***
Весна несмело вступает в свои права. Уже давно в воздухе витает едва различимый ее аромат, солнышко днем пригревает все сильнее, играя яркими лучами в звонких прозрачных сосульках, и то с одной, то с другой стороны слышатся сначала робкие и несмелые, затем громкие и настойчивые переливчатые трели - это желтогрудые синицы поют свой гимн весне. В груди теснится невыразимо прекрасное, необъяснимо радостное и щемяще-грустное чувство ожидания новой жизни. И кажется, что вот оно - счастье - так близко, стоит только протянуть руку! Ты идешь и улыбаешься этим своим немного наивным и немного детским мыслям, а потом вдруг замечаешь, что прохожие улыбаются в ответ.
Долгожданный март робок и несмел. Еще по ночам трещат морозы, но все сильнее днем заявляет о себе весеннее солнце, понемногу растапливая грязный снег, даря всему живому бурлящую радость и желанное тепло. И весенний закат наступает позже, вспыхивая яркими факелами в оконных стеклах.
Я люблю март за тот искренний, почти детский восторг и жизнелюбие, которое он дарит. И за то, что в марте родилась моя доченька.
Как давно и как недавно это было! 13 лет! Боже, неужели и правда 13 лет?!
Как свежи и как остры еще эти воспоминания! И месяц томительного ожидания, проведенный в плену отделения патологии беременных, где каждый день прожит под капельницами. И бурная радость от первых слабых схваток - ну наконец-то! И горькое разочарование от внезапного приговора: готовьте операционную! И ослепительно белые холодные стены своим равнодушием леденят душу, но я не успеваю толком испугаться: так быстро все происходит. Еще секунду назад в глаза бьет слепящий яркий свет бестеневой лампы и вот уже анестезиолог со словами: "Не бойся, это кислород" накрывает меня маской.
Небытие. Темнота. Розовый свет. Сознание то возвращается, едва прорываясь сквозь плотный розовый туман, то вновь проваливается в густую липкую черноту. Внезапно вижу перед собой насмешливое бородатое лицо врача и лучики-морщинки вокруг уставших и добрых глаз и как сквозь вату слышу голос: "У тебя девочка, все нормально".
И снова темнота. Тела как будто нет, время течет нестерпимо медленно и только жажда, дикая жажда дает понять, что я все еще жива.
Спасительный сон творит чудеса. Надо же, к утру я снова ощущаю себя человеком, но ощущение нереальности происходящего не отпускает. Принесли дочь. Дочь?! Вот этот маленький человечек с красным лицом, тщательно замотанный в прожаренные роддомовские пеленки, - это моя дочь?! Не может быть. Мой мир перевернулся и уже никогда не будет прежним. Она все время спит, щедро накормленная смесью, и мои жалкие попытки приложить ее к груди увенчиваются провалом. Но я героически сижу, держа на руке свое краснощекое сокровище, и ощущаю себя обелиском Ледлофф.
А спустя несколько дней я выгляну в окно, а там март. Шумный и солнечный, ликующий и многообещающий. И защемит предательски сердце, и заворочается в душе что-то волнующее, большое и светлое. И начнется новая жизнь. Моя - как матери и этого комочка - как человека. И я пойму, что отныне на мне ответственность на всю жизнь за то, каким человеком она вырастет. И за ее счастье.
***
И вот она - новая жизнь. Иногда стремительная и волнующая, полная новых открытий и неожиданностей, иногда тихая и размеренная, она неумолимо отсчитывает время, наполняя его новыми смыслами и радостями, делая нас чуть-чуть добрее и счастливее.
И все было впервые. Я проживала эту новую жизнь вместе со своим первым ребенком. Неожиданно и радостно, сложно и страшно.
Первая бессонная ночь.
Первый лактостаз.
Первая улыбка.
Первый поход к неврологу и её набатом прозвучавшие слова, на всю жизнь отпечатавшиеся в сознании: "Ваш ребенок, вероятно, никогда не будет ходить и говорить. А что вы хотели, кесарево".
Первая температура и я глотаю слезы, сидя в приемном покое деткой больницы.
Первый зуб.
И первые шаги.
Первые слова.
Первые рисунки.
Первая дружба.
Первый раз в первый класс. И первая двойка в дневнике. И первый табель с пятерками.
И много еще будет впервые. И в этом счастье)
