В наши дни телевизор, видеомагнитофон, компьютер прочно вошли в жизнь малышей. Во многих семьях, как только ребенок научится сидеть, его устраивают перед экраном, который все больше заменяет бабушкины сказки, мамины колыбельные, разговоры с отцом... Экран становится главным «воспитателем» ребенка. По данным ЮНЕСКО, 93% современных детей 3-5 лет смотрят на экран 28 часов в неделю, т.е. около четырех часов в день, что намного превосходит продолжительность общения со взрослыми. Такое времяпрепровождение вполне устраивает не только детей, но и родителей. В самом деле, ребенок не пристает, ничего не просит, не подвергается риску и в то же время получает впечатления, узнает что-то новое, приобщается к современной цивилизации. Однако это, казалось бы, безопасное занятие может повлечь за собой весьма печальные последствия не только для здоровья ребенка (о нарушениях зрения, дефиците движения, испорченной осанке уже сказано довольно много), но и для его психического развития. В настоящее время, когда подрастает первое поколение «экранных детей», эти последствия становятся все более очевидными.
Одно из них – отставание в развитии речи. В последние годы и родители, и педагоги часто жалуются на задержки речевого развития: дети поздно начинают говорить, мало и плохо разговаривают, их речь бедна и примитивна. Специальная логопедическая помощь нужна практически каждой группе детского сада. Такая картина наблюдается не только в нашей стране, но и во всем мире. Как показали специальные исследования, 25% четырехлетних детей страдают серьезными нарушениями в речевом развитии. В середине 70-х годов дефицит речи наблюдался только у 4% детей того же возраста. За 20 последних лет число речевых нарушений возросло более чем в шесть раз!
Однако причем здесь телевидение? Ведь ребенок, сидящий у экрана, постоянно слышит речь. Разве это не способствует речевому развитию? Какая разница, кто говорит с ребенком – взрослый или герой мультфильма? Разница огромная. Речь – это не подражание чужим словам и не запоминание речевых штампов. Овладение речью в раннем возрасте происходит только в живом, непосредственном общении, когда малыш не только слушает чужие слова, но и отвечает другому человеку, когда он включен в диалог. Причем включен не только слухом и артикуляцией, но всеми своими действиями, мыслями и чувствами. Ответные высказывания ребенка возникают исключительно на живую речь, адресованную именно ему.
Речевые звуки, не обращенные к малышу лично и не предполагающие ответа, не затрагивают его волю, не побуждают к действию и не вызывают каких-либо образов. Они остаются «пустым звуком». Речь, исходящая с экрана, остается малоосмысленным набором чужих слов, не становится «своей». Поэтому дети предпочитают молчать, а изъясняются криками или жестами.
Однако внешняя разговорная речь – это лишь вершина айсберга, за которой скрывается огромная глыба внутренней речи. Ведь речь – это не только средство общения, но и средство мышления, воображения, овладения своим поведением, средство осознания своих переживаний, себя в целом.
В последнее время педагоги и психологи все чаще отмечают у детей неспособность к самоуглублению, к концентрации на каком-либо занятии, отсутствие заинтересованности делом. Данные симптомы были обобщены в картину новой болезни – «дефицит концентрации». Это заболевание особенно ярко проявляется в процессе обучения и характеризуется гиперактивностью и ситуативностью поведения, повышенной рассеянностью: дети не задерживаются на каких-либо занятиях, быстро переключаются, лихорадочно стремятся к смене впечатлений, однако их многообразие воспринимают поверхностно и отрывочно, не анализируя и не связывая между собой. Таким детям необходима постоянная внешняя стимуляция.
Многим из них стало трудно воспринимать информацию на слух – они не могут удержать в памяти предыдущую фразу и связать отдельные предложения. Слышимая речь не вызывает у них каких-либо образов и устойчивых впечатлений. По этой же причине им трудно читать: понимая отдельные слова и короткие предложения, они не способны удерживать их в памяти, в результате не понимают текста в целом. Поэтому детям неинтересно, скучно читать даже самые хорошие книги.
Еще один факт, который отмечают педагоги, – резкое снижение фантазии и творческой активности детей. Они теряют способность и желание чем-то занять себя. Не прилагают усилий для изобретения игр, сочинения сказок, для создания собственного воображаемого мира. Им скучно рисовать, конструировать, придумывать новые сюжеты. Их ничего не интересует и не увлекает. Отсутствие внутреннего мира отражается и на отношениях между детьми. Замечено, что общение со сверстниками становится все более поверхностным и формальным: им не о чем разговаривать, спорить, нечего обсуждать. Они предпочитают возиться, толкаться или нажать кнопку телевизора и ждать новых – готовых – развлечений.
Но, пожалуй, самое явное свидетельство нарастания внутренней пустоты – детская жестокость и агрессивность. Число преступлений, совершенных детьми и подростками, в последнее время резко возросло. Поражают не только жестокость, но и бессмысленность, немотивированность этих детских «шалостей». Конечно, мальчишки дрались всегда, но в последнее время изменилось качество детской агрессивности. Раньше при выяснении отношений на школьном дворе драка заканчивалась, как только противник оказывался лежащим на земле, т.е. побежденным. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя победителем. В наше время победитель с удовольствием бьет лежащего ногами, потеряв всякое чувство меры. При этом дети не отдают себе отчета в собственных действиях и не предвидят их последствий. Подростки бьют и убивают друг друга не потому, что они злые или коварные, и не ради достижения какой-то цели, а «просто так», потому что на душе пусто и хочется острых ощущений.
И конечно же, бич нашего времени – наркотики: 35% всех российских детей и подростков уже имеют опыт наркомании, причем это число катастрофически растет. Уход в наркотики – яркое свидетельство внутренней пустоты, невозможности найти ценности в реальном мире или в себе. Отсутствие жизненных ориентиров, внутренняя неустойчивость и пустота требуют наполнения – новой искусственной стимуляции, новых «таблеток счастья».
Конечно, далеко не у всех детей перечисленные «симптомы» наблюдаются в полном наборе. Но тенденции в изменении психологии современных детей достаточно очевидны и вызывают естественную тревогу. Наша задача – не напугать в очередной раз читателя ужасающей картиной падения нравов современной молодежи, а понять истоки этих тревожных явлений.
Но неужели всему виной телевизор? Да, если речь идет о маленьком ребенке, не готовом адекватно воспринимать информацию с экрана. Когда домашний экран поглощает все силы и внимание малыша, подменяет собой общение с близкими взрослыми, он, безусловно, оказывает мощное формирующее, вернее, деформирующее влияние на становление психики и личности растущего человека. Последствия и масштабы этого влияния могут сказаться значительно позже в самых неожиданных областях.
Детский возраст– период наиболее интенсивного становления внутреннего мира, формирования личности. Изменить или наверстать упущенное в этот период в дальнейшем практически невозможно. Раннее и дошкольное детство (до 6-7 лет) – период зарождения наиболее общих, фундаментальных способностей человека. Термин «фундаментальные» здесь употреблен в самом прямом смысле – это то, на чем будет строиться и держаться все «здание» личности человека. Поменять фундамент, когда здание уже построено, нельзя. Если фундамент непрочный или искривленный, здание будет неустойчивым и в любой момент может обрушиться. В психическом развитии каждый последующий этап «накладывается» на предыдущий и во многом определяется им. Следовательно, ранний возрастной период является наиболее ответственным – он определяет дальнейшее развитие человека.
Педагогика и психология прошли большой путь, прежде чем были признаны особенности первых лет жизни человека. Только в конце XIX века были открыты качественное своеобразие детства, принципиальные различия в восприятии мира ребенком и взрослым. До этого детей рассматривали как маленьких взрослых, которые еще многого не знают и не умеют. Но сейчас своеобразие и фундаментальное значение детства опять оттесняются на задний план. Происходит это под предлогом «требований современности» и «защиты прав ребенка». Полагают, что с маленьким ребенком можно обращаться так же, как со взрослым: учить чему угодно (а он может и должен усваивать нужные знания), объяснять нормы и правила поведения (а он должен их запоминать), от него можно ждать целесообразности и ответственности (а он должен оправдывать наши ожидания). Считают, что ребенок, как и взрослый, имеет право на юридическую помощь, на политическое самоопределение, на пользование благами цивилизации и, конечно же, он может и должен использовать всевозможные технические средства.
Сажая малыша перед телевизором, родители полагают, что он понимает происходящие на экране события. Но это далеко не так. Вспоминается эпизод из одного западного фильма, в котором молодой отец, оставшись с двухлетним малышом дома, неумело хлопочет по хозяйству, а ребенок спокойно сидит перед телевизором и смотрит эротический фильм. Вдруг «кино» кончается, и ребенок начинает плакать. Испробовав все возможные средства утешения, папа сажает малыша перед окном... стиральной машины, в котором крутится и мелькает цветное белье. Ребенок резко замолкает и спокойно смотрит на новый «экран» с той же завороженностью, как раньше он смотрел в телевизор. Этот пример наглядно иллюстрирует своеобразие восприятия экранного изображения маленьким ребенком: он не вникает в содержание и сюжет, не понимает действий и отношений героев – он видит яркие движущиеся пятна, которые, как магнит, притягивают его внимание. Привыкнув к такой зрительной стимуляции, малыш начинает испытывать потребность в ней, ищет ее повсюду. Примитивная потребность в сенсорных ощущениях может закрывать ребенку все богатство мира. Ему уже все равно, куда смотреть, – только бы мелькало, двигалось, шумело. Примерно так же он начинает воспринимать и окружающую действительность...
Как можно видеть, «равноправие» детей в использовании СМИ не только не подготавливает их к будущей самостоятельной жизни, но и крадет у них детство, мешает сделать важнейшие шаги в развитии личности.
Главное право ребенка – право на детство, на полноценное проживание всех возрастных периодов. Сажая дошкольника перед экраном и освобождая себя от утомительных занятий с ним, взрослые лишают его этого права и нарушают основной закон развития психики ребенка. Этот закон, открытый Л.С. Выготским, хорошо известен всем психологам уже со студенческой скамьи. Однако в контексте данной проблемы он получает новое звучание и новое, увы, печальное подтверждение. Попытаюсь напомнить и пояснить его.
Суть закона в том, что становление внутреннего мира ребенка происходит в его совместной жизнедеятельности со взрослым. Все высшие психические функции ребенка – интересы, переживания, представления, образы – первоначально существуют не внутри него самого, а в пространстве МЕЖДУ ним и взрослым, т.е. имеют совместную форму. При этом взрослый не навязывает ребенку свои представления или ценности, а вместе с ним строит его внутренний мир, открывая ему новые грани действительности, которые сами по себе не видны и могут остаться незамеченными. Окружающие малыша предметы не воздействуют на него непосредственно. Можно видеть множество кошек и собак, но не знать, что они живые, что им бывает больно или холодно. Можно видеть деревья и цветы, но не замечать, что они красивые. Можно натыкаться на кубики, но не испытывать никакого интереса к постройкам башен и дворцов. Внутреннюю, культурную суть вещей ребенок открывает только вместе со взрослым, благодаря тому, что близкий человек вступает с ним в диалог, настраивает его на человеческое восприятие мира и делает этот мир волнующим, значимым, побуждающим к собственной активности. Переживания, образы, представления, открытые вместе со взрослым, входят во внутренний мир ребенка, наполняют его. При поддержке и помощи взрослого малыш начинает пробовать себя в разных видах деятельности и чувствовать свои возможности, свое Я. И только потом открытые и опробованные вместе со взрослым человеческие представления, переживания входят в психическую жизнь ребенка и становятся «своими».
Полноценное человеческое развитие ребенка возможно только в интенсивном и непрерывном общении с близкими взрослыми. Никакие технические средства, никакие, даже самые совершенные и приспособленные для детей СМИ не могут заменить живого человека, не могут открыть культурный смысл окружающих вещей. Если же ребенок в раннем возрасте лишен полноценного общения со взрослыми, этот смысл, а вместе с ним и вся человеческая культура остаются закрытыми, чужими, невостребованными, а внутренний мир ребенка – пустым.
Все эти хорошо известные истины многократно подтверждены не только научными исследованиями, но и жизненными фактами. До последнего времени эти факты предоставляла система детских закрытых учреждений – домов ребенка и детских домов. Педагоги и психологи многократно показывали: дети, лишенные семьи, т.е. полноценного общения с близкими взрослыми в раннем детстве, существенно отличаются от своих сверстников, которых воспитывают родители. Для них характерно недоразвитие личности, которое выражается в нарушениях речи, отсутствии интереса к занятиям, слабой концентрации, сниженной эмоциональности, отсутствии сопереживания, а также в импульсивности и ситуативности поведения, отсутствии инициативы, низком уровне фантазии и воображения, несамостоятельности и стереотипности мышления и пр. Но если 10-15 лет назад эти симптомы были присущи довольно ограниченному числу детей, в основном сиротам, то в наше время они распространяются на нормальных, «семейных» детей. Парадоксально, но все эти особенности наиболее ярко проявляются у двух противоположных по своему социальному положению групп: у сирот или детей алкоголиков, наркоманов, бомжей – и у детей богатых родителей («новых русских»). И в первой, и во второй группах симптомы эти являются следствием одной болезни – недостатка общения с близкими взрослыми. Если в одном случае дефицит общения – результат социального неблагополучия (отсутствие родителей или лишение их родительских прав), то в другом, напротив, следствие материального и социального благополучия родителей, их стремления обеспечить ребенка всеми чудесами техники. Но в обоих случаях потребности ребенка отодвигаются на задний план, а передача родительских прав экрану имеет примерно то же влияние на ребенка, как и полное его игнорирование.
Сказанное выше отнюдь не означает призыва исключить СМИ из жизни и воспитания детей. Вовсе нет. Это невозможно и бессмысленно. Но подключать детей к информационной технике можно только тогда, когда они готовы к ее использованию по назначению, когда она станет для них именно средством получения нужной информации, а не воспитателем, властным хозяином над их душами.
