В реанимации меня приняли. Опять стали опутывать проводами, подключать, подсоединять. Все поздравляли и спрашивали как ребенок и видела ли я его. А мне и ответить нечего. Я не знаю ни рост ни вес даже. Тогда все заохали и одна медсестра сказала, что сбегает и все узнает. Прибежала обратно с желтенькой бумажкой на липучке и торжественно объявила: " 1215 грамм, 36 см, подключена к ивл". Тогда я переспросила "1250??????"- "нет. 1215!" Как-будто разница огромная. Но мне казалось, она существенная и может сто-то изменить, что я просто ослышалась. Если честно, у меня ухнуло сердце. Прям оборвалось и упало. Я говорю, как же, она такая маленькая справится?? Медсестры стали говорить, что обязательно справится и все будет хорошо, что они большие молодцы в реанимации для новорожденных и обязательно Веру спасут и выходят. Что она маленькая, но крепенькая, это уже сейчас видно. А у меня просто шок случился. Попросила медсестру мне эту бумажку отдать на память. :) Муж шлет мне фотографии Веры с разных ракурсов. Ручки, ножки. Я видела, что она маленькая. Но фотографии не передают реального размера все равно. Это я уже позже поняла, когда увидела Верушу.
В реанимации за мной была закреплена медсестра, которая сидела в метре от меня и практически не спускала с меня глаз. Не считая монитора, на котором она выводила и проверяла какие-то графики. Я просила пить. Ужасно хотелось пить. Приносили воду и воду с сиропом, чтобы сахар в крови не падал. Проверяли сколько крови натекло на пеленку подо мной, и мочи в мешок от катетера. Это, почему-то, было особенно важно. Кололи морфий. Следили за давлением, оно скакало сильно. Поправляли подушки и одеяло. И я даже вырубилась ненадолго. Но шевелиться не могла. А потом я почувствовала, как все органы встают на место. Кишки довольно урчат. И все, что меня так терзало всю беременность отступило. Никакой изжоги, тошноты, нос не заложен, огромное облегчение.
И я лежала и пыталась осознать себя матерью. Признаюсь, ко мне это чувство и осознание пришло не сразу. И, наверное, до сих пор еще не пришло в полной мере. Наверное, все это приходит быстрее, когда забираешь ребенка домой через 3-4 дня. А тут мы к ней только приходили, смотрели, клали себе на грудь, сидели так. Правда, очень подолгу так могли сидеть с ней, отдавали обратно медсестрам и уходили. Только потом, спустя дни, когда я сама поменяла Вере первый памперс, надела на нее первую одежду, укрыла сама одеялком, поцеловала в первый раз. Только тогда во мне зашевелились чувства и хлынули слезы.
А тогда в реанимации я только молилась, чтобы моя крошка, моя дюймовочка была живой и здоровой.
А потом я услышала голоса и как медсестра говорит :"Катрина? Да-да, она тут лежит". И тогда ворвался муж. Я никогда не видела его таким счастливым и довольным. Улыбка просто не сходила с его лица. Все это время он был с Верой и видимо, осознал себя отцом сразу. А я немного не понимала почему он такой радостный и совсем не волнуется. Ведь Вера недоношенная и совсем маленькая и вообще как все это обернется непонятно. А он тут сидит и улыбается. Только потом я поняла, что он рад. Просто рад. Что Вера есть, она с нами, наконец-то ее можно увидеть, рассмотреть, начать спорить на кого она похожа. Что у него просто есть дочь. И не допускал даже тени сомнения, что что-то может пойти не так. Просто ей нужно будет больше времени, а мы все это время будем рядом. И все. И мне сразу стало тоже спокойнее и радостнее. Мы с увлечением стали рассматривать то огромное количество фотографий, которое муж уже успел сделать за эти несколько часов с Верой. Он сказал, что ему меня прям жалко из-за того, что я ее еще не видела.
Потом муж ушел. Я чувствую себя парализованным инвалидом. Медсестры стали меня мыть, менять пеленку, ворочая вдвоем с боку на бок. И тогда я подумала, что не дай Бог оказаться в таком положении надолго. Что посторонние люди должны мыть тебе твои самые личные места на теле. :) а ты даже ничего сделать не можешь. И просто лежишь. Не дай Бог.
Шов очень болел когда ворочали на один, потом на другой бок.
Потом пришла женщина из детского отделения и спросила меня насчет грудного молока и кормления в целом. А я всю свою сознательную жизнь с ужасом ждала, когда этот момент настанет. Тк не могла себе этого представить, боялась и мне всегда ГВ казалось чем-то страшным, приносящим боль и ком в горле. В общем, психологические у меня проблемы с этим. Не очень хочу это обсуждать, но вот так. Я все это попыталась объяснить этой женщине. Тогда она сказала, что я могу решить позже и конечно, если у меня будет стресс от ГВ, то никому это не надо. Но она советует просто подумать, тк грудное молоко для недоношенных детей просто крайне важно. И сказала, что вот сейчас у меня вырабатывается субстанция, как у всех матерей недоношенных деток, которая помогает несозревшему вериному желудку и кишечнику. Еще она очень питательная и Вере очень нужна. И что если я не против, то она поможет мне ее нацедить. И волшебными оегкими движениями она насобирала целых 2 небольших шприца волшебной сыворотки. И тетенька радовалась, больше, чем я. :) и очень меня хвалила. :) и все поиговаривала ка Вера будет рада. Что можно и молоко не давать, если я не захочу, но эти волшебные капли и так уже сотворят чудо. В общем, она довольная понесла Вере волшебный элексир. :)
Ну и еще случился у нас-таки резус-конфликт с Верой. И прибежал еще кто-то и всадил мне в ляжку укол.
Ну в общем, пролежала я там всю ночь. За это время меня еще пару раз помыли, поворочали, поменяли. Утром пришла другая медсестра, сказала, что у них родственники тоже в реанимации для новорожденных, родился ребеночек на 28 неделе. Но больше чем наша. Потом я эту медсестру встретила в коридоре тут, она поинтересовалась как у еас дела, пожелали друг другу удачи и здоровья. Очень мило, когда тебя помнят и так по-человечески относятся.
Часов в 10-11 утра пришел врач. Тот самый, который меня до этого наблюдал и вчера утром сказал, что ситуация стабилизировалась. Он посмеялся, сказал, что да, преэклампсия не шутки и все может измениться за минуты. Сказал, что хорошо, что я хоть домой не поехала. Я хотела у него в тот день отпроситься на несколько часов. Чтобы хоть вещи для Веры приготовить, себе шмотки собрать и тд. Он не отпустил. И правильно сделал. Уфф.
В общем, сказал, что если давление стабилизируется, то к вечеру, после того как пройдут сутки как начали капать магнезию, можно будет перевести меня в родовое и наблюдать там. А это значит, что вечером я увижу Веру. По дороге в родовое, меня завезут к ней. Еще сказал, чтоб я начинала принимать вертикальное положение и сегодня задание мне подняться и посидеть на краю кровати. :) что я и сделала с помощью двух медсестер. Опять почувствовала себя полным инвалидом.
Потом принесли бутеры и сок. И я даже поела. Без тошноты, без рвоты. Было так необычно. Потом принесли зубную щетку, пасту, владные салфетки и я смогла почистить зубы и "умыться".
И вот прошли сутки с начала капельниц. Я стала просить уже меня покатить к дочери. Но решили еще пару часов подождать. Опять от Веры пришел счастливый муж. С какой-то едой, мне предложили йогурт. За компанию. :) это был самый вкусный йогурт в моей жизни. :)
Ну а потом пришло время меня переводить в родовое. А это значит, что я очень скоро увижу мою дюймовочку. И меня отсоединили, вытащили иголки. Но не все. Оставили один катетер для морфина. И еще один на всякий случай.
И мы поехали, я лежала на этой катящейся кровати и считала секунды. И вот мы в отделении реанимации для новорожденных. Все-таки хрошо, что мы тогда сходили сюда на экскурсию. Не так страшно и немного понятнее что это за штуки вокруг и вообще где что. Закатили меня в общее помещение, где стоят кювезы с детками. Я увидела кювез с Верой и саму ее. Мою крошечку. Всю в трубках, датчиках. Даже личика не видно из-за ивл. Муж мнимал нашу первую встречу на видео. :)
Мне сразу же предложили взять Веру на грудь, тк метод кенгуру очень важен для недоношенных деток. Они тогда быстрее и здоровее растут. Я, конечно, согласилась. Ее осторожно достали из кювеза, вместе со всеми проводами, положили мне на грудь, накрыли пледиком. (Кстати, несколько слов о пледиках и тд. Когда-то какая-то пара потеряла недоношенного ребенка в реанимации и после этоо оранизовала фонд помощи родителям недоношенных деток. Среди прочего, волонтеры сами вяжут шерстяные крошечные вещички для крошечных деток. Нам отдали несколько пледиков, шапочки, носочки. Безумно трогательно. Ведь нам это очень нужно, а размеров на таких крошек не найти. Мы этим всем пользуемся в больнице и заберем с собой домой). Пока ее перекладывали, я увидела какая она на самом деле маленькая, а лежа на груди вообще почти ничего не весит. Все это было так странно, волнительно и нежно. Пролежали мы так пару часов. А потом уже стало очень поздно и мы покатились в палату. С этого дня муж стал жить со мной в больнице. В палате стоит вторая кровать для пап. Ему как и мне положен оплачиваемый отпуск по уходу за больным ребенком до тех пор, пока ребенок подключен к ивл или есть другие осложнения. (Мне положен этот отпуск вплоть до выписки). Вера была на ивл первую неделю. Но потом я попросила больничный в родовом для меня (тогда по закону я типа не могу ухаживать за больным ребенком и тогда папа может продлить свой уход и продолжать не ходить на работу, быть все время в больнице с нами, хотя если бы он и ходил на работу, то все равно жил бы смнами в больнице с бесплатным питанием и тд). Могу сказать, что эти дни с мужем и с Верой в больнице стали самыми счастливыми в моей жизни. Как ни странно. Я увидела мужа совершенно с другой стороны. Мы стали ближе и еще роднее. Он очень помогал мне психологически с моим молоком, молоотсосом и тд, очень с энтузиазмом и любовью подошел ко всему, что связано с Верой, ее здоровьем и уходом за ней, говорил мне прекрасные слова. В общем, у него прям крылья выросли и открылось какое-то второе дыхание. Я никогда не видела его таким счастливым. Вот говорят, что женщина реализуется в материнстве, а я вот не согласна. Мужчина точно также может реализоваться в отцовстве. Глядя на мужа и еще многих норвежских мужчин я это поняла. Да и на моего папу тоже.
Рано утром, часов в 7 мне окончательно надоело валяться колодой. Я попросила ударную дозу морфина и поползла в ванную. И даже сумела умыться, принять душ и даже помыть голову. Это было счастье. Потом, правда, мне нужно было полежать часик, тк силы меня покинули. :) но все равно я была очень довольна. И попросила медсестру и мужа откатить меня к Вере. Что они и сделали. Я никогда не забуду тот день. Светило яркое солнце, я лежала с Верой на груди, разговаривала с ней. Говорила как я ее люблю, как мы ее ждали, как ее ждала вся семья, просила ее расти и быть здоровой, рассказывала как красиво за окном. Муж фотографировал Веру и меня с ней со всех ракурсов. Фотки с зеленым пледиком сделаны именно тогда.
Так началась наша жизнь с Верой, начались наши больничные дни. Мы приходили к ней с утра, я лежала с ней часами до обеда, потом мы быстро обедали, отчитывались бабушке с дедушкой по скайпу и опять шли (первые дни катились) к Вере. Там были до поздего вечера. Потом когда я могла ходить сама, без кровати, нам дали специальные кресла, где мы лежали с Верой на груди с мужем по очереди. То я то он. Лежа на папиной груди Вера впервые открыла глазки и стала задирать голову как-будто пытаясь слушать, что он ей говорит.
Медсестры поправляли датчики, проверяли цифры, писали в своих таблицах и журналах. Записывали все-все и мы могли почитать что и как с Верой происходит. Сколько и когда она поела, сколько на каком бочку полежала, спала, какие и сколько лекарств ей дали и тд и тп. Еще меня очень трогали салфеточки, котопые медсестры клали каждое утро на наш столик и писали на нем верино имя, сегодняшнее число и обязательно рисовали какие-нибудь сердечки или узоры вокруг имени. Да и вообще поразило отношение и профессионализм всех, кто здесь работает. С какой заботой они относятся к деткам, как они их понимают и учат нас их понимать. Оказывается, у недоношенных деток есть свой язык, через который можно понять, что с ребенком происходить. По его жестам, мимике, позам можно узнать напряжен ли он, устал, стрессует, голодный, расслаблен и тд и тп. Было очень интересно все это узнать и наблюдать за Вкрой, читать ее состояния. По-тихоньку нам стали доверять ее кормить (давить молочко в шприце в зонд по чуть-чуть), менять памперс, правильно держать, заворачивать, потом мыть (протирать особым образом). И так мы день за днем учились за ней ухаживать, делать это максимально эффективно вместе и по отдельности. В процессе у Веры был конъюктивит и сопли. Которые до сих пор не прошли не знаю что сними делать. Врачи говорят пройдет само. По анализам все чисто.
После того как меня выписали из родового, нам дали палату в вериной реанимации, стало полегче немного. А через пару дней ее переложили в мобильный кювез и прикатили к нам в палату. Мы были целый день вместе, а на ночь опять откатывали ее на место. Так мы стали еще ближе с ней, стали сами кормить, менять.
Скажу, что где-то на 3-4 день я все-таки решила попробовать качать молоко. В родовом мне выдали молокоотсос, причиндалы к нему и я накачала, может, 2 капли. Но эта странная медсестра сказала, что это не считается и не стала их собирать. Потом позже, когда мы пришли к Вере, там в отделении есть комната с кабинками, где стоят отличные молокоотсосы, приготовлены все бутылочки, чашечки и все-все что нужно. Тебе только нужно зайти в кабинку, насадить насадки и качать. Потом это все бросить в спец ящик, откуда это все забирают и моют. А молоко в холодильник или сразу ребенку. Так вот я рассказала нашей медсестре про мои страхи и ужасы, связанеые с ГВ, но сказала, что я готова попробовать покачать молочко. Хоть Веру и кормили из банка донорского молока, но свое есть свое. Тем более что, организм мамы недоношенного ребенка "знает", что он недоношенный и вырабатывает более жирное и питательное молоко, чем организм мамы доношенного ребенка. В общем, медсестра отвела меня в эту комнату, посадила, сама села в соседней кабинке, и всячески меня воодушевляла и подбадривала, пока я рыдая просто качала это молоко. До сих пор рыдаю вспоминая тот момент, то как она ко мне отнеслась, что говорила, не посчитала меня ку-ку сумасшедшей. А когда увидела полторы капли, которые удалось выдавить на стенки насадок, радостно побежала за очень маленьким шприцем и бережно собрала все до последнего атома, наверное. И отнесла сразу Вере, где мы ей дали эти полкапли сразу в ротик. Для меня это была маленькая победа. Сейчас молока много, даже замораживаю. Но решила, что грудь давать не буду. Это будет очень много стресса для нас троих в этой ситуации. Будет кушать молочко из бутылочки.
Вдобавок к "насосной комнате", которая общая, мне выдали мой личный молокоотсос в палату. И тогда ночью можно качать молоко прямо в палате.
Итак, мы с Верой в палате. К ней еще подключен монитор, который выведен к медсестрам на посту. Мы сами ее кормим, меняем, протираем, катаем на кухню, с ней едим. Через 2-3 дня нам сказали, что поскольку она еще маленькая чтобы мы ей занимались и ночью тоже, то ее надо отдавать на ночь, и поэтому нас переселяют в гостиницу при больнице. Бесплатно. С гостиничным завтраком. Молокоотсос можно взять с собой. А в отделении нам дадут отдельную палату (изолятор), где мы можем быть с Верой сколько захотим в течение дня. Изолятор оказался уж очень депрессивным и мы попросились обратно в общее помещение. Там можно отгородится специальными ширмами, никто ничего не видит и в то же время медсестры все время здесь, к котопым мы успели привыкнуть и вообще не так тоскливо как в изоляторе. Так мы прожили еще неделю, наверное. Приходили утром, сидели до ночи, уходили в гостиницу. А потом нам опять дали палату в отделении и переселили Веру к нам насовсем. Тем временем Вера стала есть чуть-чуть из бутылочки, учиться. Сейчас ест сама уже, наверное, половину своей еды. А половину еще через зонд. Она стабильна, сама держит температуру, хорошо дышит, набирает вес. В больнице есть специальный проект для таких детей. Можно поехать домой. 3 раза в неделю будет приходить медсестра, контролировать, помогать. В любой момент можно вернуться обратно в больницу, если мы захотим. С собой дают все-все, что мы используем в больнице. Памперсы, молокоотсос, все к молокоотсосу в 5 экземплярах, бутылочки для Веры, протиралки, шприцы для кормления и тд и тд. То есть все как в больнице, только дома. Ну в больнице только медсестры доступны в любой момент, здесь 3 раза в неделю вживую и в любое время по телефону. И вот завтра спустя ровно месяц после кесарева сечения мы отправимся домой. Сегодня Вера весит 1995 грамм. Она стала похожа на ребеночка, а не на лягушонку. И завтра начнется наша жизнь (наполовину больничная) дома. Мне и страшно и волнительно и нетерпится одновременно. Но когда-нибудь все равно надо ехать домой. Начинать совершенно новую жизнь. Жизнь семьей с маленьким ребенком. Это будет прекрасно.
Спасибо всем, кто дочитал эту длинную историю до конца. Всем, кто в протоколе-огромной удачи. Если я смогла, то любая сможет. Всем беременным девочкам легких родов в срок и здоровых деток.
.
. Вы такие трогательные, настоящая дюймовочка 
! Богатырского вам с Верой здоровья! Пусть растет крепкой, счастливой и красивой девочкой!!! Вы большие молодцы с мужем! Поздравляю вас 
!
Здоровья вам, обнимаю 
