Об исторических параллелях.
В июне 1863 года Россия переживала дни, схожие с теми, что переживает в июне 2014 года.
Тогда Англия, Франция и Австрия решили воспользоваться польским восстанием (мы его подавили), чтобы свести все старые и новые счёты с Россией.
России были направлены самые оскорбительные дипломатические ноты, с несомненным ожиданием того, что Россия обидится и наделает глупостей.
Под давлением вышеназванных держав, к дипломатическим нотам присоединились: Италия, Швеция, Испания, Дания, Голландия, Португалия, Турция и лично римский папа.
«Весь просвещённый мир».
Назревала война. 1812 год России не простили. Поражения России 1855 года в крымской компании для утоления аппетита Европе не хватило.
(Желающие могут подставить цифры «1945» и «1991» соответственно).
Это только наша прогрессивная интеллигенция думает, что «европейские демократии» если и были против нас, то исключительно в эпоху Советского Союза. И то лишь потому, что там имелся ГУЛАГ - ведь «европейские демократии» ужасно страдают, когда нарушаются права человека.
На самом деле «европейские демократии» безо всякого ГУЛАГа из века в век занимаются одним и тем же. Когда нужно выступить против России - все быстро находят общий язык и прощают друг другу мелкие обиды вроде грубых аннексий и прочих столетних войн.
Нас же интересует другой вопрос: как тогда, в 1863 году, реагировала российская столичная публика на происходящее?
А вот как.
Князь В.П. Мещерский вспоминал: «Во многих гостиных тогда говорилось о том, что необходимо отвечать чуть ли не покорно и почтительно».
Сестра поэта и дипломата Фёдора Тютчева писала тогда его дочери - внимание! - важная цитата: «Отец твой в отчаянии от антипатриотического настроения Петербурга».
Тютчев даже несколько раз расплакался на людях от бессилия и злости.
(Забегая вперёд, скажем, что министр иностранных дел Горчаков в тот год разрулил ситуацию в пользу России. Но не сразу).
Друзья мои!
Когда мы сегодня сетуем на «пятую колонну», а иные даже находят повод для ксенофобских намёков по поводу состава этой колонны, всё-таки не мешает помнить, что для России такая реакция прогрессивной общественности была характерна всегда.
Хотя, справедливости ради, всё-таки заметим, что в петербургских салонах тех времён тоже далеко не одна патентованная русская аристократия заседала: всевозможных «немцев» и прочих выходцев из «просвещённой Европы» там имелось огромное количество. Как же им ещё было реагировать? Патриотично, как Тютчев? С чего бы это? Они ж не дома. Они ж просто временно обитали в России.
Но, конечно, желали ей «только добра» и прочего «прогресса». Кто бы сомневался. И если бы им кто-нибудь сказал тогда, что они ведут себя не патриотично, не по-русски, они бы ужасно задрожали ноздрями, и стали бы перечислять, сколько они сделали «для этой страны», а так же, сколько сделали для этой страны их дедушка и двоюродный дядя.
Не забудем, к тому же, что позицию «немцев» очень часто поддерживали и «крайне русские», так что салат получался тот ещё.
А позиция Тютчева (Державина, Пушкина, Достоевского, Константина Леонтьева, Василия Розанова и т. д.) - это всегда была позиция меньшинства (если говорить про культурный истеблишмент и вообще «аристократию»).
Нужно помнить про это и относиться к сему обстоятельству спокойней.
Иногда позицию вышеназванных, так или иначе, поддерживало государство.
И тогда прогрессивная общественность кричала: «Оглянитесь, вы! Кому вы служите? Перед кем пали на колени? Вы продались палачам! Боже мой, как стыдно! Как же стыдно, Боже мой! Что ж, придите и топчите нас вместе с вашими жандармами!»
Иногда их позицию государство не поддерживало, а поддерживало позицию прогрессивной общественности, и тогда прогрессивная общественность ничего не кричала, потому что это только другие продаются, а они всегда живут по совести и верят в свои идеалы, даже если получают за веру в идеалы зарплату.
В любом случае, лето 2014 года - не первое такое лето в России. Всякое бывало. Да не всякий раз находился Горчаков.