В 1939—1940 годах часть территории города Калязин, включая все основные памятники истории и архитектуры, была затоплена при строительстве Угличской ГЭС. Была частично затоплена и колокольня Никольского собора. 
Вроде бы дело было так. Все строения в зоне затопления должны были быть либо разрушены, либо перенесены в незатопляемое место. Перенести каменный собор невозможно и его, как и все каменные строения, начали рушить. Однако, один из энтузиастов-архитекторов встал грудью на пути ломателей, даже в Москву ездил, но уговорил оставить колокольню собора, как маяк, ведь Волга в этом месте делает крутой поворот, почти под острым углом. Есть, правда, версия, что колокольню не взорвали потому, что просто не успели до весеннего паводка, но она не выдерживает никакой критики, ведь снос контролировал всемогущий НКВД, не взорвали с этом году, взорвали бы в следующем. Так же несостоятельна версия о нехватке взрывчатки, по той же самой причине.
Другое дело - колокол, который висел на самом верхнем ярусе колокольни. Его нужно было снять. Все мы видели кадры кинохроники, где колокол выталкивают сквозь арочный проём какой-то колокольни, и он падает, разбиваясь о землю. Так же должно было произойти и в Калязине. Колокол сняли с подвеса и опустили на брёвна, уложенные в проём арки. И тут оказалось, что колокол просто не проходит в этот проём, не то выше, не то шире его. Поскольку уже имелось высочайшее указание не взрывать колокольню, ярус не стали сносить, а растёсывать арочный проём долго (а весенний паводок уже не за горами), надо было опустить колокол ярусом ниже, где проём шире. При опускании временный подвес не выдержал, и колокол рухнул на подготовленные ниже лаги. Многотонная (501 пуд) махина легко проломила их, как и все перекрытия нижних ярусов. Так получилось, что колокол падал ровно и не стремительно, задерживаясь на каждом перекрытии, и, в конце концов, стал на свод подвала колокольни, который подумал-подумал, да и проломился тоже. Из открытых створок ворот нижнего яруса вынесло клубы кирпичной пыли, какие-то бумажки, щепки, раздался гул, дрогнула земля. В результате колокол оказался в глубоком подвале.
Понятно, что к такому повороту событий товарищи оказались не готовы. Всё было подготовлено к тому, чтобы опускать колокол, а не поднимать его. Было понятно, что до паводка просто не управиться, и на колокол просто махнули рукой. К началу лета, когда паводок спал, оказалось, что подвал залит водой. И на колокол снова махнули рукой, теперь уже надолго (казалось бы - навсегда, но - нет).
К началу войны уровень водохранилища достиг проектной отметки, и колокольня оказалась отдалена от берега на добрых 200 метров. Основание колокольни ушло под семиметровый слой воды, почти полтора яруса. Белоснежная игла посреди голубых волн, это красиво, но местные жители не радовались, для них, тех, кто остался жить в Калязине, а не переехал в другой город, колокольня стала символом убийства города. И они её не жаловали. Кроме, разумеется, вездесущих мальчишек, которые с открытием купального сезона немедленно поплыли на колокольню. Именно они принесли первый слух о том, что колокол, лежащий в затопленном подвале колокольни, гудит. Сказки это, говорили взрослые, этого не может быть. Однако, может. В ясную лунную ночь, в начале июня 1941-го года, колокол ударил в первый раз. На следующую ночь город уже не спал. Колокол начал бить. Не часто, раз в несколько минут, но зато до самого утра.
Старики сказали, что это набат, что - к войне. И в ночь на 22 июня колокол уже бил всю ночь часто и сильно. Низкий гул разносился водами на многие километры, набат слышали во всех прибрежных деревнях, даже некоторые кашинцы (от Калязина до Кашина по прямой около 20 км) говорили, что слышали его. Известие о начале войны все восприняли уже как ожидаемое событие...
После июня колокол затих вроде, а в начале зимы, прямо из поло льда, снова раздался набат... Это было аккурат перед началом контрнаступления под Москвой. Заметили калязинцы, что колокол начинает бить перед началом больших сражений, перед Сталинградской битвой, перед Курской. В конце апреля 45-го звонил долго, предвещая битву за Берлин.
Долгое время было загадкой, с чего это он бил в ночь на 6-е августа и 9-е в 45-м году, пока не было объявлено об атомных бомбардировках японских городов. Но именно после августовского набата местное партийное руководство предприняло первые шаги по решению вопроса о том, как надо реагировать на такие "предупреждения". Было написано секретное письмо в тверской обком партии. Реакции долго не было, однако летом 46-го года из полусекретной конторы ЭПРОН (экспедиция подводных работ особого назначения) пришёл водолазный бот. Причалив непосредственно к колокольне, с него спустились в воду два водолаза. Одному из них удалось просунуть руку под колокол, нащупать его язык и прикрепить проволокой, исключив, таким образом, возможность боя. И колокол затих... ненадолго.
Особой надежды, на то, что колокол умолк навсегда, у местных жителей и не было. Но старики считали, что скоро проблема решится сама собой. Что колокольня просто разрушится весенними ледоходами, как разрушили они всего за пять лет несколько храмов на Рыбинском море. Здесь, у Калязина, водохранилище поменьше, и ветра не такие, но шум ледохода по весне, когда полуметровой толщины льдины с оглушительным треском разламываются об остов колокольни, казалось, полностью подтверждают такие предположения. Однако шли годы, но колокольня стояла, как ни в чём не бывало.
В следующий раз колокол зазвонил промозглым октябрьским (пятого октября) вечером 1948-го года, ещё засветло. Такого прежде не было, чтобы он бил при свете дня. В это время года, да ещё в такую погоду, жизнь в городе затихает рано, и набатный звон слышал весь город. По Калязину прокатилась паника - завтра, мол, начнётся атомная война. Но колокол предвестил совсем другое событие: шестого октября в 4.14 по Москве, или в 1.14 по местному времени, разрушительное землетрясение стёрло с лица земли город Ашхабад.
Второй раз эпроновцы появились у колокольни летом 1950-го года. Настроены они были куда более решительно. У колокольни бросила якорь большая баржа, к ней самой пришвартовалось два водолазных бота. На одном из ботов была группа учёных, специализировавшихся на, как теперь говорят, аномальных явлениях. Прежде обеззвучивания колокола, было решено провести исследования. Водолазы сделали несколько погружений, провели обмеры колокола и подвала. Однако, на третий день всё работы были спешно свёрнуты, а всё команда, не поставив в известность местную власть, быстро покинула место работ и убыла восвояси. Дело в том, что из пятнадцати членов экспедиции сразу пятеро оказались недееспособны. У двух водолазов из четырёх случилась кессонная болезнь (а декомпрессионной камеры на боте де было, ведь ожидались работы на малой глубине, до 12 метров). Моторист одного из ботов свалился от инсульта, капитан того же бота слёг от сильнейшего расстройства пищеварения, а у капитана баржи обнаружилась... тропическая лихорадка. Один человек из состава научной группы был ещё и врачом, потому все выжили и даже быстро поправились, стоило только отойти удалиться от колокольни на приличное расстояние. И больше никаких попыток исследовать колокол не предпринималось.А он продолжал изредка звонить. Обычно его редкие удары предвещали несчастья. Но некоторые говорили, что можно проплыть на лодке под сводом арки колокольни и прислушаться. Если он не стукнет тихонько, значит, будешь жить ещё долго. А если стукнет... И некоторые смельчаки испытывали судьбу, приезжали в Калязин, брали лодку на время, и отправлялись к колокольне.
Новые предупреждения
В период до конца 70-х колокол ещё несколько раз предвещал большие и малые трагедии, но всё чаще местные, локальные. Люди в основном перестали так остро реагировать на подводный звон, колокол звонил редко и по разу-два. Всё изменилось летом 1979-го года. В начале июля, в предрассветной тьме колокол выдал длинную серию глухих ударов и снова затих. И вдруг в середине зимы, из-подо льда снова раздались глухие удары. Люди рассказывали, что било с такой силой, что дрожь бежала по льду. В тот год зима была малоснежная и лёд был практически чистым. От ударов и последующего гула на поверхности льда редкие снежинки собирались в сложные загадочные рисунки. Некоторые даже утверждали. что видели непонятные слова похожие на арабскую вязь. В тогдашнюю эпоху застоя и относительного благополучия войны никто не ждал. Но она случилась, 25 декабря колонны советской армии пересекли границу Афганистана, положив начало десятилетней войне, унесшей тысячи и тысячи жизней.
Не считаться с таким проявлением колокола было уже нельзя. Местное руководство доложило в Тверь о творящемся, о настроениях среди жителей. Областному начальству в преддверии больших забот по призыву, грядущей Олимпиаде и планировавшемся тогда переезде столицы РСФСР из Москвы в Тверь, для полного удовольствия не хватало только смуты от мистического колокола полузатопленной колокольни. Были выделены деньги, определён подрядчик, проведена проектно-сметная работа и к открытию навигации в колокольне прибыл земснаряд. В одной стороны, он проводил работы по очистке и углублению фарватера, с другой - намыл вокруг колокольни приличных размеров мель. На эту-то мель и выложили позднее целую баржу щебня и бутового камня. С тех пор колокольня стоит на островке, пряча под землёй треть своей высоты. Официальная версия обваловки - защита памятника истории и архитектуры от разрушения волнами и льдом. Но мы-то теперь знаем истинную причину.
Вот уже почти тридцать лет никто не слышал колокола, и всё реже можно услышать о нём. Калязинцы и раньше не слишком любили говорить на эту тему, а теперь, когда многих из тех, кто слышал звук из-под воды, уже нет в живых, вопрос о нём вообще может озадачить местного жителя........
Колокольня среди воды - это красиво и грустно. Ведь когда-то здесь были улицы и площади, кипела жизнь. Калязин распался. Расширившееся в результате строительства Угличской ГЭС устье реки Жабни оторвало от основной части города заречную Свистуху, еле видную вдали. Третья часть Калязина - та, что окружала древний монастырь, исчезла под водой.
