Его надо любить, когда он красный, сморщенный и мокрый. Когда изгибается
дугой и отталкивает ручонками. Когда не берёт грудь, выплёвывает
пустышку и отворачивается от бутылочки. Когда кричит просто так. Когда
не успокаивается на руках. Когда ноет, кряхтит, скулит. Когда не спит по
15 часов подряд. Когда нужно постоянно носить на руках и ходить,
ходить, ходить. Когда ужасно не красивый лифчик всегда мокрый от молока
или грудь висит пустыми мешочками.
Его надо любить, когда у него диатез, потничка, колики, корочки на
голове и пластырь на пупочке. Когда подгузник съехал и всё размазано по
попе, по кровати, по маме. Его надо любить таким как на фотографиях, где
улыбается красиво и щечки гладкие, и носик как у папы, и глазки мамины.
Любить за то, что живёт, за то, что без нас не может. Любить просто
так. Бросаться на первый зов, носить на руках, гладить животик, пяточки
целовать. Чтобы на всю жизнь. Чтобы знал, чтобы не сомневался. Потому
что если не мы то никто. Так как мы - никто...
дугой и отталкивает ручонками. Когда не берёт грудь, выплёвывает
пустышку и отворачивается от бутылочки. Когда кричит просто так. Когда
не успокаивается на руках. Когда ноет, кряхтит, скулит. Когда не спит по
15 часов подряд. Когда нужно постоянно носить на руках и ходить,
ходить, ходить. Когда ужасно не красивый лифчик всегда мокрый от молока
или грудь висит пустыми мешочками.
Его надо любить, когда у него диатез, потничка, колики, корочки на
голове и пластырь на пупочке. Когда подгузник съехал и всё размазано по
попе, по кровати, по маме. Его надо любить таким как на фотографиях, где
улыбается красиво и щечки гладкие, и носик как у папы, и глазки мамины.
Любить за то, что живёт, за то, что без нас не может. Любить просто
так. Бросаться на первый зов, носить на руках, гладить животик, пяточки
целовать. Чтобы на всю жизнь. Чтобы знал, чтобы не сомневался. Потому
что если не мы то никто. Так как мы - никто...
