«Я не сука, я мать пятерых детей!»
Многодетные семьи по всей стране доведены до крайней степени отчаяния, которая выводит матерей на улицы. А там их ждут нецензурная брань омоновцев, автозаки, больница и суд. Ждем бабьего бунта?
Оксану тащили в автозак два омоновца с выражением досады на лицах. Один что-то коротко, будто давясь ругательством, сказал ей. И тут бьющаяся в цепких руках женщина стала кричать в голос: «Я не сука, я не сука! Я мать пятерых детей».
В этом крике — краткая формулировка противостояния власти и матерей, квинтэссенция диалога, а точнее, его видимости на тему «государственная забота о детях». Декларируемая забота предполагает, что за самое ничтожное пособие на ребенка нужно быть благодарным до патриотических судорог, а не садиться у порога офиса партии власти с требованиями.
В автозак Оксану Рыжкову, Екатерину Мальдон и Ирину Калмыкову — многодетных матерей, устроивших голодовку 28 мая на пороге московской штаб-квартиры «Единой России», тащили за день до самой лицемерной даты отечественного календаря — Дня защиты детей. Видимо, для того, чтобы пресечь материнскую защиту собственных детей так, чтобы впредь неповадно было. Основное требование женщин — решение их жилищных проблем.
В результате превентивных мер Оксана Рыжкова была доставлена из ОВД в больницу с сердечным приступом, множественными синяками и ушибом грудной клетки. Екатерина Мальдон и Ирина Калмыкова перешли на сухую голодовку уже в камере ОВД «Мещанское».
Быстрее всего на акцию задержания протестующих среагировали не депутаты Госдумы и господин Астахов, а пресс-служба «ЕдРа», сделавшая в тот же день заявление, из которого следовало, что женщины, просидевшие три дня на пороге их офиса, оказались недоговороспособными и, более того, провокаторами, которые намеревались облить краской вывеску и стены офиса.
Думаю, что стоит написать подробнее о нарушительницах общественного порядка.
У Екатерины Мальдон четыре сына, москвичка. Зарабатывает книжной торговлей. После развода живет вместе с сестрой и детьми на 14 квадратных метрах. Когда была приглашена год назад на слушания в Общественную палату, то сказала, что в их квартире «площадь на человека меньше, чем на кладбище». Была уверена в том, что получит субсидию, как многодетная мать, на приобретение жилья. А в июне 2012 года вышло постановление правительства Москвы, которое существенно ограничило размер субсидии, на которую она рассчитывала. Теперь принято присоединять к квадратным метрам нуждающейся матери квадратные метры собственности бывших мужей, аргументируя это тем, что ребенок имеет на нее право. Екатерина билась по всем инстанциям до последнего. В апреле на встрече с многодетными сотрудник департамента жилищной политики и жилищного фонда Москвы г-н Серик на вопрос, как ребенок может воспользоваться жилплощадью отца, ответил, надо полагать, не всерьез: «Подавайте в суд, а потом пусть ребенок вселяется с приставами и автоматчиками».
Оксана Рыжкова — одинокая мать пятерых детей из Набережных Челнов. Живут 10 лет в одной комнате ветхого общежития. Только с появлением в семье пятого ребенка поставили на льготную очередь. Очередь двигалась медленно, за это время две старшие дочери Оксаны родили детей, и теперь в 27-метровой комнате живут 8 человек. Оксану тут же сняли с льготной очереди на субсидию, объяснив это тем, что они теперь не одна многодетная семья, а три обычных.
Ирина Калмыкова — одинокая мать троих детей. Приехала в Москву из Ханты-Мансийска четыре года назад. Там был бизнес и дом. Пережила рейдерский захват и пожар в доме. Дети чудом уцелели. Мэрия Ханты-Мансийска отказалась помогать, сославшись на то, что они не стояли в очереди на жилье. Доказать, что поджог был намеренным, не удалось, в итоге они потеряли прописку. Работу без прописки у себя в городе Ирина найти не смогла. Бежали в Москву в надежде как-то выжить. Итог — комната в общаге и невозможность законно получить регистрацию. С невероятным трудом удалось пристроить младшего сына в школу.
А теперь о главном. О том, чего хотят многодетные матери. Хотят в общем-то малого — доступного арендного жилья, съем которого субсидировало бы государство.
На все остальное они заработают сами. Заработают даже в этих условиях, опираясь на старших детей и собственные недюжинные силы.
Этих женщин имел в виду человек в бронежилете, который, волоча Оксану к автозаку, обронил: «Сука»?
В пятницу, когда Мещанский суд приговорил Екатерину Мильдон и Ирину Калмыкову к выплате административного штрафа в 15 тысяч рублей за незаконное проведение акции и по тысяче за оказание сопротивления властям, волгоградские матери объявили трехдневную голодовку, заявив, что если она не принесет результатов, то станет бессрочной. Требования уже шире — женщины хотят ответа на вопрос, почему на детские сады, роддома, реабилитацию детей-инвалидов денег нет, а на новую резиденцию для губернатора стоимостью 200 миллионов рублей и финансирование лояльных ему СМИ с бюджетом 300 миллионов деньги есть.
До чего вообще нужно довести мам нашей Родины, чтобы в списке из 13 требований значилось восстановление закрытых молочных кухонь и ремонт городского детско-юношеского центра?
Материнский бунт, если, не дай бог, он накроет Россию, будет сокрушительным. За собственное дитя настоящая мать будет биться до последнего. Глотку выгрызет за то, чтобы ее не унижали ежемесячным пособием на ребенка в 144 рубля, как в городе Сочи, чтобы не смели в чиновничьих кабинетах брезгливо бросать в спину: «Понарожали».
И последнее. Интересно знать, какую строку бюджета Родины пополнят штрафы наказанных матерей?
P.S. На момент подписания номера, в субботу, Оксана Рыжкова оставалась в больнице, Екатерина Мальдон и Ирина Калмыкова вернулись к офису «Единой России» и продолжили голодовку.
http://www.novayagazeta.ru/society/58420.html
Сколько еще над матерьми будут издеваться?