Декабрьский сон

В конце декабря мне приснился невероятно реалистичный, а оттого страшный сон. Я не хотела тогда его записывать, но теперь, когда бусинка уже тщательно окопалась в животике....

Под кат...

В этот сон я проваливаюсь внезапно,. Только что все было  привычно зыбким, ирреальным, и вдруг я до мельчайших деталей вижу свои руки, отдергивающие грязноватую выцветшую занавеску автобуса. Невыносимо пахнет бензином. Автобус, дряхлый полузадохнувшийся старичок, неспешно взбирается по небольшому уклону. В салоне я одна.

Очень тихо. Но в напряженное сопение автобуса то и дело вклинивается то скрип разболтавшихся сидений, то  обиженный гул ветра, который пробегал по крыше, да и споткнулся о растопыренный люк.

Автобус неожиданно останавливается, и я понимаю, что мне надо выходить. Но я в полном недоумении, - где я? Я подхожу к водителю. На месте водительского кресла клубится оглушающая, затягивающая пустота. Внезапно осознаю - если прямо сейчас не выйду, останусь в этом автобусе навсегда.

Выхожу. Невероятно знакомый запах - смесь угольного печного дыма, вывернутых стареньким трактором земельных комьев, коровьих лепешек и пронзительно-ясной  хрупкости воздуха, что бывает в украинской деревне перед настоящими  морозами.

Я в деревне.

Я в деревне у бабушки, с которой до пяти лет прожила, потом все выходные и каникулы лет до 15 проводились здесь.

Потом бабушка умерла.

Медленно бреду к бабушкиному дому. Глаз выхватывает, отмечает детали. Подсохший и скучный серый куст полыни, который пахнул пронзительной горечью, растертый в пальцах, пожухлый пырей, тусклые, замерзшие листья абрикос отчего-то не сорванные еще осенним ветром.

Вхожу во двор. На ступенях дома, у входа в веранду, сидит маленькая старушка. Приглядываюсь, и понимаю, что это баба Нюра, родная сестра моей бабушки.

- Баб Нюр, что же ты на пороге сидишь?! Простудишься!

- Да тебя жду. А простудиться, девочка, мне не страшно.

Конечно не страшно, до меня доходит осознание - ведь она умерла давно.

- Пойдем в дом!

Зашли в дом. На старенькой кухне в полумраке сидит моя бабушка Маня и ее мать, моя прабабка Акулина. Разговариваем ни о чем. Не о новостях, а как бы продолжаем беседы с тех мест, о которых говорили в последний день, когда виделись.

Неожиданно прабабка спрашивает:

- А ты к нам чего пришла?

- За маленьким, - говорю.