В 20 часов 50 минут 21 сентября 2007 года, в Рождество Пресвятой Богородицы, за день до первой нашей со Славой свадебной годовщины (вернее за 3 часа до неё) – родился наш сыночек-котёночек, Перепёлкин Матвей Вячеславович, весом 3570 и ростом 53.
В то утро я ездила к врачу, который по договорённости должен был принимать роды (потому не выспалась, т.к. поздно засыпала в последние дни беременности). Осмотрев меня, он заявил, что рожу я в тот же день – на что я отреагировала иронично, отметив, что 22-го сентября хочу ещё наесться как следует в честь годовщины свадьбы. Он похихикал, но остался при своём мнении. Несмотря на то, что матка приходила в тонус (безболезненно, как обычно), я поехала спокойно (на такси) домой. Застала дома мужа, попросила перенести «обжираловку на пораньше», т.к. не была уверена, что на следующий день это удастся. Он смутно, видать, понимал, что я говорю серьёзно, ушёл на работу. Когда живот стал немного потягивать, а затем и поясница подключилась, я сказала себе «Ну так и быть» и неспешно собралась ехать в роддом - около 2-3-х часов дня, предварительно всем кому только можно отзвонившись и поставив в известность о грядущем событии. Схватки были частые, но не болезненные, может только чуточку, немного трясло – то ли от озноба, то ли от волнения.
Как только отец привёз меня в роддом, мне произвели внутренний осмотр (жутко противный), отошли воды и схватки начались серьёзные. С тех пор я перестала улыбаться и разговаривать до самого вечера.
Не хотела бы пускаться в подробности и детали о том, как всё происходило. Одним словом – ЖУТЬ, и наверно не стоит хранить в себе эти страшные воспоминания. Конечно, до этого я понимала, что роды – штука серьёзная, но всё же рассчитывала, что будет полегче, а не как про это показывают в фильмах. И хорошо, что я не знала, что меня ждёт – тогда бы боялась родов гораздо сильнее, извела бы себя в ненужных страхах все оставшиеся до родов дни. И всё-таки было очень больно. Схватки ядреные повторялись ежеминутно (иногда даже чаще), невозможно было ни вдохнуть, ни выдохнуть (не то что кричать и т.п., поражаюсь, как некоторым это удаётся), я цеплялась за всё, что попадалось под руку, меня трясло в ознобе жутко – с барского плеча мне акушерки дали простынь, но кутание в неё давало мало толку, я лезла греться под грелку (под которую потом положили малыша). Сидеть и лежать не разрешали (правильно делали, но зачастую просто уже не был сил быть на ногах). За время родов я вылакала около литра воды.
Самое страшное было осознавать, что по подсчетам медиков потуги у меня должны были бы начаться только часа через четыре – т.е. что эту обессиливающую и изматывающую боль придётся терпеть так долго. В родовой палате я была одна. Время от времени меня посмотреть приходили врач Владимир Николаевич и акушерка Наталья Владимировна (которым, я, безусловно, благодарна за помощь в моём родоразрешении). Приблизительно каждые 40 минут у меня, путём внутреннего осмотра, проверяли уровень раскрытия матки – вот уж это просто издевательство, итак всё болит, так тебя ещё и изнутри потрошат… Всё это время я про себя злилась на мать-природу, а также молилась Господу Богу, чтобы он меня не бросал и дал сил дожить до потуг и пережить их.
В промежутках я успела дважды позвонить мужу и сообщить, что «мне, имей в виду, жутко больно» (больше поговорить ведь не о чем), потом начиналась схватка и разговор обрывался. Акушерка посоветовала мне снять с волос резинку (мол, по их мед. приметам это может затянуть роды). Вот тут уж я послушалась с удовольствием (вопреки своему упрямству во время беременности, когда я нарушила массу примет).
Да-а, роды – это труд. Даже схватки – труд, т.к. ловить и держать эту боль ох как нелегко! А как потом при этом ещё и изо всех сил (которых уже нет) вдыхать воздух и тужиться, так чтоб не впустую, а с пользой – просто фантастика. Я всё время недоумевала, как я смогу довести дело до конца, когда мне так плохо и так тянет сдаться… Потуги серьёзные всё не начинались, схватки продолжались, мне всё-таки поставили капельницу, около 8 вечера, чтоб ускорить процесс – и тогда понеслось! Несколько раз я тужилась на кушетке, потом уже перебежала на родовое кресло-кровать (перебежала – мягко сказано, еле переползла, особенно прикольно, когда по пути схватывает…). И там уже Матвей родился в три схватки, умноженные на три потуги (итого, где-то за 9 потуг). При этом врач сильно надавливал мне снизу на живот (видимо, подталкивая малыша), что добавляло ещё больше боли. Но всё-таки он выскочил! (быстро) Закричал сразу. Сказали «мальчик», добавив «рыженький какой-то». Я ответила «Угу, Матвей». Выложили мне на грудь, капнули молозива в ротик (не уверена, что попало в цель), потом положили под тёплую лампу. Не могу сказать, что мир перевернулся, когда я увидела сыночка. Я просто была в спокойной уверенности, что наша встреча была неизбежна, что я его уже знаю и люблю, что так всё и должно было быть… И больше всего в тот момент я, конечно, была рада, что всё наконец закончилось. Конечно, было ещё больно (не обошлось без разрыва и надреза с отёком), меня зашивали, давили на живот тяжелой подушкой, чтоб сокращалась матка, но по сравнению с тем, что было перед этим – всё было ерундой! После проведения всех процедур, меня оставили лежать на кресле полтора часа, сунули в руки мобильник и сказали «На, звони всем, сообщай…». Конечно, первый звонок был мужу (после чего тот открыл коньяк и стал заливать им счастье и предыдущее волнение). Потом в ответ на sms полетели звонки от близких и друзей. Позже я попросила положить Матвейку рядом со мной, его уже спеленали. Я нежно целовала его в лицо, что-то говорила, а акушерка, стоявшая рядом, недоумённо спросила: «Любишь?». Этот глупый вопрос меня рассмешил до коликов. «А куда ж деваться?!»
И всё-таки я ни разу не крикнула за время родов, только немного порычала под конец, когда тужилась (вообще не понимаю, как можно орать, когда боль такая, что нельзя не то что закричать или сказать что-то, но ни вдохнуть, ни выдохнуть).
Потом перевели меня в послеродовую палату, где уже была одна молодая мать с ребёнком. До неё я доползла, но с жутко довольной физиономией.
Заснула только к часу ночи, т.к. всё не могла угомониться от впечатлений (с соседкой по палате мы учились в одной школе в параллели, вот я её и грузила).
Уже в 7 утра мне принесли малыша и оставили со мной НАСОВСЕМ, никак это не прокомментировав, только уведомив, что я его должна кормить грудью (молозивом) и всячески выращивать. Это повергло меня в небольшой шок, т.к. я была в себе немного не уверена, но главное – я ещё не могла толком ходить, даже лежала с трудом. А тут надо было подскакивать постоянно (меня от каждого писка колотило), смотреть в колыбельку – всё ли в порядке. В общем, мы договорились с врачом, что первые сутки я побуду одна, чтобы поспать и немного окрепнуть, а ребёнка будут приносить из детского отделения каждые три часа на кормёжку. Так и сделали. К исходу этих суток я вся извелась от тоски и угрызений совести, даже плакала ещё пару дней. Первое время Матвей присасывался к груди неуверенно, при этом у меня жутко схватывал живот (всё та же сокращающаяся матка), как при болезненных месячных. Он часто плакал, потому что ему пучило живот, да и я ещё не совсем умела его успокаивать. Но всё-таки четыре дня, проведённые с новорожденным в одной палате (включая ночёвку), без докорма смесями и подсказок со стороны (только моя соседка мне многое рассказывала, она лежала уже 4 дня с недоношенной дочкой) – принесли мне большую пользу. Не страшно было возвращаться домой и вообще дотрагиваться до этого такого хрупкого на вид малыша. Пеленать я, конечно, первый раз боялась. Получалось не очень, малыш при этом плакал, но потом наладилось. Даже не всегда теперь плачет, а только кряхтит немного.
Всё делаем: меняем подгузник, чистим попку, мажем кремом, обрабатываем пупочек, одеваем одежку и пелёнки… Кормимся, засыпаем, успокаиваемся после приступов колик во сне. Дома, конечно, легче и приятнее, особенно когда рядом муж, с энтузиазмом оказывающий помощь.
Но ещё столько впереди… Хотя раньше и это для меня была целая наука, в целом в роли матери я ощущаю себя как водитель, который только что получил права – водить автомобиль можно, но ещё не было никаких аварийных ситуаций и большой практики. Я освоила основы ухода за новорожденным, но ещё не знаю, что такое сыпи, опрелости, волдыри, простуды… - которые, несомненно, будут, тут уж никуда не денешься. Лишь бы ничего серьёзного! Бог нам в помощь.
Впереди – целая материнская галактика!
