Такие разные роды!

Сегодня мы представляем вам беседу со Светланой Жаворонковой, мамой троих сыновей, фотографом, человеком, который поддерживает кормящих и беременных мам, чудесной, глубокой, чуткой женщиной. До рождения среднего сына Светлана преподавала управление проектами в магистратуре национального университета. А теперь ее главные проекты – это сыновья: семнадцати, восьми и трех лет. Первый из них рожден кесаревым сечением, второй, естественно в роддоме, а третий – с мужем дома. Вот об этом богатом и необычном опыте трех совершенно разных родов мы и беседовали.

- Светлана, расскажите о своих первых родах.

- Первые роды у меня были кесаревым сечением. Мне было 19 лет. Я была настроена рожать естественно. У меня тогда были своеобразные представления об естественном. Мне казалось, что нужно к родам готовиться очень тщательно. Мы тогда с мамой, с которой у нас очень много общих интересов, вели здоровый образ жизни, практиковали натуральное питание.

Тогда еще времена и традиции были интересные: мы нашли доктора по знакомству, договорились с ней. Меня положили в больницу за десять дней до родов, потому что врачи увидели тройное обвитие.
Роддом был просто ужасным, потому что это была «женская тюрьма»: посещения не разрешались из-за карантина по гриппу, мы общались через окошко с мужем и родственниками, записочки передавали друг другу… Палата на шесть человек, каждая в истерике: «Когда уже?» - поскорее родить надо. Атмосфера была специфическая.

И вот у меня отошли воды, меня пытались посмотреть на кресле больно очень, накладывали какой-то гель. Пошли очень болезненные схватки, а мне говорят: «Собирай вещички свои и спускайся на этаж ниже». Я тогда была человеком ответственным: сказали собирать и спускаться - значит надо. Я вдоль стенки, у меня схватки, а мне надо собирать вещи, а оно течет – вода эта – это так стыдно, так неудобно: кому-то сейчас за мной убирать, я это делать не могу. А мои соседки по палате смотрят на меня: ах, как тебе везет, уже рожаешь.

Я спустилась на этаж ниже, меня положили на спину, подключили к датчикам – и схватки стало переживать совершенно невыносимо. Поэтому мой настрой на естественные роды улетучился очень быстро. Когда вошел наш знакомый, анестезиолог, я уже спрашивала, через сколько подействует наркоз. А они меня уже уговаривают на кесарево, потому что раскрытие не идет, а уже прошло – не поверите – четыре часа! Первые роды, четыре часа раскрытие не идет, значит у меня нет родовой деятельности – нужно срочно делать кесарево! На этой ноте я побежала в операционную.

Операция прошла удачно по тем параметрам, что у меня здоровый ребенок (сейчас ему 17 лет, и он учится на первом курсе института). Мне его сразу показали, но под наркотиками я его не запомнила, и мне принесли его только на четвертые сутки.

Дальше начался просто какой-то кошмар. Мне было очень тяжело отходить от наркоза. Все было очень унизительно. Когда мне принесли сына, чтобы прикладывать к груди, и у меня не получалось – мне уборщица помогала это делать, потому что врачам было не до того. Там я пролежала 10 дней, потому что после кесарева тогда столько лежали.

Ну и операция – это всегда операция. У меня неправильно заживал шов, потом мне неправильно назначили лечение – и он меня все семнадцать лет угнетал, этот шов. Пока я год назад не пошла к врачу: он мне сказал, что это все-таки грыжа, и шов перешили. Я думала, что это так и надо, что там жжет, а там по краям шва образовались грыжи.

- А болеть не должно?

- Оно не должно ни печь, ни болеть. С этим швом была некрасивая форма живота: с бугром. А любой молодой женщине в девятнадцать лет неприятно, когда спрашивают, не беременная ли она – потому что живот такой формы, с шишкой внизу. И шов не прямо над лобковой костью, как у других девочек, а выше гораздо, и мышцы пресса разрублены…

- Как вы думаете, роды через кесарево сечение повлияли на начало отношений с ребенком?

- Очень повлияли, потому что никакого материнского инстинкта у меня к нему не было. Я это все силой воли и левым полушарием мозга нарабатывала. То есть я держу ребенка на руках: он орет, – и я понимаю, что мне надо его как-то любить. А я не знаю как. Было очень тяжело, было очень стыдно не любить своего ребенка. Страшно, когда два с половиной года он орал по ночам, по сорок раз просыпаясь. Очень страшно, когда к четырем утра ты начинаешь к нему испытывать не те чувства, которые мама к ребенку испытывает. Это правда страшно. Мне иногда звонят мамы с такими детьми после кесарева неспящими – или не после кесарева. И их очень легко понять. Когда тебя год подряд по ночам сорок раз будят, ты находишься в каком-то пограничном состоянии психики и организм способен заботиться только о своем выживании и безопасности, ни о чем он уже не думает. О втором ребенке я не задумывалась очень долго.

Потом был второй брак и вроде как мне захотелось… Для меня было большим чудом узнать, что возможно – возможно! – в некоторых местах принимают естественные роды после кесарева. И я стала читать. Тогда уже был интернет в таком объеме, чтобы делиться информацией. Я безумно благодарна всем тем, кто тогда, в 2005, делился историями о своих родах после кесарева. И благодаря этим рассказам появлялась вера в то, что это возможно.

Я хотела родить после кесарева сама, потому что у меня была надежда, что это будет не так больно для меня. Понятно, что переживем и кесарево, но это риск. Любая полостная операция – это риск. У меня еще было и переливание крови в первых родах. А в семье есть человек, которого заразили при переливании крови гепатитом.

Во второй раз я тоже не знала, получится у меня родить самой или нет. И опять же меня положили чуть заранее, потому что это был другой город за 250 километров от нас. В нашем городе врачи меня запугивали, спрашивали, зачем это мне надо: через 15 минут схваток лопнет матка, ребенок захлебнется кровью, и я умру.

- А как вы нашли врача?

- Я ходила на курсы подготовки к родам во время беременности. У нас была прогрессивная группа, и со мной поделилась координатами женщина, которая вела эти курсы. Дала контакты врача в другом городе. Мы созвонились, встретились: это был вообще другой мир. Обычно мы боимся, а врачи, бывает, разговаривают с позиции старшего, когда ты ничего не понимаешь и не решаешь. И раз я им сдалась, то я вынуждена буду им полностью подчиниться. А там этого не было. Со мной говорили на равных, учитывали, что я – оказывается – могу принимать решение, что это мой организм. Мало того, мы приехали с мужем – и с ним тоже разговаривали! Обычно гинекологи вообще мужей не воспринимают как личность. Не хочу никого обидеть, но это то, к чему я привыкла на тот момент: и бесплатно, и платно. Я тогда много зарабатывала, была в частной клинике на учете. Могла себе позволить. И в эту клинику мы поехали рожать. Приятным бонусом было то, что в ней еще и дешевле оказалось.

- А к этим вторым родам вы как-нибудь готовились?

- Готовилась очень серьезно, ходила на курсы. Настолько хотела родить сама, что готова была сделать для этого очень многое. Например, я абсолютный мясоед, не вегетарианка, но я тогда усилием воли не ела мяса два последних месяца, потому что это расслабляет связки. Я пила малиновые листья, я занималась йогой, причем, йогой занималась так, как написали заниматься: то есть вот в стойке на лопатках нужно было проводить времени обязательно чуть больше, чем в стойке на голове. А я очень любила стойку на голове и не любила стойку на лопатках, плакала в стойке на лопатках, ненавидела – но я делала! В этом была я вся в тех родах… На Крещение окуналась в прорубь – то есть намешано там было всего, что угодно. Сказали б еще что-нибудь делать – я б делала все.

Завидую тем, у кого первое кесарево прошло более удачно и не связано с каким-то трагическим опытом или серьезными последствиями для ребенка. Я сама была готова разорвать всех тех, кто пророчил в подростковом возрасте моему сыну наркотики из-за анестезии. Но у него были проблемы со здоровьем. Постоянные головные боли, которые пропали только когда мы попали в его 15 лет к остеопату, ему выровняли там что-то в голове и они полностью – одномоментно – исчезли.

Я считаю, что не надо считать себя умнее природы или Бога – того, кто это придумал. Если оно так сделано, то оно так сделано. Так же, как с грудным молоком. «Ой, вы знаете, там, оказывается нашли лактоферрин! Он, оказывается, от вот этого». А через два года: «Ой, а там еще что-то нашли». Оказывается, когда ребенка держит мама на руках возле груди, так он там нюхает что-то, получает что-то и звуки какие-то слышит. В нас все это «зашито», и когда мы начинаем умничать, то нам приходится все это компенсировать. Тут тоже самое, с этим кесаревым.

- А про сами роды вторые расскажите: как они прошли?

- Эти роды шли совершенно по-другому: нарастающие схватки, утром все-таки вскрыли пузырь, это мне не помешало, мне было не больно. Я визуализировала раскрытие шейки – была усердной такой труженицей. Я тогда работала на очень ответственной работе: в консалтинговой фирме руководителем проекта. А проект был в другом городе. И всю беременность я 110 километров три раза в неделю ездила утром туда, а вечером обратно. Перед этим еще ходила на аквааэробику в бассейн, еще и на йогу. Такая была активная. И рожала я также.

То есть я становилась, садилась, принимала разные позы, я считала секунды схваток, все знала: когда у меня что, какое раскрытие и т.д. Мне что-то дали под язык рассосать, мне укололи ношпу в вену. Потом мы пошли на кресло, когда мне об этом сказала врач. Тужилась я, правда, по своему усмотрению. Мне давили на живот, мне сделали эпизиотомию, мне выложили ребенка на живот, но сразу перерезали пуповину. И мне ввели общий наркоз, чтобы проверить состояние рубца на матке. Но при этом я теми родами счастлива абсолютно. Для тогдашней меня это было большим праздником жизни.

Второй сын все время висел на груди – но он не кричал. Он много набирал. И вообще для меня казался просто райским ребенком по сравнению с первым: так можно рожать и рожать.

- Спал лучше?

- Спал на груди, но спал. Тогда с мобильного телефона я прочитала очень много книг, пока он по сорок минут засыпал. Но меня это не напрягало: он молчит и я лежу. Не хожу по квартире, не скачу, не укачиваю, он не плачет. По сравнению с первым опытом это был рай, просто рай. И здорово так долго кормились грудью.

А потом мне захотелось еще ребенка. И все мне интересны были эти роды дома. Еще во время второй беременности я нашла очень хороший форум, на котором провела беременность с хорошей компанией. Там была женщина, которая родила ребенка дома – тогда это для меня было ужасом диким! Она показывала эту фотографию ребенка рожденного дома, рядом тазик с плацентой. Это было таким откровением для меня, непонятным: зачем им это? Есть нормальные роддома, зачем выделываться? Странные люди.
И меня эти роды дома не отпускали, прочно засели в голове.

Сейчас, мне кажется, уже очень мало в нас каких-то проявлений, когда мы можем что-то делать сами. Мы за грибами ездили и младший, Иван, говорит: «Дай мне гриб, я его пропикаю», - как в магазине. Мы уже удивляемся, когда что-то бесплатно. Мы удивляемся, когда что-то само по себе происходит. Настолько все перешло в промышленную сферу, все должно быть по рецепту… Для меня свой огород, свое молоко у людей, свои роды – это доказательство того, что я есть, я существую, я человек. Умею рожать и умею кормить.

Для меня подготовка к родам дома заключалась в том, что я встречалась – мне хотелось лично встречаться с людьми, которые родили дома. Мне хотелось прикасаться к ним, смотреть на них. Я вообще очень люблю передачу информации от человека к человеку, потому что мне очень важно, как человек формулирует мысли, тембр его голоса, скорость речи, повороты головы во время разговора.

И я встречалась, встречалась, встречалась – и пришла к выводу, что мамы, которые рожают дома, очень разные и между ними нет вообще ничего общего. Некоторые рожают дома, потому что им страшно ехать в больницу. Некоторые рожают дома, потому что у них нет денег родить в той больнице, где они бы хотели. Некоторые рожают по религиозным причинам. Некоторые рожают, потому что у них родовое поместье. Настолько разные причины, что я не смогла в один ящичек все засунуть. Совершенно разные женщины по каким-то своим причинам приходят к такому решению. И знаете, есть такая фраза, «слинг не повод для знакомства»: то есть если мама несет ребенка в слинге, не обязательно она придерживается определенных взглядов, кормит ребенка грудью, не бьет его или что-то еще. То же самое с родами дома: для меня было откровением, что эти мамы очень разные.

И когда я забеременела еще раз, то принимая решение, где рожать, я его уже не принимала. Я знала, что там в больнице все равно что-нибудь мешает. Ехать в другой город с третьими родами, заранее ложиться – я уже не хочу двух старших оставлять дома. У нас в городе – обязательно вмешиваются. Не было какого-то однозначного варианта, к которому бы лежала душа. Ну и к тому же тогда более распространенными стали роды дома, это стало обыденно.

Теорию, естественно, я какую-то знала: знала, как проверить раскрытие, знала, что роды заканчиваются рождением плаценты, что надо проверить ее отхождение, знала признаки, при которых стоит уже обращаться в больницу для меня или для ребенка – это была моя личная прихоть все это узнать. У меня есть знакомая, которая родила дома, не зная ничего о реанимации новорожденного, эта знакомая родила уже двух детей дома.

Я не могу сказать, что меня к этим родам привел негативный опыт предыдущих родов – нет, мне понравилось тогда рожать. Но я была уже другая и мне от родов уже хотелось другого. Это так странно… Все равно, что спросить: а почему вы решили с мужем сексом заниматься дома? Вот есть для этого прекрасная лавочка в парке: если что помогут, подскажут, как дышать надо. Спасут в случае чего. Так же тяжело рассказывать, почему я решила это делать дома. Потому что роды – это мое, я не хочу, чтобы у меня этот процесс украли: если это будет радость – это будет наша семейная радость, если это горе – это наше горе. И я не буду ни на кого перекладывать ответственность, но я не буду делиться и своей радостью. Может, я такая жадная.

А с мужем, папой ребенка, был такой разговор о родах:

Муж: «Ну что, где будем рожать?»
Я: «Дома».
Муж: «Мне что-нибудь почитать?»
Я:«Ну, хочешь, почитай рассказы о родах».

- Муж поддерживал, да?

- Не могу сказать, что слово «поддержка» вообще было необходимо. Ну да, мы были вместе в этом решении, мы были вместе в родах. Мама была со мной, маме тоже это интересно. Папа не слышал этого. Говорил: «А где Света будет рожать?» - «Дома». – «Так может, ей денег дать, вдруг у нее не хватает?» - «Та не, они решили так». – «Так может, позвать кого-нибудь?» Хотел чем-то помочь. Родители всегда хотят чем-то помочь, и мы очень благодарны им за это.

И когда ребенок родился, детвора проснулась и познакомилась с ним – и сразу побежала звать маму. Мама пришла. Знаете, иногда пишут, что это обыденное событие: родился и родился. Нет, для нас это была большая радость – и гордость. Мама звонила всем своим подружкам: «Лена, привет! Как дела? Нормально? У нас Света родила ребеночка… А вот полчаса назад… Да, я с ней рядом вот стою… Да вот, дома родила… Дома, да... Да, дома… Нет, никого не было… Да, сама». Так она звонила близким своим подругам. Конечно, мне было очень приятно, что мама мной горда. Мне приятно, что никто не врал: мама не врала, папа ребенка пришел в мединститут, в котором когда-то проходил интернатуру и говорил, что дома родили. Мы не отказывались от своей реальности.

- Как вам ощущения от родов дома? Как все происходило?

- Эти роды были очень быстрые, за 4 часа. Было очень приятно. Что я вспоминаю? Я когда-то читала рассказ о домашних родах и меня умиляло, что потом, после родов, мама пишет вот о чем: «Я прохожу мимо, а тут полотенечко, а я держалась за него во время родов». То есть какие-то воспоминания, которых у меня не было в силу того, что я это место не могу посетить снова. И после родов у меня не было никакой привязки к предметам. А сейчас я начинаю вспоминать, как терлась лицом о ладони мужа, помню, как к холодненькому бортику ванны прислонялась. Здорово, конечно, что я не отрабатывала уже какую-то программу: дыхания, поз. Просто верила в то, что нужно слушать свое тело, и оно подскажет, как будет комфортно и мне, и ребенку. Не было ни одного момента, когда бы было что-то такое спорное или мы запаниковали, что что-то пошло не так.

- Все просто своим чередом шло?

- Все просто шло и шло. Быстро, за несколько потуг родила. Он был правильного цвета, пуповина, плацента – не к чему было придраться. Единственное что – я никогда не видела своих предыдущих детей в первые сутки. И меня поразило очень, что кровь из пуповины подтекала, когда мы ее перерезали (меня это напугало), а потом у него нижняя рука и нижняя нога темнели, как будто туда кровь перетекла. Я его переверну на другой бок – она у него – раз! – и на другой бок перетечет. Это для меня было новым. Предыдущие дети ко мне попадали запеленутыми, в одежде, и я их не видела голенькими первые сутки. И теперь я тоже считаю, что это как украли.
А так, конечно, здорово. Детвора приходит знакомиться с младшим. Может быть, я склонна к романтике и сантиментам, но для меня это оказалось важным. У нас удачно прошло и с регистрацией, и с врачами. Сейчас у нас не очень удачный в городе период: через суд девчонки регистрируют.

- У вас такой богатый опыт родов.

- Да, удивительно даже: и дорогой платный центр, и кесарево, и естественные домашние роды. Полный набор у одного человека, наверное, не так часто бывает. Я тогда, в 2005, создала сообщество «После кесарева», и тогда оно было очень активным, будоражащим сознание. Приходили женщины: «Вот, у меня кесарево, но я ни в коем случае не считаю себя ущемленной, ребенок у меня нормальный». И мы говорили: «Да, но мы создали сообщество для тех, кому это надо». Сейчас эта тема уже не революционная, уже накоплен какой-то опыт в таком количестве, когда это перестало быть взрывоопасным событием – роды после кесарева. Уже никто не кричит: «Преступница!» Никто не говорит, что вы «из-за своей прихоти» гробите ребенка.

- Как вы думаете, почему есть женщины, которые после кесарева стремятся родить естественно, а есть те, которые говорят: «Зачем это нужно: вот было кесарево и я еще одно хочу»? Это от опыта родов зависит, от травматичности или от чего?

- Мир настолько разнообразен, и каждая беременная женщина распоряжается своим телом, своим ребенком так, как она считает для себя правильным и безопасным на том этапе жизненном этапе, на котором она находится. Я считаю, что женщина способна принять для себя решение, которое ей подходит. И все. И пусть кто как хочет, тот так и рожает. Хочется кесарево – я рожу кесарево. Хочется дома – я рожу дома. Главное, что б меня ни за то, ни за то не судили и не посадили в тюрьму и не назвали какой-то «недомамой».
Мотивы у всех разные. И все имеют на них свое право.

- Т.е. Вы за свободу выбора?

- Я считаю, что женщины – разумные существа, способные принять адекватное решение. И я очень рада этой свободе, тому, что каждая может жить так, как ей хочется. Это здорово. И каждая считает для себя свой выбор правильным. А передумает – будет у нее возможность как-то иначе решить.

- Для того, чтобы родить дома, нужно что-то знать, готовиться к этому? Или лучше просто прислушиваться к себе и голову не засорять?

- Тут тоже самое:) Каждая женщина выберет для себя сама, что для нее лучше. Одной лучше изучить все вплоть до реанимации новорожденных и того, как проходят роды, как проверить себе раскрытие – чтобы все знать и контролировать. У меня есть знакомая женщина-гинеколог, которая когда рожала, клала на пол зеркало: ей было очень интересно, она смотрела на раскрытие, на прорезывание головки. Есть женщины, которые, наоборот, считают, что если она будет читать про реанимацию, это обязательно случится, поэтому лучше она ничего читать не будет.
И я не знаю почему, но мне несколько раз звонили после родов женщины с какими-то вопросами, связанными то с плацентой, то с ребеночком. Так получалось, что я могла ответить на эти вопросы. То есть они этого не читали, но им было, кому позвонить: не ответила бы я – я бы нашла другого человека, который подскажет, что делать.
Понимаете, те случаи, когда надо быстро принимать решение, они очень заметны, там не ошибешься. А те, в которых есть время, можешь как-то решить. Поэтому кто выбирает готовиться, кто выбирает не готовиться. Организм девять месяцев готовится, он знает, что делать. Даже парализованные женщины рожают.

Кто-то любит рожать в сознании и чувствовать себя исследователем. Кто-то любит отпустить процесс вообще и находиться в родовом потоке. Я люблю читать абсолютно все рассказы о родах. Например, мне очень нравится история: «Ко мне приехала подружка, мы с ней хоть на родах встречаемся. Она мне новые песни на гитаре играла, пока я рожала. И борщика мы сварили, и кофе попили. Я родила и мы продолжили разговаривать: давно не виделись». Обожаю все рассказы, потому что они индивидуальная история жизни. Мне очень нравится еще цитата Елены Шиховой о том, что нельзя роды рассматривать как отдельный процесс, как только руку или только ногу: вот у меня бледнеет рука, давайте будем лечить бледность руки, намажем ее кремом. И так же роды – это часть жизни. Что-то было до этого, человек готовился… Я во сколько родила? В 33 – вот 33 года готовилась к этим родам, да. Мое мировоззрение, мое тело находится вот в таком состоянии, вот так функционирует.

Есть беременная женщина, есть девять месяцев беременности – этого уже достаточно для родов. Я за свободу в подготовке. Как хорошо, что кому-то есть акушерки, кому-то есть доулы, кому-то есть подружки, кто-то выбирает соло-роды, кто-то выбирает кесарево – замечательно такое разнообразие.

- Да, было бы грустно, если было бы что-то одно…

- Или даже два чего-то, или три чего-то. Роды дома и роды в больнице, но дома только такие, а в больнице только такие. А так я считаю, что мы живем в прекрасное, удивительное время, когда мы можем делиться информацией, можем рожать онлайн практически: если возникают вопросы во время родов, можно задать их какому-то компетентному человеку, и я, кстати, на это тоже рассчитывала. Знала, что могу написать и найдется кто-то, кто подскажет, меня это очень поддерживало.

- А как бы вы хотели родить следующего своего ребенка, исходя из вашего опыта?

- Очень смешно, друзья, которые узнали, что я родила дома (а они еще после родов после кесарева удивлялись), говорили: «Ну что, следующего вверх ногами? В космосе? Где теперь надо выпендриться?» Я не оправдываюсь, но как докажешь, что это не выпендреж?
Следующего… я ж сейчас не замужем, поэтому мысли о следующем ребенке – они для меня как сферический конь в вакууме. Не могу так непредметно рассуждать. Знаете, мне, наверное, уже все равно. Хотелось бы, чтобы это было не в больнице, конечно. Но и там рожают. Зарекаться ж ни от чего нельзя. Где я буду? С кем я буду? Настолько по-разному роды идут у каждой: бывает, трое прошло легких, а четвертые на 36 часов схваток. Ничего не загадываю: будет день и будет пища. Может, вообще не будет уже, но от этой мысли мне грустно сразу. Хотелось бы конечно.
Ой, а еще, знаете, спрашивают: «А как бы вы хотели, чтобы ваши дети, какой для себя выбрали способ?» На это я отвечаю, что надеюсь все-таки, что у меня хватит ума ничего не хотеть по поводу их выборов жен, родов, половой ориентации, выбора профессии и так далее. Надеюсь, что у них будет полная свобода выбора. Прелесть как раз в прохождении своего пути самим собой, а не по шаблону.