Текст Максима Шевченко о Депардье)
А мне понравилось)
Если что, текст под катом: 
Он – наш!Максим Шевченко о подлинно русском артисте Депардье
Почему такая ненависть к Депардье у либерал-шпаны («пьяница», «бездельник», «бежит от налогов…» и прочая) и такая симпатия у народа (быдла – по определению либерал-шпаны)?
Почему такая опасливость по поводу Депардье, несмотря на положенный чиновникам восторг (Путин принял!), у правящей номенклатурной касты?
Потому, что либерал-шпана и номенклатура хотят одного и того же – создания в России эффективного общества и государства западного типа - машины перемалывания в социальную труху человеческих судеб и жизней.
Одни – господством спекулятивных форм производства денег (власть банкиров и шоу-бизнеса), другие – эксплуатацией недр и дойкой бюджета (власть чиновников и госкорпораций).
Но обе эти силы, как лев и крокодил из известной притчи – хоть и дерутся –соприродны – мечтают пожрать человека, каждый на свой лад.
Депардье всем своим видом (расхристанность на встрече с Путиным и т.п.), всей своей киножизнью показывает, что именно человек-бунтарь – свободный и азартный, опасный и разный (злой-добрый, неважно), является его главной мечтой и образом.
Все герои Депардье – асоциалы, практически все.
И комический преступник из фильмов с Ришаром, и галл, дурачащий империю и императора, и, конечно же, незабываемые герои (уже ветераны!) войны против общества из фильмов Бертрана Блие.
В Депардье народ чувствует и опознает своего, народного артиста.
Ведь тайна (любого!) государства в том, что оно всегда – инструмент войны правящих элит против народа.
Главная задача любой власти – продолжаться во времени.
Не позволить народу или порождаемым народом героям отобрать власть, нарушить систему гармонии вертикали – вот забота правителей.
Власть – самодостаточна, эта ценность осознается только теми, кто познал ее. Для остальных она – теория.
Демократия, монархия, деспотия – только ширма, прикрывающая подлинное господство нескольких десятков, может быть, в случае США, – сотен семей. Они вне закона, вне конституций, вне всех этих глупостей. Они – власть.
Потребление, развлечения, информационная завеса – все годится, чтобы умалить энергию народа в борьбе за оспаривание власти у правящих элит.
Это оспаривание – один из его первичных и главных социальных инстинктов.
Даже не владея политическим, философским, методологическим инструментами анализа и понимания истории, народ чувствует на уровне инстинкта самосохранения, что правящие элиты – его смертельные враги.
Господа, пожирающие его жизни, отведенное под них единственное и неповторимое время.
Пожирающие привязкой к труду (не на себя), кредиту (который бесконечен), медиа-бессмыслице (которая не дает сосредоточиться), отсутствию тишины, в конце концов.
Отсюда такая инстинктивная любовь народа (сознание которого сегодня предельно зомбировано потреблением и шоу-бизнесом, гонкой по кругу в духе «зарабатывай, чтобы тратить» и т.п.) к асоциалам, даже преступникам.
Господство блатной культуры, цыганщины, шансона – доступная необразованному в структурализме и социопсихологии народу форма стихийного культурного протеста.
Жерар Депардье – глубоко народный артист.
Судя по его фильмам, Депардье органически ненавидит буржуазный истеблишмент.
Миллиардер и владелец винных подвалов? Самый популярный актер Европы второй половины ХХ века ненавидит буржуазный истеблишмент?
Конечно, актер и его роль – не одно и тоже. Нас предостерегают об этом тысячи кинокритиков. Они вопят об этом и умоляют нас не забывать.
Но слишком уж показательна цепь его фильмов – «Вальсирующие», «Прощай, самец!», «Вечернее платье», «Слишком красивая для тебя»…
Даже Ватель с его самоубийством из-за того, что, вроде бы, не доставили рыбу к трапезе короля, а, по сути, из-за невыносимости сосуществования свободного и страстного творца с миром жрущих и блудящих господ.
Остановимся на «Вальсирующих» - одном из первых фильмов Депардье.
Два подонка (но каких обаятельных, каких завораживающих!) ведут индивидуалистическую войну с обществом – с помощью воровства, насилия, секса и постулирования этики свободного человека, твердо знающего, в чем добро и зло, и выбирающих конфликт там, где они сталкиваются с обществом и его феноменами.
Они буквально прут навстречу этому конфликту. И не потому, что так написали в газетах или рассказали в университетах.
Их враги персонифицируются в парикмахерах, платных врачах и тюремщиках.
Их антибуржуазность не подразумевает аскезы. Когда есть бабки (естественно, отобранные у буржуа) – герой Депардье и его спутник шикуют: дорогие машины, хорошие костюмы, лучшие рестораны, гламурные шлюхи.
И, похоже, - это не просто эпизод кинобиографии месье Жерара – похоже, что это он сам.
Кино вторгается в жизнь, как писали в советских журналах: последние два президента Франции символизируют врагов героев «Вальсирующих».
Саркози – мент и тюремщик, Олланд – из семьи отоларинголога (не жителя социального квартала, естественно).
Можно выносить Де Голля – аристократа и солдата, можно выносить Миттерана – масона и социалиста, можно вынести Де Стэна, даже филолога Ширака…
Но вороватого и как-то жалко распутного (бросившего жену ради манекенщицы, почти шампунщицы – как по сюжету Блие) тюремщика, или примерного тихушника-социалиста – выносить невозможно.
Против этого восстает душа Франции – страны Вийона, Рембо, Бодлера, де Местра, де Сада, Жида, Блие и Депардье. Страны, во многом породившей и сформулировавшей философию радикального бунта личности против системы.
И душа Франции (то, что от нее сталось) бежит, эмигрирует…
Почему в Россию? Говорят налоги меньше… Возможно… Но не думаю.
Дело, кажется в том, что Россия при всей видимости государства и его надутых щеках, - страна, хранящая в себе «тайну беззакония» (по Достоевскому). Тайну последнего, глубинного сопротивления человека и человеческого беспощадной машине закона, порядка и социума.
Даже на уровне криминализации всех слоев общества, приоритета и права силы во всем – от экономики до политики.
Это насилие и произвол, как ни странно, более человечны и позволяют в большей мере сохранить в человеке человеческое (пусть и за счет неприятия и сопротивления), чем социальный зоопарк «цивилизованного мира».
Лучшим умам и сердцам Франции это понятно как никакой другой стране.
Русский бунт - бессмысленный и беспощадный? А французский с гильотинированием святых на фронтонах готических соборов – осмысленный?
Эта страна тоже прикоснулась к «тайне беззакония», причастилась ей. Пусть и более рационально.
Не в таком масштабе как мы, но - кажется, мы понимаем друг друга с полуслова – и левые, и правые. И Селин, и Арагон, и Апполинер – в России их читают.
«И пью я эту водку как огненную боль, и огненную боль я пью как алкоголь»… Это понятно русскому.
Депардье – наш. В России стало больше на еще одного стихийного анархиста.
И, слава Богу! Это делает ее еще более русской.
