«Мама, а зимой наша фиалка завянет?» - «Да, но весной расцветет новая». – «А этой, что же - конец?» - «Всему живому приходит конец». – «Я не хочу, чтобы мне пришел конец». – «Ты никогда не умрешь, ты будешь жить вечно».
Непридуманный диалог
Психологи давно заинтересовались вопросом: с какого возраста детей начинает занимать проблема жизни и смерти. Многочисленные серьезные исследования показали, что пресловутый фрейдистский вопрос «Откуда?» беспокоит ребенка гораздо меньше, чем вопрос «Куда?», и впервые это происходит гораздо раньше, чем принято считать. Трехлетние дети уже вполне серьезно спрашивают родных: «Когда люди умирают?», «Что происходит с людьми после смерти?», «А ты, мамочка, умрешь?» или: «А я - тоже?». Было замечено, что родители склонны «не замечать» недетские проблемы своих детей, даже если это и требует от них огромных усилий.
Психоаналитик Ирвин Ялом описал Дэвида, обыкновенного мальчика полутора лет. Дэвид недавно научился ходить и стремился хватать и исследовать все, до чего мог добраться. Однажды он обнаружил во дворе мертвую птицу. По рассказу родителей, мальчик выглядел ошеломленным и не пытался коснуться ее. Затем он жестами потребовал, чтобы мать посадила ее на ветку дерева. Когда птица полетела оттуда не вверх, а вниз, Дэвид был готов заплакать и потребовал вернуть птицу обратно.
Вы, наверняка, своевременно делаете ребенку прививки, и вам не приходит в голову ждать, когда он приобретет естественный иммунитет, переболев столбняком. Способ ведения таких бесед должен напоминать профилактическую вакцинацию: по чуть-чуть правды, в соответствии с возрастом. Задача взрослых – не ограждать ребенка от неизбежной встречи с истиной, а – давать информацию дозировано и помогать ее обрабатывать. В противном случае правда однажды «свалится ребенку на голову» в полном объеме, и это будет для него чрезмерным стрессом. Что следует и чего не следует говорить – отдельный вопрос, но в любом случае мы должны понимать, почему выбираем тот или иной вариант просвещения на тему смерти. Для чьего блага делается этот выбор – ребенка или родителя? Может быть, утверждая, что вы ограждаете малышку от преждевременной травмы, на самом деле вы просто уходите от неприятного разговора?
Ребенка сильнее всего пугает не исчерпывающий ответ на вопрос, как бы печально он ни звучал, а неизвестность и родительское замешательство. Родителям может казаться, что, «не замечая» детских волнений и бодро реагируя «не в тему», они передают малышу свою веру в лучшее. На самом деле настойчивое нежелание углубляться в предлагаемую тематику ощущается не как поддержка, а как игнорирование и черствость. Всякий раз «проваливаясь» в эту пустоту, ребенок начинает догадываться, что здесь и есть одно из ваших слабых мест. И вместо бравурной уверенности в вечной счастливой жизни дите погружается в смутный необъяснимый страх перед чем-то столь ужасным, чего боятся даже всесильные взрослые. Учтите: не зная чего-то, дети придумывают это, и их домыслы могут быть еще страшнее, чем правда. Не получив ответа на беспокоящий его вопрос, но предполагая, что ответ есть, малыш отправляется искать его в другое место. И там он, скорее всего, находит нелепые или жуткие сказки других детей про ведьм, вампиров, мертвецов, вечно лежащих в холодной земле в ожидании воскрешения, черную руку или гроб на колесиках.
***
Для начала – отделите свой собственный страх смерти от задачи ответить чаду на конкретный вопрос. И первый ответ на него может звучать схематично. «Умер – значит этого человека больше нет и никогда не будет». Далее – вы вносите конкретику по мере необходимости и с поправкой на возраст. С атеистических позиций смерть похожа на вечный сон, и к этой метафоре можно смело прибегнуть. На все вопросы вроде «Видит ли он нас?», «Слышит ли?», «Придет ли снова?» - вы отвечаете «нет», как бы вам ни было больно. И если малыш плачет, вы утешаете его не рассказами о вечной жизни, а поцелуями и объятиями. При желании добавьте, что нужно помнить об ушедших потому, что они живут в наших мыслях и воспоминаниях.
***
Если вы религиозны, ракурс, с которого вы предложите ребенку смотреть на реальное положение вещей, будет несколько иным. Но вне зависимости от того, будете ли вы привлекать в помощь такие понятия, как «рай», «ад» или «реинкарнация», вы должны помнить, что ребенок спрашивает вас именно про эту жизнь. А эта жизнь после смерти в любом случае заканчивается. Разумеется, наше родительское чувство восстает против того, чтобы ребенку, которому мы подарили жизнь, прямо заявить, что эта жизнь – конечна. Но в случае, если вы попытаетесь с веселым видом обмануть ребенка – вы попались. Довольно скоро настанет день, когда вам не только придется рассказать малышу, что вечной жизни нет, но также – признаться, что вы солгали.
***
Когда мы беседуем со своим не по годам пытливым чадом, велик соблазн слегка слукавить, ускользнув от тяжелой или неприятной темы. Но стоит помнить, что в конечном счете вы обманываете лишь себя. Да, двухлетний малыш еще слишком мал, чтобы самостоятельно отделять зерна от плевел. Он съедает поданное ему «блюдо», даже не прожевав. Трехлетка – уже нервничает, когда чувствует исходящую от мамы «странную вибрацию», а затем, если мама часто бывает неискренна, – научается отстраиваться от своих противоречивых ощущений. И тем самым – губит в зачатке собственную спонтанность и проницательность. В пять лет такой малыш - виртуоз самообмана. Он умеет «верить» очевидной лжи, да и сам уже не всегда знает, когда лукавит, а когда - говорит правду. Он еще не знает, что в важных вопросах уже почти не доверяет ни себе, ни маме. Получается, что сиюминутное удобство многажды покупалось вами в кредит, и теперь – все вынуждены платить с процентами.