еще не рожаю, это, мол, пробка выходит. Но велела в роддом ложиться – «ночью зарожаете». К тому времени у меня уже кровянистые выделения появились. А схватки как-то совсем стихли.Вернулись мы в акушерство, там с телефонной помощью моего врача начали таки меня оформлять в ОПБ (в патологию, что ли?). Записывали меня около двух часов. Переоделась я в ночнушку (т.е. Жекину длинную футболку), пописала в лоточек, посмотрели меня на кресле, на кушетку положили и долго мерили мой живот, давление мерили, температуру, по нескольку раз спрашивали фамилию, год рождения, зарегистрирован ли брак, какая по счету беременность и прочие подробности. За это время Женька успел сгонять в супермаркет мне за едой. Вот ладно еще, что я не рожала. А если бы со схватками?Наконец, привели меня в палату, выдали белье, прописали валерьянку и что-то там еще для печени. Я (спокойная как двери и удивленная, чего это мне валерьянку суют) спросила, можно ли это все не пить, медсестра пожала плечами – мол, наше дело предложить, а ты как хочешь. В палате оказалось еще пять девчонок, почти все на последних сроках. Спать к этому времени хотелось жутко. Поздоровавшись, я молча постелила постель, перекусила печеньем и йогуртом, которые принес Жека, и улеглась. Вечером разговорились с девчонками – оказалось, что почти все из них такие же, как я – приехали рожать, а вот уже несколько дней тут, и все никак. «Ну все, - мрачно подумала я. – Неделя в больнице – лучше перспективы не придумаешь». Часов в восемь пошли на кардиомонитор. Слушали сердечко масика пару минут, совсем не так, как в ЖК, где приходилось около получаса лежать на кушетке, пока они все прослушают. А часам к десяти у меня опять начались какие-то непонятные схватки. Боль становилась все сильнее, и я пошла к медсестре – мол, пусть врач меня посмотрит, а нет, так уколите мне что-нибудь, а то я не могу. Пришел дежурный врач, посмотрел, сказал, что ничего я не рожаю, а это опять-таки все та же пробка выходит. «Ого! – подумала я. – Если это пробка, то какие ж тогда будут схватки… А про сами роды и думать не хочется». Было уже очень больно, и мне укололи анальгин с папаверином.Обезболивающее моей «пробке» оказалось «по барабану». Но вернувшись в палату, я все-таки попыталась заснуть. На какое-то время мне это удалось, но боль ощущалась и сквозь сон. В два часа ночи я проснулась окончательно. Что делать, непонятно. Каждые десять минут захлестывает сильная боль, и терпеть ее молча и неподвижно становится совсем тяжело. А в палате спят пять девчонок, которым, может, тоже скоро рожать, и тревожить их вовсе неохота. К тому же, раз это не роды, чего будить-то? Надо как-то терпеть. Пару раз я выходила в туалет – на унитазе почему-то было легче терпеть боль. Потом стала пытаться тихонечко «продышать» - по-собачьи, часто, но тихо. Потом пошла в душ – может, теплая вода мне поможет. Часам к четырем мои хождения не остались незамеченными – девчонки проснулись. Предложили мне валерьянку – может, поможет уснуть. Но схватки становились все сильнее и чаще, и мое «собачье» дыхание уже никого не могло оставить равнодушным. Разбудили медсестру. Схватки уже шли через четыре минуты. Мы пошли к дежурному врачу в родильное отделение. В лифте меня била дрожь и морозило сильно. Страшно не было – очень хотелось, чтобы это уже были роды. И когда врач посмотрел на кресле, обнаружил раскрытие и велел переводить меня в родблок, я очень обрадовалась. Переносить боль стало намного легче – я понимала, что процесс пошел, и это настоящие схватки, и – ура! – я скоро увижу своего малыша!Я тихонько собрала вещи в палате – как попало, конечно, в темноте и стараясь не будить тех, кто несмотря на весь мой шум, все-таки спал. Отправили меня на клизму. Положили на кушетку и стали заливать жидкость из «чашки Эсмарха». Неприятная, конечно, процедура, но я ожидала худшего. К тому же, в этом состоянии мне было уже наплевать. Позвонила своему доктору, сказала, что меня в родблок переводят. Был уже шестой час утра. После клизмы и последовавшего за этим сидения на унитазе снова сходила в душ. В предродовую велели взять прокладки, одноразовые пеленки, памперсы и воду. Остальное оставила у санитарки в ОПБ – после родов мне обещали все принести.В предродовой было немножко неуютно, но в целом ничего. Три кровати, стоящие в произвольном порядке, два фитбола, две иконки на окнах. На стенах плакаты с родовыми позами, советы, как вести себя на схватках, рекомендации медперсоналу по реанимации новорожденных. Из предродовой вход в небольшую комнату с умывальником, какими-то медицинскими принадлежностями и шкафом с медикаментами. В палате оказалась еще одна девочка, Таня. Дома у нее отошли воды, а схваток еще не было. Разговорились, оказалось, что она, в отличие от меня, к родам активно готовилась, курсы там, физкультура пять раз в неделю, в том числе йога, бассейн и т.д. Мне, конечно, стыдно стало – я даже на курсы, кроме ЖК, никуда не ходила. А в ЖК у нас какие курсы – посмотрели фильм на ноутбуке, ну может вопросы какие позадавали, и все. Даже дыхательных упражнений я не делала, и все роды дышала, как интуиция подсказывала и как было легче терпеть боль. Большей частью, по-собачьи – сначала просто часто дышала, потом с активными выдохами, потом с голосом на выдохе – по мере нарастания боли. С Таней сразу договорились стараться не кричать, дабы не пугать друг друга и остальных. Между схватками переговаривались, отвлекались немножко. Еще между схватками я пыталась сидеть на фитболе. Это позволяет неплохо расслабиться. На кровати не лежала совсем, лежа схватку переживать больнее. Легче всего мне было сначала сидеть на корточках, повиснув руками на спинке кровати. Потом, когда схватки стали сильнее и чаще, самое лучшее было – стоя согнувшись, опереться руками на спинку кровати, положить на них голову и так лицом вниз дышать. Между схватками ходила по палате. Кстати, когда схватки стали сильнее, начало тошнить, и я висела периодически над умывальником, правда, так и не вырвало. Потом стало еще тяжелее, между схватками уже не разговаривали, сил не хватало, и я лежала (или, скорее, стояла попой кверху) на кровати, все так же положив лоб на руки, и вниз лицом часто-часто дышала вголос. Тут приехала моя Светлана Ивановна. Посмотрела меня на кресле, сказала, что полное раскрытие и что я молодец, и меня перевели в другую палату. Было где-то полдевятого. Тогда же мне сказали, что все идет очень хорошо, и в десятом часу я уже рожу.Дальше я уже лежала на кровати на боку, вставать сил никаких не было (может, сказались еще две бессонные ночи). Моя доктор сказала, что если у меня появится желание потужиться и так будет легче, чтобы я пыталась тужиться. И ушла. Желание появилось (какать захотелось. Ну не совсем так, но похожее ощущение), но тужиться было страшновато. Приходили разные врачи, старательно переворачивали меня на спину (а на спине мне было совсем больно), тормошили, слушали сердечко масика. Пришла акушерка и два практиканта, мальчик и девочка. Я уже к тому времени мало что соображала. Начала уже не просто дышать вголос, а довольно-таки громко стонать. Становилось все больнее. Приходила моя доктор, велела «не устраивать концертов». Остальное помню плохо. Помню, что несмотря на обещание не пугать окружающих, орала на весь роддом. Помню, что пыталась тужиться, но получалось почему-то в голову, а не в попу, как надо – хотя как надо, я, по-моему, теоретически представляла очень хорошо. Я поняла выражение «глаза на лоб полезли» - по-моему, они у меня уже из орбит вылазили. Помню, как моя доктор сказала, что у меня узкое влагалище и что-то там еще неправильное (плоское, а не дугообразное), и что такие женщины обычно рожают с разрывами и разрезами. Помню, как меня ругали, что тужусь неправильно, и говорили, что я сама же своему ребенку мешаю выходить. Велели не тужиться – и это было самым тяжелым. Пережить потугу, не тужась, было невозможно. Боль заполнила все, мне казалось, это никогда не закончится, мысли приходили самые малодушные и недостойные. От «убейте меня» до «вытащите уже его из меня чем-нибудь», и «чтоб я еще раз рожала – да никогда!», и еще – «слава Богу, что тут нет моего мужа». Мне говорят – подумай о ребенке (до родов я думала, что сама себе такое буду говорить, и что это поможет пережить любую боль) – но ничего подобного, ребенка я уже ненавидела, и думать о нем совершенно не могла. Не могу сейчас себе этого простить, постоянно у масичка за это прошу прощения. Не понимаю, как могла такое допустить. Но тогда крышу снесло, и мысли были только самые ужасные. Даже молиться не могла. Когда кричать уже было невозможно, вцеплялась зубами в руки, акушерка меня с ужасом отрывала, у меня еще потом неделю синяки были. Помню еще, как меня попытались поднять и заставить потужиться в вертикальном положении, держась за стул. Но и это не помогло. Наконец принесли капельницу, поставили мне что-то капать, краем уха я что-то услышала про какие-то витамины, но что там было на самом деле, так и не узнала. Сил немножко прибавилось, и я стала тужиться лучше. Появилась головка! И меня перевели в родзал. К тому времени я уже была мокрая, обалдевшая окончательно, обессиленная и ничего не соображающая. Как-то влезла на это кресло-кровать-стол ну или не знаю как это правильно называется. Меня подмыли и намазали, кажется, йодом. Было очень неприятно, сильно щипало, а при том, что еще и болело все… ой, неужели нет другого способа дезинфекции… И началось снова. Тужилась, держась за ручки. Практикант (к сожалению, сейчас уже забыла его имя – Вадим? Очень приятный парень, заботливый, вообще спасибо им всем) надавил мне на живот. И потихоньку мою масичку вытащили! Было 11:25.Мой сыночек закричал, и мне на живот плюхнули теплый влажный синеватый (двойное обвитие пуповиной) комочек. От этого животу стало приятно. Но обнимать его я не бросилась. «Маша, смотри, это же твой ребенок, обними его», - сказала Светлана Ивановна, но я только пробормотала «угу» и положила на него правую руку. Мне уже все было пофиг.Все еще было больно, и соображала я очень плохо. Честно говоря, никакого такого «всплеска гормонов», бесконечного счастья и неимоверного облегчения, о которых все пишут и которое обещают журналы для беременных, я в этот момент не почувствовала. Отходила очень постепенно, долго приходила в чувство. Масичка забрали, понесли приводить в порядок, взвешивать и все такое. Рассказали, что он весит три килограмма, ростом 52 см, 8-9 по Апгар. Показали мне, что у него пальчики на ножках немножко неровно растут, велели потом показать ортопеду. Вытащили из меня плаценту – вытянули, как шнурок, потянув за кончик. Больновато оказалось, хотя все и пишут, что это абсолютно безболезненно. Я родила без всяких там разрывов и разрезов, несмотря ни на что – спасибо врачу и акушерке. Только маленькая трещинка возле клитора – правда, когда мне ее мазали и зашивали, верещала как резаная. Мне даже сыночка в пример ставили. А он, такой спокойный, лежал себе на столике и глазел по сторонам.Наконец нас оставили в покое. Я лежала на кровати посреди родзала. Боль постепенно ушла, и стало хорошо. Мой самый любимый в мире малыш лежал в углу на столе, спеленутый, и спокойно рассматривал окружающий мир. Я смотрела только на него. Мне хорошо было его видно. Такой красивый, такой маленький… Такой сильный человечек – не то что мама… Мне ужасно захотелось, чтобы его дали мне. Наконец сыночка положили ко мне, приложили к груди, и он немножко пососал. Потом привезли детскую «кроватку», и положили его рядом со мной. Зайчик тихонечко уснул, а я долго-долго на него смотрела.Привезли еще одну девочку, Вику. Она родила относительно быстро – у нее уже второй ребенок. Потом привезли Таню, с которой я была в предродовой. Она рожала еще тяжелее, чем я. У нее был разрез, и ее зашивали под наркозом. Засыпая, я слышала, как она, отходя от наркоза, говорила почему-то по-английски.В родзале мы лежали часа три, пока мне палату готовили. Платная палата во 2 роддоме стоит, как выяснилось, 600 грн. Заранее мы не договаривались, уже после родов доктор мне предложила «хорошую палату». Хорошая палата оказалась палатой «совместного пребывания» с холодильником и электрочайником, душ и туалет один на бокс из двух таких палат. В палате уютно довольно-таки, правда, кровать раздолбанная до ужаса. Очень кривая и скрипучая, я когда вставала и ложилась, боялась маську разбудить. Удобнейший стол для пеленания. Было и что-то типа люльки для ребенка (такая же, в которой он в родзале лежал), но уже после первого дня мы ею не пользовались, маська спал со мной. Из недостатков еще – ужасно душно, а при попытке открыть окно каждый входящий врач возмущался, что холодно. Но без проветривания дышать было просто невозможно.Минут через двадцать после того, как меня привезли в палату, пришли дежурные акушерка и детская медсестра, принесли маську. Акушерка сводила меня в душ, подробно проинструктировала, что мне делать и чего не делать, детская медсестра Оля перепеленала маленького и рассказала, что делать и чего не делать с ним. С маськой у меня как-то все сразу стало получаться, никакой растерянности не было. Было, наоборот, ощущение, что уже в сотый раз все это проделываю. Так что быть вместе одним с самого начала было нетрудно. Вообще, все время пребывания в роддоме очень радовал персонал. И врачи, и медсестры, и санитарки очень приятные, приветливые, регулярно проведывают, отвечают на любые вопросы.Из роддома нас выписали на четвертый день, в воскресенье. Маська получил прививку от гепатита в день рождения и БЦЖ в день выписки. Еще у него из пяточки взяли кровь на анализ на фенилкетонурию.Глядя на все это сейчас, с высоты трех прошедших недель, я думаю, что с удовольствием родила бы еще раз. Да, больно, да, тяжело, но уже через несколько часов после родов я чувствовала себя прекрасно и могла бодренько ухаживать за масеньким. Сейчас уже от этой боли даже воспоминаний почти не осталось. В любом случае, даже если ради этого чуда пришлось бы пострадать и больше, я бы согласилась. Каждый день чуть не плачу от счастья, что я – его мама…
