https://m.lenta.ru/articles/2016/07/03/livonia_war
Антикремлевская пропаганда Стефана Батория
В европейских источниках часто говорится о лютой жестокости русских в Прибалтике, о бесчинствах и насилии над местным населением. Насколько это соответствовало действительности?
В XVI веке все войны были очень жестокими, в Европе воюющие стороны тоже не отличались особым гуманизмом. Иван Грозный никого не щадил - ни своих подданных, ни чужих, - поэтому в ходе ливонских походов было всякое. С другой стороны, после взятия Стефаном Баторием Великих Лук в 1580 году его европейские наемники учинили в городе страшную резню, в которой погибло более семи тысяч мирных русских жителей. По воспоминаниям современников, копыта польской конницы на городских мостовых тонули в потоках человеческой крови.
Другой вопрос, что слухи о невообразимых зверствах, творимых русскими, стали частью умелой и эффективной польской пропагандистской кампании. Стефан Баторий быстро сообразил, что для мотивации своего войска на войну нужно максимально демонизировать образ противника, представив его исчадием ада.
У польского короля в обозе была походная типография, которая после каждого крупного сражения печатала «летучие листки», повествующие об успехах польского оружия, а также о дикости и звериной лютости московитов. В дальнейшем эта печатная продукция огромными тиражами распространялась по всей Европе, формируя там антирусское общественное мнение. Ливонская война в этом смысле немало поспособствовала отчуждению Европы от России. 
Россия могла этому что-нибудь противопоставить?
Нет, не могла, поскольку в России в силу ее технологической отсталости не было своего книгопечатания. Иван Федоров попытался открыть в Москве первую типографию, но и ему в результате интриг пришлось бежать во Львов.
Как тогдашняя Европа воспринимала Россию?
Американский историк Ларри Вульф писал, что «если бы России не было, то Западу следовало бы ее выдумать». Европе был необходим наглядный образ своего антипода - некоей «антиевропы», на роль которой сначала была выбрана османская Турция, а со времени Ливонской войны - и Россия. Европейцам сущность собственного мира удобнее всего было описывать через обличение отрицательных качеств своих соседей - иногда настоящих, но зачастую придуманных.
Увы, этот культурный механизм продолжает действовать до сих пор. Смотреть на Россию позитивно Европа будет только тогда, когда у нее появится по-настоящему страшный и опасный враг, который затмит все негативные стереотипные представления о нашей стране. Хотя неясно, что хуже - быть вечным пугалом для Европы или вместе с ней оказаться перед лицом такого врага.