Я не понимаю, почему все так писают кипятком от пионов. Наверное, потому что у бабули они росли на огороде где-то между смородиной, огурцами и щавелем. И каждый раз, когда мне надо было собирать вот это все- с пионов на меня капали мокрые росинки. Прямо в галоши! Прямо на голую ногу холодная росинка, от которой одновременно противно и страшно! Противно, потому что мокро, а страшно, потому что хрен знает, что может оказаться поутру у тебя в галошах. Иногда это могла быть гусеница или такая мохнатая штучка, которая сначала как сухой листик, а потом сжирает у тебя пол ноги! И ты ковыляешь домой, умирая от страха и только там уже обнаруживаешь, что нога на месте, просто натерта до волдыря сползшим до пятки носком. Потом эти пионы срезали и ставили в вазу на столе в комнате. Ваза такая была тогда у всех - белая, снизу широкая, а сверху юбочка. И в этих одинаковых вазах стояли одинаковые пионы, к кому не приди в гости. Багрово- вишневые или бело- кремовые с розовым ободком, с детский кулачок размером и этим сладко- утренним запахом, который одновременно пахнет фиалкой, мимозой, пряником и молоком.
Пионы нельзя было ронять. Никогда. Это выяснилось опытным путем. Дважды.
Пионы вроде не капризные, они просто растут себе и растут, сначала, как шарики, а потом распадаются на лепестки, потягиваясь от своей цветочной дремоты. Это тебе не одуванчики, у которых рабочий день был строго с шести утра до трех часов дня. Одуваны ровно в шесть распускаются, а в три уже собирают свои судочки с обедом, кидают в сумку косметичку, проверяют на месте ли телефон и зарядка, и все, свернули лепесточки и бон суар, месье - контора закрыта, завтра приходи.
Пионы по-пижонски раскидывали потом свои лепестки везде вокруг вазы, что ни тронь вообще, не дыши рядом. И запах у них менялся со временем, превращаясь из лёгкого, сладкого в удушливый, сиропный. Тогда уже пора было выбрасывать их, но аккуратно, придерживая за верх вазы, приставным шагом, неспеша, чтобы потом не пришлось проползать этот путь снова на коленках, собирая опавшие лепестки.
А вот нарциссы я любила.
И жасмин.
И сирень.

Наверное, самый-самый любимый запах из детства- жасмин после дождя.
Это сразу лето, каникулы, Серёжка Захаров на бревне под окнами кричит "Аня, выходи", и Света и Ленка из соседнего дома уже там же, и Руслан, у которого всегда были карты с собой.
А пионы все же не люблю. Говорят, что их можно сушить и использовать, как специю при приготовлении еды. Мы в детстве этого, конечно, не знали, но однажды распотрошили несколько бутонов и сварили из них игрушечный суп. Не помню уже, ругалась ли бабуля, но больше мы так не делали никогда :)))

Такие дела!
Всем привет!

Пион

Похожие записи