Геннадий Снегирев и Май Митурич "Олени в горах"

Нестерпимо захотелось поставить в заглавии имя художника, что и сделала )) Удивительный и гениальный получился тандем!

Не смотрите на совсем небольшой формат и скромную обложку, все самое ценное заключено внутри: в каждом слове, в каждой линии и мазке.

Бывают такие книги... от них становится тепло и спокойно на душе, просто от осознания, что они есть, что можно достать в любую минуту, открыть на первой попавшейся странице и погрузиться в чтение на несколько мгновений или часов, растянувшихся в месяцы, годы и вместивших в себя необъятный мир.

Бескрайние степи и песчаные пустыни, саксауловые рощи и бамбуковые чащи, огненные леса и топкие болота, таежные озера и горные реки, суровые северные ветра и искрящиеся на солнце льды, скалистые берега и зеленые морские глубины… Все это предстает и раскрывается перед нами в рассказах Геннадия Снегирева.

Снегирев очень много путешествовал по стране, работал звероловом, егерем, ходил в научные экспедции и экспериментальный рейсы. И все увиденное он переносил на бумагу в виде рассказов, повестей и записок. В его повествовании чувствуется легкость и спокойствие, неподдельный интерес, забота и участие. Такие небольшие, но емкие рассказы, мелодичные и поэтичные, до самых краев наполненные любовью к природе.

Верблюды, бобры, бурундуки, олени и медведи, осьминоги и пингвины, тюлени и кашалоты... Даже описание самой маленькой рыбешки превращается у Снегирева в увлекательный рассказ.

Иллюстрации Мая Митурича

Каким близким и родным стало для меня это имя за последние несколько лет. Каждое его упоминание рождает в сознании вихрь образов. Каждая линия, каждый штрих - точное попадание в образ, в настроение.

Его рисунки живые, они сами по себе могут рассказывать удивительные истории, они согревают душу и будоражат воображение. Светлые и чистые, словно звенящие, передающие красоту и движение.

Мощь и сила, любовь и трепет, невероятные картины, рожденные несколькими взмахами кисти. Не представляю, как можно ТАК чувствовать и ТАК рисовать, это волшебство!

В книге очень богатое содержание: бОльшая часть из сборника рассказов «Чудесная лодка» и маленькие повести, такие как «Песцовая земля», «Про пингвинов», «Гриша», «Домик осьминога», «Мендуме» и «Северные олени в горах», давшие ей название.

Издательство: Фортуна ЭЛ, 2006 г.

Серия: Книжная коллекция

Страниц: 176 (Офсет)

Масса: 362 г

"Олени в горах"

Вчера читали с дочкой, а сегодня, перебирая старые книжки, нашла еще несколько с произведениями Снегирева,

в том числе вот такую малышку:

Выкладываю несколько рассказиков и отрывки из повестей.

«И вдруг в тишине я услышал: тень-тень-тень, пинь-пинь-тень...

Да это же совсем не капли; на берёзке сидела маленькая птичка и пела так же звонко, как вода падает на льдинку. Птичка увидела меня и улетела, я даже не успел её разглядеть.

Я очень жалел, что спугнул её, но она снова где-то далеко в лесу запела-затенькала.

Я сел на пенёк и стал её слушать. Около пенька была лесная лужа. Солнце освещало её, и видно было, как на дне копошится какой-то паучок с серебряным брюшком. И только я внимательно поглядел на паучка, как вдруг жук-водомерка на своих тонких лапках, как на коньках, быстро скользнул по воде. Он догнал другую водомерку, и они вместе от меня ускакали. А паучок поднялся наверх, набрал на мохнатое брюшко воздуха и медленно опустился на дно. Там у него к травинке был привязан паутиной колокольчик. Паучок лапками сгрёб с брюшка воздух под колокольчик. Колокольчик качнулся, но паутина его удержала, и я увидел в нём воздушный шарик. Это у паука-серебрянки такой домик под водой, и там паучата живут, вот он и носит им воздух. Ни одна птица до них не доберётся.

И тут я услышал, как за пеньком, на котором я сижу, кто-то возится, шуршит. Я тихонько одним глазом посмотрел в ту сторону. Вижу, сидит мышка с жёлтым горлышком и отдирает сухой мох от пенька. Схватила клочок мха и убежала. Мох она мышатам в нору постелит. Земля-то ещё сырая.

За лесом паровоз загудел, пора домой. Да и устал я сидеть тихо, не шевелиться.

БУРУНДУК

"Лесные звери и птицы очень любят кедровые орешки и запасают их на зиму.

Особенно старается бурундук. Это зверёк вроде белки, только поменьше, и на спине у него пять чёрных полосочек.

Я, когда в первый раз увидел его, не разобрал сперва, кто же это сидит на кедровой шишке, - такой матрасик полосатый! Шишка от ветра качается, а бурундук не боится, знай только орешки шелушит.

Карманов у него нет, так он за щёки орешки набил, собирается тащить их в норку.

Увидел меня, заругался, забормотал что-то: иди, мол, своей дорогой, не мешай, зима длинная, сейчас не запасёшь - голодным насидишься!

Я не ухожу, думаю: "Дождусь, когда орешки потащит, и узнаю, где он живёт". А бурундук не хочет свои норки показывать, сидит на ветке, лапки сложил на животе и ждёт, когда я уйду.

Отошёл я - бурундук спустился на землю и исчез, я даже не заметил, куда он юркнул.

КЕДР

"В детстве мне подарили кедровую шишку.

Я любил брать её в руки и рассматривать и всё удивлялся, какая она большая и тяжёлая - настоящий сундучок с орехами.

Через много лет попал я в Саяны и сразу отыскал кедр.

Растёт он высоко в горах, ветры его набок клонят, стараются к земле пригнуть, скрючить.

А кедр вцепился корнями в землю и тянется всё выше и выше, весь косматый от зелёных веток.

На концах веток кедровые шишки висят: где три, а где сразу и пять. Орешки ещё не поспели, но много вокруг зверьков и птиц живёт.

Кедр их всех кормит, вот они и ждут, когда поспеют орешки.

Белка свалит шишку на землю, вынет орешки, да не все - один да останется. Этот орешек утащит к себе в норку мышь. Она по деревьям лазить не умеет, а орешков ей тоже хочется.

Синицы весь день прыгают на кедре. Издалека послушаешь - весь кедр щебечет.

Осенью ещё больше зверьков и птиц на кедре живёт: кедровки, бурундуки сидят на ветках. Зимой голодно, вот они и прячут кедровые орешки под камни и в землю зарывают про запас.

Когда начнут падать с неба первые снежинки, на кедре совсем не останется шишек.

"Мне очень хотелось увидеть оленя: рассмотреть, как он ест траву, как стоит неподвижно и прислушивается к лесной тишине.

Однажды я подошёл к оленихе с оленёнком, но они почуяли меня и убежали в красные осенние травы. Я узнал это по следам: следы в болоте на моих глазах наполнялись водой. Слышал, как трубят олени по ночам. Где-нибудь далеко протрубит олень, а по реке доносит эхом, и кажется совсем рядом.

Наконец в горах я набрёл на оленью тропу. Олени протоптали её к одинокому кедру. Земля у кедра была солёная, и олени приходили ночью лизать соль.

Я спрятался за камнем и стал ждать. Ночью светила луна и был мороз. Я задремал.

Проснулся я от тихого звона. Как будто звенели стеклянные колокольчики. По тропе мимо меня шёл олень. Я так и не рассмотрел оленя, только слышал, как с каждым шагом звенела земля у него под копытами.

За ночь от мороза выросли тонкие ледяные стебельки. Они росли прямо из земли. Олень разбивал их копытами, и они звенели, как стеклянные колокольчики.

"Пришёл ко мне знакомый охотник.

- Пойдём, - говорит, - я тебе хатку покажу. В ней бобриная семья жила, а сейчас хатка пустая.

Мне про бобров и раньше рассказывали. Захотел я эту хатку разглядеть получше.

Взял охотник своё ружье и пошёл. Я - за ним.

Долго шли по болоту, потом сквозь кусты продирались.

Наконец пришли мы к речке. На берегу стоит хатка, как стог сена, только из сучьев, высокая, выше человеческого роста.

- Хочешь, - спрашивает охотник, - залезть в хатку?

- А как же, - говорю, - в неё влезешь, если вход под водой?

Стали мы сверху её разваливать - она не поддаётся: вся обмазана глиной.

Еле-еле сделали дыру.

Залез я в хатку, сижу согнувшись, потолок низкий, отовсюду торчат сучки, и темно.

Руками что-то нащупал, оказывается - древесные стружки. Бобры из стружек устроили себе подстилку. Я, видно, в спальню попал.

Полез ниже - там лежат веточки. Бобры с них кору обглодали, и веточки все белые. Это у них такая столовая, а сбоку, пониже, еще этаж, и вниз идёт нора. В норе вода плещется.

На этом этаже пол земляной и гладкий. Здесь у бобров сени.

Влезет бобр в хатку, вода с него в три ручья стекает.

Бобр в сенях всю шерсть насухо выжмет, причешет лапкой, только тогда идёт в столовую.

Тут охотник позвал меня.

Вылез я наружу, отряхнулся от земли.

«Поезд поехал дальше.

Я стоял у окна, думал: змею увижу или скорпиона. Но так и не увидел.

Только на повороте увидел я, как мчится паровоз, а впереди, около рельсов, стоят жёлтые столбики. Вот-вот налетит паровоз на столбик...

И вдруг столбик катится в степь. Это суслики. Они свою храбрость показывают.

Огромное железное чудовище несётся на суслика, а он стоит, лапки прижал к груди и не шевелится.

Колёса гремят всё ближе: тук-тук, тук-тук! И сердце у суслика от страха: тук-тук, тук-тук, тук-тук!

Наконец не выдерживает и с визгом - назад в норку. Там его ждёт невеста.

А вот и горы показались.

Тюльпаны захлестнули всё. Ветерок их покачивает, они волнами переливаются, то розоватые, то совсем как огонь, а вон жёлтая полоса пробилась...

ОСЬМИНОЖЕК

«Весной тёплые туманы стали подтачивать льдины. А когда совсем потеплело, с береговым ветром прилетела на палубу бабочка.

Я поймал её, принёс в каюту и стал вспоминать, как весной в лесу зяблики поют и на полянах бегают ёжики.

"Хорошо бы, - думаю, - ёжика поймать! Только где его в северном море поймаешь?"

И завёл я вместо ёжика маленького осьминожка: он с рыбой в сетях запутался.

Посадил я осьминожка в банку от варенья, а банку поставил на стол.

Так и жил у меня в банке осьминожек. Я что-нибудь делаю, а он за камушком притаится и за мной подглядывает. Камушек серый и осьминожек серый. Солнце его осветит - жёлтым станет, он так маскируется.

Однажды я читал книгу. Сначала тихо сидел, а потом стал быстро перелистывать страницы.

Осьминожек вдруг стал красным, потом жёлтым, потом зелёным. Он испугался, когда страницы замелькали.

А ёжик разве так умеет? Он только колется и фыркает.

Постелил я как-то под банку зелёный платок - и осьминожек стал зелёным.

Один раз я банку с осьминожком на шахматную доску поставил, и осьминожек не знал, каким быть - белым или чёрным? А потом разозлился и покраснел.

«Раньше я ходил по тайге и очень мало встречал зверей. Они меня видели, а я их нет.

Мендуме учил меня ходить так, чтоб веточки под ногой не ломались, и всё видеть.

Я нашёл старый пень. На нём сидели белые бабочки и жучки. Я подумал: они просто на солнышке греются, но Мендуме сказал, что пень этот хотя и умер, но корни ещё живые. Они сосут воду из земли. Поэтому сверху пень всегда мокрый. Бабочки и жучки знают это и издалека прилетают сюда на водопой.

На одном дереве кора была содрана, как будто чиркнули палкой. Я бы мимо прошёл, но Мендуме остановился и стал рассматривать.

Это лось задел дерево рогом. Мендуме посмотрел, сколько от этой царапины до земли, и сказал, что лось был молодой, он невысоко оцарапал.

Ещё я узнал, что перед непогодой муравьи прячутся в муравейнике и сидят там, ждут дождя, а все входы-выходы закрывают палочками и листиками.

«Пингвины не только любопытные, были среди пингвинов и драчуны.

Один пингвин бежал мимо нашей палатки и налетел на пустой бидон. Бидон зазвенел.

Пингвин обратно вернулся и опять налетел. Бидон звенит, пингвин с криком на него налетает и бьёт крыльями.

Я пингвина оттаскиваю от бидона, а он мне руки клюёт, злится.

Но самое страшное было ходить за водой.

Идёшь по дорожке, а сам боишься.

За камнями жил пингвин-забияка. Он меня всегда поджидал и набрасывался. Вцепится клювом в сапог и клюёт, бьёт крыльями.

Я, когда ходил за водой, брал с собой половник. Как забияка налетит я его половником. Он очень половника боялся».

ОТВАЖНЫЙ ПИНГВИНЁНОК

«Однажды я спускался к морю и увидел маленького пингвинёнка. У него ещё только выросли три пушинки на голове и коротенький хвостик.

Он смотрел, как взрослые пингвины купаются. Остальные птенцы стояли у нагретых солнцем камней.

Долго стоял на скале пингвинёнок: страшно ему было бросаться в море.

Наконец он решился и подошёл к краю скалы.

Маленький голый пингвинёнок стоял на высоте трёхэтажного дома. Его сносил ветер.

От страха пингвинёнок закрыл глаза и... бросился вниз. Вынырнул, закружился на одном месте, быстро вскарабкался на камни и удивлённо посмотрел на море.

Это был отважный пингвинёнок. Он первый искупался в холодном зелёном море».

ДО СВИДАНИЯ!

«Завыл ветер. Поднялась пурга. Ничего кругом не видно, всё занесло снегом. Я пошёл прощаться с пингвинами.

Пингвинов я не нашёл, только остались от них снежные бугорки.

Копнул я один бугорок ногой. Смотрю: клюв торчит. Толкнул я тогда второй бугорок.

Вдруг бугорок зашевелился, и выскочил из него пингвин, закричал на меня, заругался...

В пургу все пингвины ложатся на камни. Их заносит снегом. Они лежат в снежных домиках, клювом протыкают окошечки.

А птенцы так и остаются стоять на камнях. Их залепляет снегом, и получаются снежные комочки. Я подошёл к такому комочку, а он от меня убежал.

Я снял шапку и сказал пингвинам: "До свидания!"

Но они лежали занесённые снегом. И только пингвин-забияка бежал за нами до самого берега.