День Рождения дони

Завтра у моей дочи День Рождения. Как сейчас помню, как этот день прошел 4 года назад.

Я лежала в пренатальном центре в отделении патологии с отеками на 37 неделе. К слову сказать, в этом же отделении лежали в основном девушки, которые перехаживали и ждали своих малышей со дня на день: переживали, всякими байками друг друга "травили", в общем я таких историй понаслушалась, что готовилась к самому худшему варианту.

За неделю оттого, что были минимальные физические нагрузки, отеки у меня спали, за счет чего я потеряла 1,5 кг, и решили меня уже в понедельник выписывать. И вот в ночь с воскресенья на понедельник я как обычно встала в туалет, было так странно, что я не прекращала писать. Стоя в позе орла, мне показалось, что я писаю минут 10-15, аж ноги затекли.

"Наверное, воды", - промелькнуло в моей голове. Побежала к дежурной медсестре обрадовать ее таким событием, но она, как и я, тоже хотела спать и отослала меня в объятия к Морфею, сказав: "Схватки есть?...Нет?...Тогда иди спи!". Ну я и проспала до 9 утра, пока обход не начался. Рассказала свою странную историю доктору, которая совершала обход, она решила посмотреть меня на кресле. На осмотре выявилось, что открытие уже в 2 см, с чем она меня и отправила в родовое отделение.

Я так распереживалась, не ожидала, что в 38 недель пойду рожать, а девочки в палате с завистью смотрели на меня, как я собираю вещички. А в голове туман, слезы, ведь я так и не увидела мужа перед родами, и неизвестно, когда я его еще смогу увидеть. Меня трясло от неизвестности и неожиданности.

Скорее всего поэтому меня пробило на дикий хохот, когда йодом мне стали делать маникюр и педикюр уже после клизменной процедуры, откуда я думала вообще не выйду, всё сидела и сидела, наверное, еще сбросив пару кило. В приемной, надо сказать, была не очень доброжелательная тетенька, но мне было по барабану, больше пугала неизвестность.

И всё, привели меня в предродовую палату. И только здесь я обратила внимание, что все рожающие как в робе в халатах и сорочках одинаковой расцветки. Я встала около окна и долго смотрела куда-то вдаль, пытаясь понять, что со мной сейчас происходит, мой мозг не мог поверить, что начались роды. А за окном была сильная метель, но мне почему-то не было холодно. Я подумала, что, наверное, здесь хорошо отапливается помещение, потом кинула свой взор на подоконник, на котором стояла икона божьей матери и хирургические инструменты, я стала их рассматривать и пыталась угадать, для чего каждый из них предназначен.

Вдруг кто-то закричал, я вздрогнула и обернулась. За мной стояла девушка, которую трясло как осиновый лист на ветру. Она умоляющим взглядом просила помочь, но что я могла сделать? Я вышла в коридор и стала искать глазами кого-нибудь из медперсонала. Увидев мужчину, я попросила его помочь роженице. Он подошел к той девушке и предложил эпидуралку, она согласилась.

Пока он делал укол в спину, я сидела на своей, выделенной на время, кровати и переживала за девушку, и за себя тоже, думая, что и меня скоро так начнет трясти.

Забежала медсестра, спросила меня про схватки, но я их не чувствовала. Затем тот же врач-мужчина сделал КТГ нам обеим: у моей малышки сердце стучало намного спокойнее, чем у малыша той девушки.

Я не помню, что я ей говорила, но разговором я всё пыталась ее успокоить. И было видно, что она мне благодарна. Как только я выходила в туалет (а мне почему-то постоянно туда хотелось), она начинала кричать, по возвращении меня она переставала. Может быть, оттого, что ей было стыдно, что я не кричу, а она кричит?

Тут привезли третью роженицу к нам в палату. Девушка отвернулась к стенке и лежала, немного постанывая. Медсестра опять спросила у меня про схватки, но я их по-прежнему не чувствовала, на что она сказала: "Если через час не начнутся, будем ставить капельницу".

А моей первой спутнице уже поставили капельницу, заставили ее лежать. Бедненькая. Как же ей было тяжело, я всей душой "болела" за нее, но ничего не могла сделать, кроме как поддерживать морально. Она захотела в туалет, но поскольку никого из медперсонала не было, и некому было вытащить капельницу, я поплелась вместе с ней в туалет, держа эту бандурину с капельницей, потом нас кто-то заприметил на обратном пути и очень сильно ругались. Ей сняли капельницу.

Видимо, эпидурал уже не помогал, потому что она так сильно плакала, не кричала, просто плакала, встала, сама постелила зачем-то простынь на пол и встала на нее. Тут я заметила, что на простынь капает кровь, я испытала такой ужас, ведь всё это меня ждет впереди, аж волосы на голове зашевелились. Что она делает? Она села на корточки. Мне стало плохо, я вышла. Тут пробежала врач, что-то там кричала в палате, но я уже не слышала, мозг сам отключился. Еще мимо меня пробежали несколько человек.

Стоя в коридоре, я увидела, что девушку вывели почему-то нагой и велели ей заходить в родовую. Через 10 минут я услышала плач ребенка, очень обрадовалась, что закончились роды моей визави. Потом ее вывезли на каталке в коридор, я хотела подойти поздравить ее, но она всем начала звонить по телефону, что родила, а мне не хотелось ее беспокоить. Я зашла обратно к себе в палату.

Там продолжала лежать девушка, постанывая чуть сильнее. Опять забежала медсестра, спросила меня про схватки. Испугавшись, что она мне будет делать капельницу, и я не смогу ходить в туалет, я сказала, что схватки у меня идут через каждые 5 минут. Из разговора этой же медсестры со второй девушкой я поняла, что она рожает второго. Она тихо и смирно лежала, как ей сказали, и ждала своего часа.

Невыносимая жажда...У меня не было ничего, чтобы попить. Я попросила медсестру, чтобы она принесла чего-нибудь попить. Оказывается, тут же стоял чайник с кипяченой водой, который я не заметила, он был специально предназначен для рожениц. Мне кажется, я его осушила за час.

Шло время. Тут раздался звонок на мобильном. Я вздрогнула, звонил муж, спросил, как дела, я ответила, что хорошо, не знаю, когда еще справлюсь. Я выключила звук на мобильном, т.к. считала, что роды - это таинство, и никто не должен беспокоить в этот момент женщину.

Пришла врач, осмотрела мою вторую визави. сказала: "Раздевайся! Пошли в родовую! Уже головка пошла!". "Ничего себе!", - подумала я. Какая разница между родами!!! Я стала ждать ее, как и первую девушку, в коридоре. Потом услышала, что ее ругают. За что, ведь она так стойко все перенесла? Прислушалась, оказывается, за зеленые воды.

Ее также на каталке выкатили в коридор, но она никому не звонила, просто лежала, и по-моему ей было холодно, потому что у нее стучали зубы. Я зашла обратно в палату. И тут я почувствовала схватки. Как будто до этого мозг просто был отключен. И причем схватки такие сильные, я аж вскрикнула, забежала медсестра, по лицу было видно, что она удивлена. Она позвала врача, та осмотрела меня, сказала, раскрытие 8 см.

Предупредила меня, что если буду кричать, я сделаю хуже своему ребенку, который тоже старается. Я несколько раз прокрутила эту фразу в голове, настроилась на то, чтобы не кричать. Но мне это давалось с трудом. Я схватилась за ручку кровати, просто вцепилась, можно сказать, и сдавливала зубы, когда начиналась схватка. И мне казалось, что она просто никогда не закончится.

А схватки продолжались по нарастающей. Мне уже казалось, что просто весь организм превратился в сплошную схватку, и время тянется очень долго. Тут я почувствовала, что хочу сильно какать. Вспомнила, что это может быть признаком начала непосредственно самих родов.

Было 18 часов. Пересменка. Я вышла в коридор, там были слышны смех, кто-то предолжил попить чайку. Я позвала кого-нибудь на помощь. Но меня, видимо, не слышали. Я еще сильнее крикнула, что уже рожаю. Раздалась еще одна волна смеха.

Быстренько соображая, собрав всю силу воли в кулак, я также, как и первая девушка, постелила себе чистую простынь, встала на нее, села на корточки и стала тужиться. Я прекрасно осознавала, что сейчас может полезть головка и надо будет самой вытаскивать мою малышку.

Тут, пробегая мимо, акушерка заметила мои действия. Взяла меня за руку и повела в родовую. Молча я легла на кушетку. Она сказала: "Смотри, у тебя уже появилась головка! Приходит схватка, тужишься три раза! Только внимательно! Ребеночек уже выходит, надо обязательно тужиться". Я кивнула головой, и тут меня накрыла схватка. Я начала тужиться, акушерка помогла, слегка надавив на живот. Еще раз. Появилась головка, плечики. Я все это видела.

Наступило облегчение, когда я услышала плач ребенка, тут подбежали все остальные. Че-то галдели про послед, но я уже ничего не понимала, смотрела на мою Анфисулечку, и слезы катились из глаз. Я поцеловала руку акушерке, которая мне помогла. Я ей была действительно благодарна. Мою девочку положили буквально на полминуты, мы даже не успели толком познакомиться, и меня увезли. Осмотрела врач, сказала, что я - молодец, что и сама бы в поле родила, что такие роды одни на тысячу. В общем, хвалила меня, а я всё думала о ней. Как мой маленький комочек сейчас там без меня? Что ей сейчас делают?

Я почему-то лежала в коридоре и оставалась со своими мыслями. Тут меня начало колотить от холода, зуб на зуб не попадал. Почему я лежу в коридоре? Где все? И сразу услышала: "Волкова, номер 20, палата номер 7". Номер 20...аж рассмеялась. Села на кушетке, стала вглядываться, где моя палата, увидела, кое-как встала на ноги и поплелась в свою палату. За спиной услышала испуганные возгласы: "Волкова! Вы куда? Вы что? Вам нельзя вставать, вы сейчас можете упасть, остановитесь!". "Мне холодно, - жалобно простонала я, - можно я пойду в палату?", - и поплелась дальше, только уже за руку с медсестрой.

Она даже дала мне два одеяла, за что ей большое спасибо. Я согрелась, и ощутила дикий голод. Пришла уборщица в палату. Мне было очень стыдно, но я попросила у нее хоть корочку хлеба, внутри была такая пустота. Она принесла мне две вартушки и компот. Я аж смутилась, сказала, не стоило так беспокоиться, она рассказала, что это приготовлено специально для тех, кто родил, а ужин уже прошел.

Потом я встала. В темноте я разглядела, что около меня в палате лежала еще девушка, которую трясло как осиновый лист - она спала. Зашла медсестра, померила температуру и сказала, что в шесть утра принесут мою малышку на кормление. Я легла на кровать и стала ждать, и даже не помню, как уснула.

Вот таким был День Рождения моей принцессы, моей красотулечки Анфисы Макимовны.