Посвящается каждому читателю, который взял книгу в руки и позволил Маре и Мороку жить вновь.
«Мара и Морок»
«Мара и Морок. Особенная Тень»
«Мара и Морок. 500 лет назад»
МАРА И МОРОК
Мне нужна не свобода, а месть. (Мара)
Жалость - это последнее, что мне нужно. (Мара)
Морок делает что хочет, и даже короли и принцы остерегаются ставить нам условия. (Морок)
Ты умрёшь, если взглянешь в лицо Морока. (Народное поверье)
Жизнь любого человека держится на трех нитях, невидимых никому, кроме избранниц богини, именуемых Марами. Только они могут укрепить эти нити, продлив жизнь, или напротив - оборвать их. Мары - полуколдуньи, полумонахини - способны также уничтожать нечисть и нежить, которой в этом средневековом мире водится предостаточно. Мар семь, всегда только семь, и когда одна гибнет или, что случается гораздо реже, мирно умирает в своей постели, на ее место приходит другая - темноволосая тринадцатилетняя девочка. От жребия Мары избранную не избавит ничто. Так длилось из века в век, пока некий принц не посягнул на одну - самую юную - из Мар. На защиту сестры поднялись остальные шестеро и полегли все до единой у дворца и во дворце. Последняя пала у самого тронного зала, но так и не сумела свершить месть.
Говорят, богиня разгневалась. В любом случае, Мар так больше и не появилось. Ни одной. Тела же погибших оставались нетленными, и люди, опасаясь, что по воле обиженной богини Мары обратятся страшной нечистью, схоронили их в самых дальних и труднодоступных закоулках. Потом грянула затяжная война, повлекшая бесчисленные смерти, а значит породившая нежить. Людям пришлось справляться самим, пришлось отступать, оставляя полосы запустения в местах наиболее жарких событий. Прошло двести лет. Мары ушли в легенду.
Впрочем, как будет сказано чуть позже, «сейчас, хоть Мары и исчезли, но трудностей с нечистью у людей в разы меньше, чем было раньше. Ныне города у нас многолюднее, каменные стены крепче, а факелы горят даже по ночам, отпугивая оставшуюся нечисть и не давая ей прятаться в сумраке улиц».
Через двести лет (и именно здесь начинается сюжетное «сейчас») властный над мертвыми Морок, один из служителей Тени, которых в свое время боялись даже Мары, поднял ту самую, погибшую последней. Теперь она условно жива, пока того желает Морок, но не лишена личности, памяти и свободы выбора. Просто она связана с вернувшим ее незримой нитью, которую, в отличие от нитей жизни простых смертных, оборвать не в силах. Мару зовут Агата, и она была родной сестрой (родные сестры среди Мар явление на просто уникальное, а единичное) той, которую, не сумев обесчестить, убил давно канувший в прошлое принц.
Морок, разумеется, поднял Агату не из чистой любви к искусству. Он поднял ее по заказу теперешнего короля страны, смежной с той, где два века назад полегли Мары. Между странами по-прежнему полыхает война, а теперь посмевшие посягнуть на Мар отравили наследного принца. Только Мара может укрепить нити его жизни и даровать выздоровление и долгие лета. Да, после смерти и воскрешения Агата не утратила своего дара, но только все оказывается не так просто: Мара попадает в гущу политики, в круговорот интриг, где каждый, включая Морока, ведет свою игру, а происходящее и произошедшее далеко не то, чем кажется.
Книга, несомненно, напоминает «Ведьмака» Анджея Сапковского (эдакая лайтовая версия) и «Костяную ведьму» Рин Чупеко. Её несомненный минус в непроработанности мира, некоторой топорности характеров и чрезмерной прямолинейности сюжетных ходов (все основные секреты просчитываются на раз - от истинной личности Морока до того, что на самом деле произошло с младшей из Мар). При этом читать все же довольно интересно, особенно в начале, когда главы чередуют сюжетное настоящее с тем, что случилось двести лет назад (я ожидала, что такая нелинейная структура сохранится до конца истории, но автор дотянула едва до середины и перешла на линейный сюжет, завершив вторую линию гибелью Мар); к тому же, книга совсем небольшая. Огромный плюс истории в ее цветовой гамме. Цвет она передает наглядно и зримо, так и просясь в арты: алый и черный - Мары, черный с золотом - Мороки. Белые снежные просторы северных королевств… Представляете, как эффектно смотрелось на них алое и черное? «Алое в объятьях Тени...»
(Нечто подобное, подобную цветовую трактовку можно увидеть в «Красной шапочке» 2011 года)
Цитаты
1. Если уж встречать смерть, то почему бы не надеть лучшее.
2. Короли и принцы умирают от меча и истекают кровью так же, как и любой другой человек.
3. Корона - толко с виду красивое украшение, а на деле - это те же кандалы, которые может снять только сама смерть.
3. Не нужно иметь сильные руки, чтобы убивать родных. Хватит и гнилой души. (Агата о Елене)
4. У любой красоты есть цена.
5. Ты ничего не знаешь. И даже то, в чем ты уверена, - ложь. (Аарон-Агате)
МАРА И МОРОК. ОСОБЕННАЯ ТЕНЬ
Тень Мары - это Морок.
Я почти уверен, что Мороков, как и Мар, ровно семеро.
Каждая глава этой части предваряется эпиграфом из книги (вымышленной, разумеется) Малахия Зотова «Забытое о Марах и Мороках», например, "я почти уверен, что Мороков, как и Мар, ровно семеро".
Вторая часть трилогии, которая трилогией по сути не является, потому что состоит из завершенной дилогии и очень условного приквела (за 500 лет до основной хронологии сюжета), завершает историю Мары Агаты, открывает все тайны, распутывает или более прямолинейно рушит все интриги и рассказывает о дальнейшей судьбе всех основных персонажей и просто - о дальнейшем. Хэппи-энд, хотя это слово не вписывается в мифически-славянскую атмосферу, здесь мог бы выглядеть так (А мы... мы будем вместе ещё много лет, связанные единой жизнью. И умрем так, как пишут в сказках. Вместе. В один день.), а вот случится ли и таким ли случится - станет ясно в самом конце. Огромный плюс, кстати, завершить историю персонажей в обозримом времени и пространстве, не превращая полюбившийся читателям и автору мир в бесконечный цикл (ассоциации сейчас у каждого всплыли разные, но я уверена, что - так или иначе - появились они у всех).
В плане языка, построения диалогов и хоть какого-то раскрытия характеров вторая часть превосходит первую. Автор, что называется, «расписался», и это хорошо, потому что прогресс - это всегда хорошо. Потенциал у автора (Лия Арден это псевдоним) есть, особенно в том, что касается выстраивания внешнего антуража (к прописыванию мира это, к сожалению, не относится; хотелось бы верить, что «пока») и запоминающихся ёмких названий: «Мара и Морок» звучит хорошо; недавняя «Невеста Ноября» тоже врезается в память.
По поводу сюжета, пожалуй, в подробности вдаваться не стану, чтобы не удариться в махровые спойлеры. К тому же, сюжет развивает и завершает то, что началось в первой книге. Надо сказать, весьма логично и однозначно развивает и завершает. За отсутствие оборванных сюжетных линий и исчезнувших из поля зрения героев автору отдельная благодарность. Следует признать, что при имеющихся недостатках сюжет привлекает удивительной цельностью, а недостатки заметны скорее не при чтении, а при осмыслении прочитанного, а это значит, что автор умеет увлечь.
Итак, если серия, что называется «не зашла», то вполне можно здесь остановиться. Если же расставаться с миром (потому что с героями дилогии расстаться все же придется, но это даже хорошо, ибо все нужно делать вовремя) пока не хочется, то есть часть третья. Я - рискну)
Цитаты
1. - Ваш принц приказал нацепить на меня кандалы!
- Да, в общении с девушками у него есть некоторые трудности. (Агата и Марк)
2. Позабытый вкус еды приносит неописуемое наслаждение. (Анна)
МАРА И МОРОК. 500 ЛЕТ НАЗАД
Путь к богине Моране один - через собственную смерть.
Все знают, что Мары не подчиняются даже князьям.
Я одна из Мар. И нас всего семь.
Богиню я встречу, как и все. После смерти.
Книга оказалась интересной не только своим сюжетом, но и тем, как она вписывается в авторский мир, перерастая из очень условного приквела (все же 500 лет это очень много) в, так сказать, приквел полноценный. Впрочем, для понимания открывающей цикл дилогии она - и в этом ее дополнительная прелесть - вовсе не обязательна, хотя некоторые нюансы истории придает. При этом читать следует обязательно таким образом, чтобы история пятисотлетней относительно сюжетного времени давности оказалась заключающей цикл: это позволит расширить обрисованный ранее мир, углубиться в его историю и осознать некоторые данные ранее намеки.
Итак, мы у истоков княжеств, в которых происходили события первых двух книг. Север пока раздроблен, юг - тоже, но Мары вольны ходить, где им вздумается, хотя ведет их всегда преимущественно долг. Именно долг приводит их к чужим воротам, когда появляется новая сестра, и в этом случае никто не посмеет закрыть перед Марами ворот: они заберут любую, отмеченную Мораной девочку, невзирая на ее происхождение, состояние здоровья и количество детей в семье. Для девочки не будет больше семьи, кроме названных сестер, а ее семья обязана уехать на новое место, чтобы дочери не взбрело в голову вернуться домой. Но однажды Мары пришли во двор вдового северного князя, чтобы забрать его дочь Веледару - единственное дитя, уцелевшее в развязанной Югом бойне, немую и, говорят, повредившуюся умом после гибели горячо любимого брата... Маре Веле будет суждено то, на что не была способна ни одна из Мар. Мара Вела войдет туда, откуда на мир обрушилась ставшей привычной беда - упыри и прочая нежить, что опустошает земли у Смородины-реки и, как зараза, распространяется все дальше, сдерживаемая лишь семью Марами да Мороками, о которых даже Мары говорят, что из всей нечисти они - самая жуткая.
... о Веле не то, чтобы забудут: ее имя, судьбу и деяния специально вычеркнут из хроник, согласно которым она умрет шестилетней девочкой, не пережив нападения южан, как и ее брат. Люди будут помнить одолевшую двух бесов храбрую Сильвию, но утратят Велу, посмевшую (пусть не совсем по собственной воле) бросить вызов сущностям гораздо более древним и сильным. И люди никогда не прознают, что и той, и другой помогали Мороки.
Хэппи-эндом (как бы мне ни резало глаз это слово в таком контексте) этой истории можно считать то, что произойдет через те самые пресловутые пятьсот лет, а книга в целом имеет весьма интересную структуру: здесь снова (примерно до середины, видимо, это такая авторская фишка) идет чередование глав из сюжетного прошлого и настоящего (со смещением примерно в десяток лет, то есть это детство Велы и ее история в роли Мары); периодически история от лица Мары становится историей от лица Морока, а эпилог переносит читателя на полтысячи лет вперед и снова сталкивает нос к носу с персонажами дилогии. Только тут становится ясно, что перед нами, собственно, книги в книге, и книгу эту мы уже имели честь видеть в ближе к концу «Особенной Тени» (но, скорее всего, не придали ей особенного значения; я, например, точно не придала; и нет, это не вымышленный фолиант Малахия Зотова «Забытое о Марах и Мороках»).
История здесь выглядит более сказочной: здесь меньше политических интриг, но больше легенд (отсылки к «Забытому...» продолжают иметь место быть как эпиграфы к главам, иногда весьма развернутые, и как включения в текст), где вымысел переплетается с правдой - и неизвестно еще, что более удивительно. Пожалуй, книгу (особенно эту часть, практически без интриг и политики, но с отсылками к сказкам) можно было бы рекомендовать подросткам, но единственная постельная сцена резко подняла ее рейтинг до 16+ (сцена здесь откровеннее, чем в дилогии, хотя и дилогии до кучи присвоен тот же 16+ рейтинг).
Основной ассоциацией при прочтении (кроме сказок, а точнее - уральских сказов) стали «Гробницы Атуана» Урсулы Ле Гуин, вероятно, по аналогии судеб тамошних жриц и Мар и неотвратимости падшего жребия («Палец колдуньи коснулся моей доченьки...»); к концу пришла еще одна аналогия - «Листопад» («Послушай, как падают листья...») Ольги Громыко, ну это уже больше к непризнанности Мороков отсылка.
В целом, неплохая увлекательная книга на несколько вечеров.
Однозначно в качестве легкого чтения буду обращаться к автору еще... тем более, что у неё вышла довольно интересная, судя по аннотации «Невеста Ноября».
Цитаты
1. Лжецов Морана не любит.
2. Шутить со смертью даже князья не хотят.
3. Чем больше заняты руки - тем легче ни о чем не вспоминать.
4. Чем меня может напугать нечисть в далеких лесах, если у меня полно мертвецов в собственной голове? (Веледара)
5. - Вы знакомы?
- К несчастью. (Вела и кузнец Гаван об Ирае)
6. Каждого после смерти будет ждать справедливый приговор от Мораны. Судить будут по поступкам, а не по чужим сглазам и наговорам.
7. Неведенье в разы лучше. Ты можешь представлять, что у них все хорошо, и всем сердцем верить в это. (Веледара)
8. Если вам нравятся легенды, то помните их все, а не только красивые. (Мара Руслана)
9. Не забывайте, что, если волк на вас не скалится, это не значит, что стоит подходить к нему ближе. (Мара Руслана о Мороках)
10. У Мороков нет дома,но все знают, где живут Мары. (Ирай)
11. Чем больше своих страхов ты встретишь лицом к лицу, тем меньше они будут тебя тревожить. А однажды ты освободишься от них вовсе. (Мара Руслана)
12. В конце пути смерть придет за всеми, будь ты крестьянином или же владельцем богатейших земель. Разницы никакой.
13. Тело всегда быстрее разума чувствует опасность.
14. Дочь, ставшая Марой, считается благословением, но вот сын, ставший Мороком, - вряд ли.
15. Мы отчасти уже привыкли думать о Моране как о богине, дарующей милосердное перерождение,но позабыли, что в руках у неё острый серп, а шагает Богиня Зимы и Смерти по чужим костям. (Малахий Зотов - «Забытое о Марах и Мороках»)
16. Кто додумался на развилке поставить указатель с предупреждающей надписью «упыри»?
17. - Эту книгу написал Кристиан и отдал мне. Анна, почему она у тебя? Ты рылась в моих вещах?
- Нет! Я заметила ее на столе. Если не хочешь, чтобы ее видели, то стоило спрятать.
- Она была в столе!
- На столе, в столе. Какая разница?! (Александр и Анна)
18. Ты сам себе ставишь ограничения. Сам загоняешь в рамки. Но на самом деле они выдуманные. Ты - это просто ты.
19. - Твой юмор только могила исправит. Ой... ты же только что оттуда. (Марк - Агате)
НЕВЕСТА НОЯБРЯ
Если ступишь на снег, принеся с собой золото, то Зимний лес никогда тебя не отпустит. (с)
Я точно знала после «Мары и Морока», что «Невесту Ноября» прочту обязательно и прочту, в долгий ящик не откладывая. Меня автор зацепил сказочностью и почти визуальной (о чем я писала ранее) яркостью своих историй. Видела достаточно много отзывов на новую вещь, причем, немало отрицательных. Понимаю, что на вкус и цвет все фломастеры всегда разные, но вижу здесь в том числе и тенденцию - автора стало модно ругать, мол, неглубоко, вторично и не соответствует реальности (какой? Это если и славянское средневековье, то весьма и весьма условное). Единственное, с чем соглашусь целиком и полностью: некоторая шерховатость языка имеет место быть. Выглядит это так: идет-идет удобочитаемый текст, а потом в нем внезапно появляется грамматически кривое/стилистически неподходящее слово или выражение, которое в силу своей инородности цепляет и запоминается. Автору есть, над чем работать, несомненно; ну или нужна толковая бета, сиречь, простите, редактор.
В этом мире месяцы имеют зримое воплощение, являясь чем-то вроде вечных и почти неуязвимых духов (или того, что у Эльтерруса именовалось «местными демиургами»); месяцы именуют друг друга братьями, а в каждой сезонной тройке старший - первый (Декабрь, Март, ну и далее по списку). Бесконечное множество сезонов годовой круг шел по издревле заведенному порядку, а месяцы чинно сменяли друг друга, но примерно триста лет назад зимы не стало. Совсем. Теперь с ноября по март царит позднеосенняя погода, сумрачная, сырая и в меру теплая. Люди говорят, что благодетель-ноябрь победил зимние месяцы, дабы лютые братья, воплощающие декабрь, январь и февраль, не убивали людей морозами, вьюгами и снегопадами. За прошедшие долгие годы затянувшейся осени люди привыкли бояться зимы настолько, что даже рожденных в ее условный сезон детей несут в именуемый «зимним» лес, где, по слухам, живет последний декабрьский колдун и есть укутанная снегом поляна. Женщины очень тщательно высчитывают сроки зачатия детей, чтобы родить не позднее ноября, но дело это не стопроцентно надежное, и иной раз случаются сбои. Ошибка или случайность дорого обходятся незадачливым родителям: своей добычи лес еще ни разу не отдал…
Мать Яры накануне родов увидела во сне снег, которого наяву не видела никогда. Сон, впрочем, ничего хорошего ей не принес: молодая женщина умерла через несколько дней после родов, а спустя немного времени ее новорождённую дочь снесли в тот самый проклятый лес, ибо никто не мог достоверно сказать, появилась ли девочка на свет в самые последние секунды уходящего ноября или перешла ту грань, за которой рождаются «декабрьские колдуньи».
Девочка - младшая княжна не самого захудалого княжества - была признана ноябрьской, потому что в этот раз (впервые за долгие годы!) лес не предъявил прав на предложенную ему жертву: утром девочка все так же мирно сопела в корзине. Однако люди по большей части продолжали бояться маленькую княжну «без нескольких секунд колдунью декабрьскую», тем более, что зима подшутила над вырванной из ее когтей и отметила Яру черными волосами.
Тут нужна дополнительная сноска из глоссария: в сюжетном мире не работают законы привычной генетики, а внешность человека всецело зависит от месяца, в котором он появился на свет. Каждый наделяет своих подопечных характерными чертами. Черные волосы были только у зимних детей и, соответственно, перевелись вместе с ними. В общем, Яре с такой отметкой даже в роли княжны живется не так чтоб сладко.
… у Яры недобрые старшие сестры, что винят ее в смерти матери, и нездоровый отец, который закрывает глаза на разногласия между дочерями и спешит выдать их замуж, пока в силах. Яра на самой грани совершеннолетия, люди шепчутся, что декабрь только того и ждет, чтобы забрать девушку, а зимний лес всего в нескольких часах верховой езды, и там точно прячется что-то… кто-то… а вокруг словно знаки грядущего: гибнет урожай, лужи затягивает тоненькой плёночкой льда и вестники зимы - снегири - вдруг появились снова. Порождения ли так до конца и не побежденной зимы придут за княжной, княжна ли по невероятному стечению обстоятельств вступит в зимний лес - сказке все едино развиваться по своим законам, а там герой всегда встречается с тем, чего боится,- лицом к лицу. Попробуйте представить себе лик побежденной зимы, череду лет заточенной в границах своего последнего оплота.
История, несмотря на свою вторичность относительно сказки (что сразу задает некоторые жанровые ограничения и раскрывает часть линий и ходов) пару раз удивляла меня. Это сказка, относиться к ней надо соответственно; можно, конечно, задать очень много вопросов, которые убьют все очарование, а можно просто усесться поудобнее и воспринять это как должно, как местами страшную, но захватывающую сказку, где есть место чудесам, совпадениям и той любви, которая «жили долго и счастливо» (и на этом закончим).
Цитаты
1. Если ступишь на снег, принеся с собой золото, то Зимний лес никогда тебя не отпустит.
2. Лучше не говорить о проблемах, чтобы их не накликать. (княжна Мира)
3. Не уверен я, всегда ли перемены к добру. (князь Исай)
4. Вы, смертные, слишком высокого мнения о своих душах и жизнях. Будто они всем так нужны, хотя у большинства внутри гниль да обман. А если не так, то малодушие или тщеславие. (Декабрьский колдун)
5. Само стремление к учёбе всяко похвально. (князь Владимир)
6. То, что крадут, превращается в отраву. (Декабрьский колдун)
7. Говорят, что животные лучше всех чувствуют зло.
8. Смерть в вашем понимании - это не совсем верное определение. (Декабрьский колдун)
Цитаты (второе прочтение)
1. – Ноябрь страж последний. Из года в год неустанно сдерживал он приходит Декабря. (Няня Алёна)
2. – Не упоминай и не зови колдуна по имени, когда тёмная ночь на дворе, а время Декабря так близко! (Няня Алёна)
3. Как и всем остальным, мне стоило бы бояться трёх зимних братьев. Стоило бы содрогаться при мысли о пурге и метелях, о морозах и смерти в снегах. И всё же я недоумеваю, как можно бояться того, чего не знаешь, того, что не видел своими глазами и не ощущал на коже. (Яра)
4. Любые невзгоды легче переносить, если кто-то выслушает, а затем посмеётся вместе с тобой над незначительностью слов каких-то незнакомцев. (Яра)
5. – Опять подслушивал?
– Мимо проходил, – фыркает он. – Няня у тебя громкая, особенно пока тебя отчитывает.
– Так ночь же была, что ты делал ночью под моим окном?
– Мимо проходил, – как ни в чëм не бывало повторяет друг. (Яра и Илья)
6. –Говорят, что нельзя близко подходить к владениям колдуна с золотом при себе. Колдун-то декабрьский и не выносит блеска золота, что напоминает ему о самом жарком летнем солнце. А если ступишь на снег, принеся с собой золото, то Зимний лес тебя никогда не отпустит. (Илья)
7. – Лучше не говорить о проблемах, чтобы их не накликать. (Мира)
8. – А ты смелая, княжна. Не помню уже, когда говорил со смертными, – насмешливо бросает колдун. – Обычно они умирают до встречи со мной.
– Разве ты сам их не убиваешь? – не подумав, выдаю я.
Он резко поворачивается ко мне с таким оскорблённым выражением на лице, что я непроизвольно отступаю на шаг.
– Я? – Колдун тычет пальцем себе в грудь, как если бы помимо него здесь мог быть ещё кто-то. – Я убиваю?
– Р-разве н-нет? – неуверенно лепечу я.
– Чем? – только больше изумляется он.
– Не з-знаю... посохом?
Колдун морщит нос, обнимая свой посох, словно тот живой, а я и его успела оскорбить.
– Или руками? – вновь с сомнением предлагаю я.
Да что со мной?! Я ему ещё и идеи подаю, как можно меня убить! (Декабрьский колдун и Яра)
9. – То, что крадут, превращается в отраву. (Декабрьский колдун)
10. Говорят, что животные лучше всех чувствуют зло. (Яра)
11. ...это не тот страх, от которого трясëшься всем телом, это тот, от которого внутри всё замерзает, покрываясь изморозью. (Яра)
12. – Почему ты каждый день кормишь птиц?
– Чтобы они не умирали.
–То есть тебе они нравятся, – с воодушевлением уточняю я.
– Закапывать мёртвых утомительно, княжна, – с сухим смешком реагирует он. – Уж лучше пусть они будут живыми. (Яра и декабрьский колдун)
13. – Если нарываешься на драку, богатырь, то сегодня мне нужно победить свою смерть, но завтра я свободен. (Декабрьский колдун – Илье)
14. – Наивная ты, княжна. Месяцы могут заботиться о своих, но за всеми не углядишь. А многие наши братья и вовсе самовлюблённые эгоисты, – скучающим тоном объясняет Владимир, не вмешиваясь в поединок.
– Как твой брат, например, – огрызаюсь я.
– Как мой брат, – согласно хмыкает тот.
– Я бы оскорбился, если бы сам не был бы согласен, – без стеснения вставляет Исай. (Октябрь, Яра и Ноябрь)