девочки, нашла очень интересную статью о родителях и детях. Она правда не о многодетности, но уверена что вам тоже будет интересно.
Взято тут http://politikus.ru/v-rossii/11229-oni-vybrali-rossiyu.html
Была в советские времена, если кто помнит, такая передача - "Они выбрали
СССР". Про жителей капстран, которые по каким-либо причинам перебрались
на правильную сторону Железного Занавеса. С началом "перестройки"
передачу, конечно, похоронили - модным стало рассказывать о крамаровых и
нуриевых, которые в чаяньи высокой оценки своего талантища
"перебрались" на Запад и там нашли большое творческое счастье,
непонятное совкобыдлу. Хотя на самом деле поток был обоюдным - более
того, потом "оттуда-сюда" был БОЛЬШЕ, хотя эта мысль нашим
современникам, отравленным огоньковщиной и прочей ересью, покажется
странной и непривычной - даже тем из них, кто стоит на патриотических
позициях.
Да, да. "Оттуда" "сюда" - ехали больше. Просто шума поднималось
меньше, так как это были самые обычные люди, а не "бАгема", живущая
вниманием к себе любимой.
Но ещё более странной будет для многих мысль, что с падением СССР
этот поток не иссяк. Уменьшился - но не прекратился. А в последнее
десятилетие - стал снова набирать силу.
И речь не идёт о чеченском шутовстве Депардье. Люди, обычные люди,
просто бегут подальше от обезумевших "гомосятских" властей, от массового
стукачества, обираловки, бездушия - на "русские просторы", где на самом
деле легко затеряться и жить сообразно с разумом и совестью, а не с
постановлениями муниципалитета, возглавляемого очередным агрессивным
..пником.
Многих сюда приводит и страх за детей и их будущность. Они хотят быть
уверены, что ребёнка не посадят на наркоту, не развратят на уроках, не
сделают истеричным бездельником, наконец - просто не заберут у
родителей, которые вопреки всему хотят воспитать его человеком. 
Вот именно о нескольких таких людях - точнее, их детях и комичных
(иногда) ситуациях, в которые они тут попадали, я и расскажу немного. Я
не буду называть ни мест, ни имён и фамилий. Я даже не стану освещать
подробно завязки и подробности историй - читатели, кому это будет
интересно, сами догадаются, о чём речь. Но эти истории - реальны. Мне
рассказывали их очевидцы, а нередко - и непосредственные участники.
Все имена юных героев - вымышлены.
* * *
Ганс, 11 лет, немец,
не хочу быть "немцем"!
Сама игра в войну меня покоробила и даже испугала. То, что русские
дети в неё увлечённо играют, я видел даже из окна нашего нового дома в
большом саду на окраине. Мне казалось диким, что мальчики 10-12 лет
могут с таким азартом играть в убийство. Я даже поговорила об этом с
классной руководительницей Ганса, но она совершенно неожиданно,
внимательно меня выслушав, спросила, играете ли Ганс в компьютерные игры
со стрельбой и знаю ли я, что там показывают на экране? Я смутилась и
не нашлась с ответом. Дома, я имею в виду, в Германии, я была не очень
довольна тем, что он много сидит за такими игрушками, но так его по
крайней мере не тянуло на улицу, и я могла быть за него спокойна. Кроме
того, компьютерная игра - это ведь не реальность, а тут всё происходит с
живыми детьми, разве нет? Я даже хотела это сказать, но вдруг остро
ощутила свою неправоту, для которой у меня тоже не нашлось слов.
Классная руководительница смотрела на меня очень внимательно, но
по-доброму, и потом сказал мягко и доверительно: "Послушайте, вам тут
будет непривычно, поймите. Но ваш сын - не вы, он мальчик, и, если вы не
станете ему мешать расти, как здешние дети, то с ним не произойдёт
ничего плохого - разве что тоже только непривычное. А на самом деле
плохие вещи, я думаю, одинаковы и у нас, и в Германии." Мне показалось,
что это мудрые слова, и я немного успокоилась.
Раньше сын никогда не играл в войну и даже не держал в руках
игрушечного оружия. Надо сказать, он не часто просил у меня какие-то
подарки, довольствуясь тем, что покупала ему я или что он сам покупал на
карманные деньги. Но тут он очень настойчиво стал просить у меня
игрушечный автомат, потому что ему не нравится играть чужими, хотя ему
даёт оружие один мальчик, который ему очень нравится - он назвал
мальчика, и я заранее этого нового друга невзлюбила. Но отказывать не
хотелось, тем более, что, посидев с самого начала над расчётами, я
поняла поразительную вещь: жизнь в России - дешевле, чем у нас, просто
очень непривычен её внешний антураж и какая-то беспечность и
непричёсанность. В майские выходные (их тут несколько) мы пошли за
покупками; новый друг Ганса присоединился к нам, и я вынуждена была
изменить своё мнение о нём, хотя и не сразу, потому что он явился
босиком, и на улице, идя рядом с мальчиками, я была натянута, как струна
- мне казалось каждую секунду, что сейчас нас просто задержат, и мне
придётся объяснять, что я не мать этого мальчика. Но несмотря на его
внешний вид, он оказался очень воспитанным и культурным. Кроме того, в
Австралии я видела, что многие дети тоже ходят примерно в таком виде.
Покупка производилась со знанием дела, с обсуждением оружия и даже
его примеркой. Я чувствовала себя главарём банды. В конце концов мы
купили какой-то пистолет (мальчики его называли, но я забыла) и автомат,
в точности такой, какими пользовались наши, немецкие солдаты в
последнюю Мировую войну. Теперь мой сын был вооружён и мог принимать
участие в боевых действиях.
Уже позже я узнала, что сами боевые действия ему доставили сперва
немало огорчений. Дело в том, что у русских детей есть традиция делиться
в такой игре на команды с названиями настоящих народов - как правило,
тех, с которыми русские воевали. И, конечно, почётным считается быть
"русским", из-за раздела на команды даже возникают драки. После того,
как Ганс принёс в игру своё новое оружие такого характерного вида - его
тут же записали в "немцы". В смысле, в гитлеровские нацисты, чего он,
разумеется, не хотел.
Ему возражали, причём с точки зрения логики вполне резонно: "Почему
не хочешь, ты же немец!" "Но я не такой немец!" - вопил мой несчастный
сын. Он уже успел посмотреть по телевидению несколько очень неприятных
фильмов и, хотя я понимаю, что показанное там - правда, и мы на самом
деле виноваты, но мальчику одиннадцати лет объяснить это трудно: "таким"
немцем он быть наотрез отказывался.
Выручил Ганса, да и всю игру, тот самый мальчик, новый друг моего
сына. Я передаю его слова так, как мне их передал Ганс - видимо,
дословно: "Тогда знаете что?! Будем все вместе воевать против
американцев!"
Это совершенно безумная страна. Но мне тут нравится, и моему мальчику тоже.
Макс, 13 лет, немец,
кража со взломом из соседского погреба
(не первая кража со взломом на его счету, но первая - в России)
Пришедший к нам участковый был очень вежлив. Это вообще общее место у
русских - к иностранцам из Европы они относятся
робко-вежливо-настороженно, очень много нужно времени, чтобы тебя
признали "своим". Но вещи, которые он говорил, нас напугали.
Оказывается, Макс совершил УГОЛОВНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ - КРАЖУ СО ВЗЛОМОМ! И
нам повезло, что ему ещё нет 14 лет, иначе мог бы рассматриваться вопрос
о сроке реального заключения до пяти лет! То есть, от преступления по
полной ответственности его отделяли те три дня, которые оставались до
его дня рождения! Мы не верили своим ушам. Оказывается, в России с 14
лет можно по-настоящему сесть в тюрьму! Мы пожалели, что приехали. На
наши робкие расспросы - мол, как же так, почему ребёнок должен отвечать с
такого возраста - участковый удивился, мы просто не поняли друг друга.
Мы привыкли, что в Германии ребёнок находится в сверхприоритетном
положении, максимум, что грозило бы Максу за такое на старой родине -
профилактическая беседа. Впрочем, участковый сказал, что всё-таки едва
ли суд назначил бы нашему сыну даже после 14 лет настоящий тюремный
срок; это очень редко делают с первого раза за преступления, не
связанные с покушением на безопасность личности. Ещё нам повезло, что
соседи не написали заявления (в России это играет большую роль - без
заявления пострадавшей стороны не рассматривают и более серьёзные
преступления), и нам не придётся даже платить штраф. Нас это тоже
удивило - сочетание такого жестокого закона и такой странной позиции
людей, не желающих им пользоваться. Помявшись перед самым уходом,
участковый спросил, склонен ли Макс вообще к асоциальному поведению.
Пришлось признать, что склонен, более того - ему не нравится в России,
но связано это, конечно с периодом взросления и должно пройти с
возрастом. На что участковый заметил, что мальчишку надо было выдрать
после первой же его выходки, и дело с концом, а не ждать, пока он
вырастет в вора. И ушёл.
Нас это пожелание из уст стража порядка тоже поразило. Мы, честно
говоря, и не думали в тот момент, как близки к исполнению пожеланий
офицера.
Сразу после его ухода муж поговорил с Максом и потребовал от него
пойти к соседям, извиниться и предложить отработать ущерб. Начался
грандиозный скандал - Макс наотрез отказывался так поступать. Дальнейшее
описывать я не буду - после очередного очень грубого выпада в наш адрес
сына муж сделал именно так, как советовал участковый. Сейчас я осознаю,
что это выглядело и было более смешно, чем на самом деле сурово, но
тогда это поразило меня и потрясло Макса. Когда муж его отпустил - сам
потрясённый тем, что сделал - наш сын убежал в комнату. Видимо, это был
катарсис - до него вдруг дошло, что отец намного сильнее физически, что
ему некуда и некому пожаловаться на "родительское насилие", что от него
ТРЕБУЕТСЯ возместить ущерб самому, что он находился в шаге от настоящих
суда и тюрьмы. В комнате он плакал, не напоказ, а по-настоящему. Мы
сидели в гостиной, как две статуи, ощущая себя настоящими преступниками,
более того - нарушителями табу. Мы ждали требовательного стука в дверь.
В наших головах роились ужасные мысли - о том, что сын перестанет нам
доверять, что он совершит самоубийство, что мы нанесли ему тяжкую
психическую травму - в общем, множество тех слов и формул, которые мы
заучили на психотренингах ещё до рождения Макса.
К ужину Макс не вышел и крикнул всё ещё со слезами, что будет есть в
своей комнате. К моему удивлению и ужасу муж ответил, что в этом случае
ужина Макс не получит, а если он не будет сидеть за столом через минуту,
то не получит и завтрака.
Макс вышел через полминуты. Я таким его ещё никогда не видела.
Впрочем, мужа я тоже не видела таким - он отправил Макса умываться и
приказал, когда тот вернулся, попросить сперва прощенья, а потом
разрешения сесть за стол. Я была поражена - Макс делал всё это, угрюмо,
не поднимая на нас глаз. Перед тем, как начать есть, муж сказал:
"Послушай, сынок. Русские воспитывают своих детей именно так, и я буду
тебя воспитывать так. Глупости кончились. Я не хочу, чтобы ты попал за
решётку, думаю - ты тоже этого не хочешь, и ты слышал, что сказал
офицер. Но я не хочу ещё и того, чтобы ты вырос бесчувственным
бездельником. И вот тут мне плевать на твоё мнение. Завтра ты пойдёшь к
соседям с извинениями и будешь работать там и так, где и как они скажут.
Пока не отработаешь сумму, которой ты их лишил. Ты понял меня?"
Макс несколько секунд молчал. Потом поднял глаза и ответил негромко, но отчётливо: "Да, пап."...
...Вы не поверите, но у нас не просто более не было нужды в таких
диких сценах, как разыгравшаяся в гостиной после ухода участкового -
нашего сына словно бы подменили. Первое время я даже боялась этой
перемены. Мне казалось, что Макс затаил обиду. И только через месяц с
лишним я поняла, что ничего подобного нет. И ещё я поняла гораздо более
важную вещь. В нашем доме и за наш счёт много лет жил маленький (и уже
не очень маленький) деспот и бездельник, который вовсе нам не доверял и
не смотрел на нас, как на друзей, в чём нас убеждали те, по чьим
методикам мы его "воспитывали" - он нас втайне презирал и нами умело
пользовался. И виноваты в этом были именно мы - виноваты в том, что вели
себя с ним так, как нам внушили "авторитетные специалисты". С другой
стороны - был ли в Германии у нас выбор? Нет, не было, честно говорю я
себе. Там на страже нашего страха и детского эгоизма Макса стоял нелепый
закон. Здесь выбор - есть. Мы его сделали, и он оказался верным. Мы
счастливы, а главное - на самом деле счастлив Макс. У него появились
родители. А у меня и мужа - сын. А у нас - СЕМЬЯ.
Микко, 10 лет, финн,
настучал на одноклассников
Его вчетвером избили одноклассники. Как мы поняли - избили не очень
сильно, сбили с ног и настукали рюкзаками. Причиной было то, что Микко
наткнулся на двоих из них, курящих за школой в саду. Ему тоже предложили
курить, он отказался и тут же сообщил об этом учительнице. Она наказала
маленьких курильщиков, отобрав у них сигареты и заставив мыть полы в
классе (что нас само по себе поразило в этой истории). Микко она не
назвала, но догадаться о том, кто рассказал про них, было легко.
Он был в полном расстройстве и не столько даже переживал побои,
сколько недоумевал - разве о таких вещах не надо докладывать
учительнице?! Пришлось объяснить ему, что у русских детей не принято так
делать, напротив - принято молчать о таких вещах, даже если напрямую
спросят взрослые. Мы были злы и на себя - мы не объяснили этого сыну. Я
предложила мужу рассказать учительнице или поговорить с родителями тех,
кто участвовал в нападении на Микко, однако, обсудив этот вопрос, мы
отказались от таких действий. Между тем наш сын не находил себе места.
"Но тогда получается, что теперь меня будут презирать?!" - спросил он.
Он был в ужасе. Он был похож на человека, попавшего к инопланетянам и
обнаружившего, что ничего не знает об их законах. А мы ничего не могли
ему посоветовать, потому что ничто из предыдущего опыта нам не
подсказывало, как тут быть. Меня лично злила здесь какая-то русская
двойная мораль - разве можно учить детей говорить правду и тут же
приучать, что говорить правду нельзя?! Но в то же время мучили меня и
какие-то сомнения - что-то мне подсказывало: не всё так просто, хотя
сформулировать это я не могла. Муж между тем думал - лицо у него было
угрюмое. Вдруг он взял Микко за локти, поставил перед собой и сказал
ему, сделав мне жест, чтобы я не вмешивалась: "Завтра просто скажи тем
ребятам, что ты не хотел доносить, ты не знал, что нельзя и ты просишь
прощенья. Они станут над тобой смеяться. И тогда ты ударишь того, кто
засмеётся первым." "Но папа, они меня по-настоящему изобьют!" - захныкал
Микко. "Я знаю. Ты будешь отбиваться и тебя изобьют, потому что их
много. Но ты сильный, и ты тоже успеешь ударить не раз. А потом, на
следующий день, ты снова повторишь то же самое и, если кто-то засмеётся,
ты снова его ударишь." "Но папаааа!" - Микко почти взвыл, однако отец
его оборвал: "Ты сделаешь так, как я сказал, понял?!" И сын кивнул, хотя
на глазах у него были слёзы. Отец ещё добавил: "Я узнаю специально, был
разговор или нет."
На следующий день Микко побили. Довольно сильно. Я не находила себе
места. Муж тоже мучился, я это видела. Но к нашему изумлению и радости
Микко, через день драки не было. Он прибежал домой очень весёлый и
взахлёб рассказал, что он сделал так, как велел отец, и никто не стал
смеяться, только кто-то буркнул: "Да хватит, слышали уже все..." Самое
странное на мой взгляд, что с этого момента класс принял нашего сына
совершенно за своего, и никто не напоминал ему о том конфликте.
Зорко, 13 лет, серб,
о беспечности русских
Сама страна Зорко очень понравилась. Дело в том, что он не помнит,
как бывает, когда нет войны, взрывов, террористов и прочего. Он родился
как раз во время Отечественной Войны 99-го и фактически всю жизнь прожил
за колючей проволокой в анклаве, а у меня над кроватью висел автомат.
Два ружья с картечью лежали на шкафу у внешнего окна. Пока мы не
оформили тут два ружья, Зорко был в постоянном беспокойстве. Ещё его
настораживало, что окна комнаты выходят на лес. В общем, попасть в мире,
где никто не стреляет иначе как в лесу на охоте, для него было
настоящим откровением. Старшая наша девочка и младший брат Зорко всё
приняли намного быстрей и спокойней в силу своего возраста.
Но больше всего моего сына поразило и ужаснуло то, что русские дети
невероятно беспечны. Они готовы дружить с кем угодно, как говорят
русские взрослые "лишь бы человек был хороший". Зорко быстро с ними
сошёлся, и то, что он перестал жить в постоянном ожидании войны - в
основном их заслуга. Но нож с собой он носить так и не перестал, и ещё с
его лёгкой руки почти все мальчики из его класса стали носить с собой
какие-то ножи. Просто потому, что мальчишки хуже обезьян, подражание у
них в крови.
Так вот о беспечности. В школе учатся несколько мусульман из разных
народов. Русские дети с ними дружат. Зорко с первого же дня поставил
границу между собой и "муслиманцы" - он их не замечает, если те
достаточно далеко, если оказываются рядом - третирует, отталкивает,
чтобы куда-то пройти, резко и ясно угрожает побоями даже в ответ на
обычный взгляд, говоря, что на серба и "правосълавца" в России они не
имеют права поднимать глаза. У русских детей подобное поведение вызвало
изумление, у нас даже были некоторые, небольшие, правда, проблемы со
школьным начальством. Сами эти мусульмане вполне мирные, я бы даже
сказал - вежливые люди. Я говорил с сыном, но он ответил мне, что я хочу
обмануть сам себя и что я сам ему рассказывал, что на Косове они тоже
были сначала вежливые и мирные, пока их было мало. Русским мальчикам он
тоже про это рассказывал много раз и всё время повторяет, что они
слишком добрые и слишком беспечные. Ему тут очень нравится, он буквально
оттаял, но при этом мой сын убеждён, что нас и здесь ждёт война. И,
похоже, готовится воевать всерьёз.
Энн, 16 лет и Билл, 12 лет, американцы, что такое работа?
Предложения поработать бэбиситтером вызывали у людей либо недоумение,
либо смех. Энн была крайне расстроена и очень удивилась, когда я
пояснил ей, заинтересовавшись проблемой, что у русских не принято
нанимать людей для наблюдения за детьми старше 7-10 лет - они сами
играют, сами гуляют и вообще вне школы или каких-то кружков и секций
предоставлены самим себе. А за детьми младшего возраста чаще всего
наблюдают бабушки, иногда - матери, и только для совсем малышей
состоятельные семьи нанимают иногда нянь, но это бывают не
девочки-старшеклассницы, а женщины с солидным опытом, зарабатывающие
этим на жизнь.
Так моя дочь осталась без заработка. Ужасная потеря. Страшные русские обычаи.
Через короткое время удар был нанесён и Биллу. Русские очень странный
народ, они не стригут свои газоны и не нанимают детей на развозку
почты... Работа, которую нашёл Билл, оказалась "работой на плантации" -
за пятьсот рублей он полдня вскапывал ручной лопатой здоровенный огород у
какой-то милой старушки. То, во что он превратил свои руки, напоминало
отбивные с кровью. Впрочем, в отличие от Энн, сынок отнёсся к этому
скорей с юмором и уже вполне серьёзно заметил, что это может стать
неплохим бизнесом, когда руки попривыкнут, надо только развесить
объявления, желательно цветные. Энн он предложил войти в долю с
прополкой - опять же ручным выдёргиваньем сорняков - и они тут же
поругались.
Чарли и Чарлин, 9 лет, американцы,
особенности русского мироощущения в сельской местности.
У русских есть две неприятные особенности. Первая - что в разговоре
они норовят схватить тебя за локоть или плечо. Вторая - они невероятно
много пьют. Нет, я знаю, что на самом деле многие народы на Земле пьют
больше русских. Но русские пьют очень открыто и даже с каким-то
удовольствием.
Тем не менее, эти недостатки вроде бы искупались замечательной
местностью, в которой мы поселились. Это была просто-напросто сказка.
Правда, сам населённый пункт напоминал населённый пункт из
фильма-катастрофы. Муж сказал, что здесь так почти везде и что на это не
стоит обращать внимания - люди тут хорошие.
Я не очень поверила. А наши близнецы были, как мне казалось, немного напуганы происходящим.
Окончательно повергло меня в ужас то, что в первый же учебный день,
когда я как раз собиралась подъехать за близнецами на нашей машине (до
школы было около мили), их уже привёз прямо к дому какой-то не совсем
трезвый мужик на жутком полуржавом джипе, похожем на старые форды.
Передо мной он долго и многословно извинялся за что-то, ссылался на
какие-то праздники, рассыпался в похвалах моим детям, передал от кого-то
привет и уехал. Я обрушилась на моих невинных ангелочков, бурно и
весело обсуждавших первый день учёбы, со строгими вопросами: разве мало я
им говорила, чтобы они НИКОГДА НЕ СМЕЛИ ДАЖЕ БЛИЗКО ПОДХОДИТЬ К ЧУЖИМ
ЛЮДЯМ?! Как они могли сесть в машину к этому человеку?!
В ответ я услышала, что это не чужой человек, а заведующий школьным
хозяйством, у которого золотые руки и которого все очень любят, и у
которого жена работает поваром в школьной столовой. Я обмерла от ужаса. Я
отдала своих детей в притон!!! А так всё мило казалось с первого
взгляда... У меня в голове крутились многочисленные истории из прессы о
царящих в русской глубинке диких нравах...
...Не стану далее вас интриговать. Жизнь здесь оказалась на самом
деле замечательной, и особенно замечательной для наших детей. Хотя
боюсь, что я получила немало седых волос из-за их поведения. Мне
невероятно трудно было привыкнуть к самой мысли, что девятилетние (и
десяти-, и так далее позже) мои дети по здешним обычаям считаются
во-первых более чем самостоятельными. Они уходят гулять со здешними
ребятишками на пять, восемь, десять часов - за две, три, пять миль, в
лес или на жуткий совершенно дикий пруд. Что в школу и из школы тут все
ходят пешком, и они тоже вскоре начали поступать так же - я уже просто
не упоминаю. А во-вторых, тут дети во многом считаются общими. Они
могут, например, зайти всей компанией к кому-нибудь в гости и тут же
пообедать - не выпить чего-нибудь и съесть пару печений, а именно плотно
пообедать, чисто по-русски. Кроме того, фактически каждая женщина, в
поле зрения которой они попадают, тут же берёт на себя ответственность
за чужих детей как-то совершенно автоматически; я, например, научилась
так поступать только на третий год нашего тут пребывания.
С ДЕТЬМИ ЗДЕСЬ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ СЛУЧАЕТСЯ. Я имею в виду - им не
грозит никакая опасность от людей. Ни от каких. В больших городах,
насколько мне известно, ситуация больше похожа на американскую, но здесь
это так и именно так. Конечно, дети сами могут нанести себе немалый
вред, и я первое время пыталась это как-то контролировать, но это
оказалось просто невозможно. Меня сперва поражало, насколько бездушны
наши соседи, которые на вопрос о том, где их ребёнок, отвечали
совершенно спокойно "бегает где-то, к обеду прискачет!" Господи, в
Америке это - подсудное дело, такое отношение! Прошло немало времени,
прежде чем я поняла, что эти женщины намного мудрее меня, а их дети куда
приспособленней к жизни, чем мои - по крайней мере, какими они были в
начале.
Мы, американцы, гордимся своими навыками, умениями и практичностью.
Но, пожив здесь, я поняла с печалью, что это - сладкий самообман. Может
быть - когда-то было так. Сейчас мы - и особенно наши дети - рабы
комфортабельной клетки, в прутья которой пропущен ток, совершенно не
допускающий нормального, свободного развития человека в нашем обществе.
Если русских каким-то образом отучить пить - они легко и без единого
выстрела покорят весь современный мир. Это я заявляю ответственно.
Адольф Брейвик, 35 лет, швед, отец троих детей.
То, что русские, взрослые, могут ссориться и скандалить, что под
горячую руку может вздуть жену, а жена отхлестать полотенцем ребёнка -
НО ПРИ ЭТОМ ОНИ ВСЕ НА САМОМ ДЕЛЕ ЛЮБЯТ ДРУГ ДРУГА И ДРУГ БЕЗ ДРУГА ИМ
ПЛОХО - в голову человека, переделанного под принятые в наших родных
краях стандарты, просто не укладывается. Я не скажу, что я это одобряю,
такое поведение многих русских. Я не считаю, что бить жену и физически
наказывать детей - это верный путь, и сам я так никогда не делал и не
стану делать. Но я просто призываю понять: семья здесь - это не просто
слово. Из русских детских домов дети убегают к родителям. Из наших
лукаво названных "замещающих семей" - практически никогда. Наши дети до
такой степени привыкли, что у них в сущности нет родителей, что они
спокойно подчиняются всему, что делает с ними любой взрослый человек.
Они не способны ни на бунт, ни на побег, ни на сопротивление, даже когда
дело идёт об их жизни или здоровье - они приучены к тому, что являются
собственностью не семьи, а ВСЕХ СРАЗУ.
Русские дети - бегут. Бегут нередко в ужасающие бытовые условия. При
этом в детских домах России вовсе не так страшно, как мы привыкли
представлять. Регулярная и обильная еда, компьютеры, развлечения, уход и
присмотр. Тем не менее побеги "домой" очень и очень часты и встречают
полное понимание даже среди тех, кто по долгу службы возвращает детей
обратно в детский дом. "А чего вы хотите? - говорят они совершено
непредставимые для нашего полицейского или работника опеки слова. - Там
же ДОМ." А ведь надо учесть, что в России нет и близко того
антисемейного произвола, который царит у нас. Чтобы русского ребёнка
отобрали в детский дом - в его родной семье на самом деле должно быть
УЖАСНО, поверьте мне.
Нам трудно понять, что, в общем-то, ребёнок, которого нередко бьёт
отец, но при этом берёт его с собой на рыбалку и учит владеть
инструментами и возиться с машиной или мотоциклом - может быть гораздо
счастливей и на самом деле гораздо счастливей, чем ребёнок, которого
отец и пальцем не тронул, но с которым он видится пятнадцать минут в
день за завтраком и ужином. Это прозвучит крамольно для современного
западного человека, но это правда, поверьте моему опыту жителя двух
парадоксально разных стран. Мы так постарались по чьей-то недоброй
указке создать "безопасный мир" для своих детей, что уничтожили в себе и
в них всё человеческое. Только в России я действительно понял, с ужасом
понял, что все те слова, которыми оперируют на моей старой родине,
разрушая семьи - на самом деле являются смесью несусветной глупости,
порождённой больным рассудком и самого отвратительного цинизма,
порождённого жаждой поощрений и страхом потерять своё место в органах
опеки. Говоря о "защите детей", чиновники в Швеции - и не только в
Швеции - разрушают их души. Разрушают бесстыдно и безумно. Там я не мог
сказать этого открыто. Здесь - говорю: моя несчастная родина тяжко
больна отвлечёнными, умозрительными "правами детей", ради соблюдения
которых убиваются счастливые семьи и калечатся живые дети.
Дом, отец, мать - для русского это вовсе не просто слова-понятия. Это
слова-символы, почти сакральные заклинания. Поразительно, что у нас
такого - нет. Мы не ощущаем связи с местом, в котором живём, даже очень
комфортабельным местом. Мы не ощущаем связи с нашими детьми, им не нужна
связь с нами. И, по-моему, всё это было отобрано у нас специально. Вот -
одна из причин, по которой я сюда приехал. В России я могу ощущать себя
отцом и мужем, моя жена - матерью и женой, наши дети - любимыми детьми.
Мы люди, свободные люди, а не наёмные служащие госкорпорации с
ограниченной ответственностью "Семья". И это очень приятно. Это
комфортно чисто психологически. До такой степени, что искупает целую
кучу недостатков и нелепостей жизни здесь.
Честное слово, я верю, что у нас в доме живёт домовой, оставшийся от
прежних хозяев. Русский домовой, добрый. И наши дети верят в это.