Если у вас долго-долго-долго нет вообще никакого снега, всего-то навсего нужно 150 миллионов раз прочитать книжку про "Мимбо-Джимбо и долгую зиму" (на меньшее количество прочтений мой ребенок не согласен).

Потом однажды вечером позвонить в волшебный колокольчик, и лечь спать.

А утром, пожалуйста...

Вы даже не представляете, сколько у меня книжных долгов перед самой собой.

И ничего, все покорно стоят в очередь, и ждут, когда появится время. А времени не бывает никогда, вообще. И иногда все сроки проходят, и ничего не вернешь. Вон, уже второй флешмоб проплывает мимо. И очередь растет. И нет никакого выхода.

И вдруг появляется ОНА.

И молчать невозможно.

Каждый раз, когда Ваня вытаскивает ее из стопки, и мы вдвоем садимся читать, мне настолько невозможно хорошо от каждой страницы, что даже хочется в этот момент переключить внимание сына на что-то еще, и срочно бежать сюда. И восклицать: " А у вас, а у вас есть?!!!"

Пусть будет декабрь в фотографиях.

Много показывала уже, но все в одном месте как-то удобнее.

Декабрь начинается с зажжения огоньков на елке в нашем любимом городке.

Когда-то давным-давно, в те времена, когда все еще помнили, что любые книги сложно доставать, но они уже начинали появляться в продаже, я собирала дома книжную серию из разряда "100 фактов о...".

Непонятный набор любопытных историй и сведений, совершенно непригодный к употреблению в быту, я всегда умудрялась применить себе на пользу. Факты, выскакивавшие из закромов памяти, помогали мне сделать интересным и запоминающимся самый скучный доклад по химии, выкрутиться при ответе на уроке истории в теме, по которой я плавала. Или и вовсе реабилитировать в глазах общественности гнутые алюминиевые столовские вилки: "А вот во времена Наполеона III только он сам, и самые заслуженные гости могли есть ножами и вилками из этого металла, остальным подавали простые золотые и серебряные столовые приборы..."

Когда я начала работать на радио, у подзаброшенных было книг началась эпоха Ренессанса. Если ты трудишься в отделе новостей, нет для тебя навыка важнее, чем сооружение новостей из воздуха. И тут 100 фактов обо всем и ни о чем - верный помощник. Сколько мини историй создали мы вместе, я, и эти книги... Сколько увлекательных новостей о 175-м юбилее младенческой соски, в период полного информационного затишья было пущено в эфир...

В общем, поверьте, я знаю цену странным наборам фактов. Умею их ценить, и понимаю, как здорово иметь их в запасе, чтобы в один обычный вечер извлечь их из рукава, как заправский фокусник.

Поэтому я стараюсь зацепить в свою библиотеку не только художественные книги, но и то, что позволит создать для ребенка головокружительное событие практически на пустом месте.

Ведь иногда всего-то и нужно, знать, что в этот день некий Марвин Стоун придумал соломинку для напитков.

- А посмотри вот на ту большую картину. Кто там нарисован?

- Роботы!

- Как ты думаешь, что они делают.

- Это роботы музыканты...

Настоящая новогодняя елка никак не может быть елкой исключительно в голубо-серебряной гамме, или елкой, стильно украшенной красными шариками и клетчатыми бантиками, или...

Настоящая елка не может быть строгой и аккуратной, стильной и изящной, убранной и продуманной от первого до последнего штриха.

Настоящая елка должна быть волшебной, немножко взволнованно лохматой, загадочной и неповторимой, с игрушками, полученными в подарок от друзей, купленными в поездках и самых неожиданных местах, любовно выбранными в магазинах, непохожими друг на друга, игрушками - со своими историями, со своими героями, с секретами, которые хранятся на ее ветвях и оживают каждый вечер, как только загорятся огни.

Думаю, что через пару лет наши игрушки будут приходить в гости к Ване - каждая со своей сказкой. А пока они висят на елке, и, когда я их прошу, шепчут эти сказки мне, а я запоминаю, чтобы потом пересказать сыну.

Как известно, не все лекции в институте одинаково полезны. На некоторых главной задачей студента становится попытка не заснуть и сохранять заинтересованный вид.

Я всегда была у преподавателей на хорошем счету. В том числе и потому, что всегда много писала на лекциях. Мои подруги тоже были на хорошем счету - они тоже много писали.

За 5 лет учебы на филфаке мы исписали тысячи листочков старательным почерком... И любой преподаватель мог бы гордиться тем, как бережно сохраняем мы роняемые им в воздух слова.

Ну, т.е. ровно до тех пор, пока не заглянул бы к нам в листочки. На листочках мы писали стихи. Сначала стихи про то, что нас в этой жизни волновало, т.е., разумеется, про мальчиков.

Потом наша подруга Яна, смешная, и вечно попадающая в самые безумные ситуации, да к тому же, влюбленная в Андрея Губина, вдохновила нас на крупные формы. К дню рождения мы подарили ей роман в стихах, можно сказать, историю любви Губина и Яны.

Искрометный и озорной - Яна его совсем не оценила. И ушла дружить к тем, кто мыслит прозой.

Тогда мы стали искать другие источники для вдохновения. И тут Наташа призналась, что ей безумно нравится Кирилл из Иванушек - такой черный, такой высокий, такооой плечистый... Жанка, поколебавшись немного, сказала, ну, пусть тогда, раз я рыжая, мне нравится рыжий Андрей.

А мне, а мне тогда... - только и оставалось сказать мне, - А мне тогда пусть нравится самый маленький - Игорь Сорин.

И мы начали "любить" Иванушек. Это такое дело, скажу я вам, стоит только начать, и можно очень легко втянуться.

- Ты знаешь, это было самое невероятное путешествие в моей жизни. Я узнал и увидел столько нового, интересного, увлекательного, ожидаемого и неожиданного.

Но самым удивительным, самым запоминающимся, самым ярким для меня - стали встречи с настоящими людьми. С твоими друзьями, с теми, кто откликнулся и был рад встретить меня в гостях. С теми, кто поверил, загорелся, поддержал, нашел время и желание встретить, рассказать, поделиться. Ведь я знаю, как это трудно, выкроить в своей повседневной жизни хотя бы минуту на сказку. И я знаю, что без этих людей этой сказки не было бы.

Я помню все невесомые детские ладошки, которые меня касались, и все заботливые руки взрослых, наши прогулки и разговоры, радость встречи и грусть расставания. Эти дни, эти беседы навсегда останутся со мной - в моей душе, в моем сердце.

ДумКа затих. Я смотрела на гномика, на его трогательное пылающее от волнения лицо, такое воодушевленное, такое радостное и грустное одновременно.