Не лезет в голову ничего своего, так хоть чужое поцитирую. То, что откликается...
Из интервью с П. Парфентьевым:
"...мы имеем дело с двумя цивилизациями, двумя типами культуры. Одну из них я называю цивилизацией смысла, другую – цивилизацией технологий. При этом я не хочу сказать, что технологии – это плохо. Цивилизация смысла вовсе не исключает существование и развитие технологии. Я лишь обозначаю, на чем сфокусирована цивилизация каждого типа.
Цивилизация смысла построена на принципе существования единой для всех истины, которую можно познать. Существует некая трансцендентная правда, к которой человек устремляется на своем жизненном пути. И чем ближе я подхожу к ней, тем больше я понимаю смысл своего собственного существования. Поскольку смысл неизменен, опыт поколений тут, как правило, более важен, чем опыт конкретного человека, который всякий раз начинается с нуля.
И чем человек старше, тем большую часть общего пути он прошел (младший это подспудно признает). И этот путь знают и признают за истину все в обществе, и стар, и млад. Это и дает родителям естественное право воспитывать, формировать ребенка, и они берут на себя эту ответственность. Ребенок знает, что существует смысл и цель, поэтому воспитание становится не чередой запретов и наставлений, а осмысленным и направленным процессом.
Но если убрать из этой цепочки трансцендентный смысл, что получится? Полная бессмысленность действий. Ни ребенок, ни даже родители не знают, зачем, собственно, нужно воспитание. Значит, семья не может нормально воспитать ребенка, пока не определится с пониманием ценностей и смыслов своей жизни.
В цивилизации технологий в центр ставится умение что-то сделать, достичь конкретной цели. Это цивилизация материалистического прагматизма, а все остальное в ней считается пустой метафизической болтовней для развлечения. При этом навыки делать «что-то» развиваются так быстро, что в пределах жизни одного поколения сменяются по нескольку раз. Следовательно, старикам нечего передать молодым («ноу-хау» уже давно изменились), их опыт никому не нужен, а сами они, извините, постепенно впадают в маразм, поскольку осознают бессмысленность своего существования."
"...во многом обсуждаются, собственно, «технологии», а не смысл воспитания. Разумеется, нельзя отрицать, что некоторые из этих «технологий» могут быть полезными на своем месте, давать нам важные подсказки. Но без опоры на смысл человеческого существования в целом они оказываются «подвешенными в воздухе», отвечают на вопрос «как» что-то сделать. А важен вопрос – для чего. Куда направлено воспитание в целом, к каким смыслам, ценностям, основанным на них идеалам? Без этого осознания смысла в семье не могут выстроиться те отношения, вне которых невозможно осмысленное, хорошее воспитание. Без него все эти технические разговоры бессодержательны, а методики воспитания выбираются просто по принципу «нравится/не нравится». Это, конечно, ничего не дает.
Зарубежные ученые проводили исследования, какие методы и стратегии воспитания более плодотворны. И выводы были предсказуемы, но для многих удивительны – результат воспитания зависит, прежде всего, не от стратегии воспитания и методов поддержания дисциплины, но прежде всего – от того, какие отношения выстроены в семье. А вот на фоне глубоких личных отношений детей и родителей, собственно, наиболее плодотворными оказывалось вполне традиционное, иерархическое воспитание, основанное на авторитете."
"
Евгения: Из разных источников: от представителей Церкви, из психологии, от Мишеля Одена – я слышу, что мы имеем глобальный кризис любви.
Павел: Да, это так. Причем все тенденции, о которых я говорил, его углубляют. А винить в недостатке любви модно родителей. Но винить во всем родителей – это безумно. Люди, которые заостряют внимание именно на этом, фактически, застряли в подростковой стадии развития. Я иногда встречаю «дяденек-тетенек» 40-45 лет с совершенно подростковыми эмоциями.
Евгения: Но если мы послушаем, на что они жалуются, это будут жалобы не на то, что им что-то не купили, не дали, в чем-то отказали. Они жалуются на то, что их не слышали, не были с ними близки, по сути, они жалуются на то, что их не любили. И сейчас у них нет этой теплоты ни к родителям, ни к своим детям.
Павел: Приведу такой пример. В семье есть 2 ребенка: брат и сестра. Как-то брат приходит к родителям и начинает говорить, что в последние годы ему очень не хватает родителей, которые все внимание уделяют его сестре и стали им меньше заниматься. Спустя буквально несколько дней к родителям подходит сестра и жалуется буквально на то же самое, только внимания, по ее мнению, больше уделяется ее брату.
Просто на определенном этапе подросток неожиданно для себя открывает объем своей личности, ему становится необходимо гораздо больше общения. Но он это воспринимает как изменение окружающего мира, изменение отношения людей к нему. Хотя, на самом деле, произошел скачок развития внутри него. В нормальном традиционном классическом воспитании эти «скачки» снимались цепочкой инициаций, которых мы сейчас практически лишились. Я здесь говорю не о каких-то оккультных идеях, а о нормальном традиционном быте, в котором переход от одного этапа взросления к другому, смена социального статуса, всегда оформлялась неким ритуалом, с участием общества, других людей, с прохождением каких-то испытаний «на зрелость».
В советское время какой-то аналог этих инициаций все-таки сохранялся, пусть в обедненном виде – все эти октябрята-пионеры. Все же, культурологически это было лучше, чем ничего. Еще можно говорить о выпускном вечере как сложном инициационном мероприятии; экзаменах как инициационных страданиях (ведь реальная цель – не сдать экзамены как таковые, а «пострадать», «попереживать», после чего твой статус меняется). Переживая сложную жизненную ситуацию в рамках ритуала, ребенок осознает, что он не одинок. Ведь этот ритуал проходят вместе с ним и другие, как и прошли многие до него.
Психологические проблемы взрослых означают, что они «проскочили» какой-то этап взросления. Но зрелый человек свои проблемы просто переосмысливает как новый опыт, он не застревает на них и не пускается в обвинение родителей. А если человек всю жизнь живет с претензиями к своим родителям, можно констатировать, что он застрял максимум в подростковом возрасте. Личностно ему, на мой взгляд, не более 14 лет.
С другой стороны, мы должны понимать, что недостаток глубины отношений в семье – это реальная проблема, существовавшая и в нашем недавнем прошлом, и сегодня. Обвинять в этом родителей, как я уже сказал – незрело и неглубоко, но несомненно и другое – если мы не смогли научиться глубине отношений, подлинной любви, всем человеческим ценностям раньше, то мы должны созидать себя сейчас, учась всему этому."
И из ЖЖшечки:
"Счастье - это человеческое бессмертие. Бессмертия духа достичь очень легко. Даже если опустить все разговоры о душе с точки зрения религии, ни один атеист не сможет отрицать, что мы влияем на других людей, на события - иногда просто самим фактом своего существования. Мы приходим и уходим, а жизнь, события, которых мы коснулись, текут уже не этой, а той дорогой.
Для бессмертия души достаточно зачаться. С момента, когда появляются 2 полоски на тесте (а может, и раньше), человек уже бессмертен. Даже если мать не пустит его дальше, она понесёт на себе его отпечаток."
Также впечатлил Хиллман, "Самоубийство и душа", но конкретные цитаты или мысли о книге в целом пока писать не буду, слишком как-то поверхностно мимо меня пролетела эта книга. Надо скинуть сначала груз необходимых грядущих дел, а потом на чистую голову прочесть еще раз.