Служил отец Николай в маленькой кладбищенской церкви славного города Санкт-Петербурга.
Пришел работать алтарником в 1989 году, так и служил до 2006, когда вынужден был по болезни уйти за штат. Несмотря на болезнь продолжал окормлять своих духовных чад, по-прежнему жил не для себя, а для других. Спокойный, внимательный, всегда всех выслушивал и для каждого находил доброе слово. Люди ехали со всего города к нему на исповедь. Заходишь бывало в храм Божий, а длиннющая очередь на исповедь стоит от отца Николая до самых дверей. Начинал он исповедь за два часа до вечерней службы и исповедовал до последнего человека. Часто оставался ночевать в храме, потому что ко времени окончания исповеди общественный транспорт уже не ходил. По воскресеньям и праздничным дням днем служил молебны у строящейся церкви во имя Серафима Вырицкого, вернее около временной часовни. Каменная церковь была только в проекте, деньги только еще собирались. Временная деревянная часовня, была очень красивой, с резными наличниками, вышитыми рушниками, куполами, крытыми по древнерусской традиции деревянной дранкой. Все это сделали прихожане своими руками, даже маленькие оконца были работой прихожанина-стеклодува. Батюшка считал, что такая совместная деятельность помогает создать приход как общность верующих людей. Тепло и душевно там было. Часовня, увы, не вмещала желающих участвовать в молебне. Служил батюшка на улице, в любую погоду. Желающих молиться под дождем было почему-то не меньше, чем в хорошую погоду. Как-то зимой, в лютый мороз, после молебна мы с мамой зашли в часовню. Помолились, поставили свечи, помедлили немного, уходить не хотелось. Наконец, выходим мы на крыльцо и видим о. Николай все еще отвечает на вопросы прихожан: спокойно, обстоятельно, неторопливо не высказывая нетерпения. Мама аж вскрикнула: «Господи! Он же в одном облачении, посерел весь!». Умел батюшка найти слова утешения и поддержать человека в скорбях. Скажет бывало: «Как же нам поступить? Ну, давай вместе помолимся» Помолится сосредоточенно несколько минут и скажет слово, которое перевернет душу. Батюшек часто просят помолиться о ком то или о чем то важном. Отец Николай никогда не забывал этих просьб. Как то я попросила помолиться о здоровье моей мамы, через несколько лет он спросил как у нее дела, батюшка даже помнил как ее зовут. В другой раз я уезжала на Крещение в другой город и просила его молитв. Когда я приехала, ко мне сразу подбежал знакомый прихожанин с вопросами: «Как съездила? Что у тебя случилось в дороге?» Оказывается, батюшка, освящая воду (а освещений в этот день было несколько) каждый раз с особым усердием возглашал ектенью о путешествующих. Съездила я хорошо, но уже в Петербурге со мной случилось одно приключение. Я вышла из электрички, стала спускаться по крутой металлической лестнице и поскользнулась. Лестницу не чистили с начала зимы, и я, как с горки, кубарем полетела вниз, считая ступеньки спиной. А за спиной в рюкзачке была пятилитровая бутыль с крещенской водой. Как на подушке, съехала я вниз, под испуганные крики находившихся рядом людей. Даже не успела испугаться…
Когда я слышу разговоры о толстых попах в «Мерседесах», я всегда вспоминаю отца Николая. Не было у него пресловутого «Мерседеса», а также «Оки» или «Запорожца», хотя в условиях мегаполиса для священника машина – это не роскошь, а средство передвижения. Да-да, не имея своей «колесницы» в промежутках между службами батюшка может просто не успеть доехать к страждущему, не успеть исповедовать, соборовать тяжело больного, например. Отец Николай всю жизнь, даже в последние годы жизни, когда сильно болело сердце, придвигался на общественном транспорте, на трамвае или на маршрутке. Сейчас многие пишут о батюшке, говорят теплые слова (ну принято у нас так при жизни хулить, после смерти хвалить). Многие статьи сопровождаются фотографиями. Рассматривала я их весь вечер, особенно трогательными показались фотографии последних лет, когда батюшка был уже очень серьезно болен. Удивила меня одна деталь. Пятнадцать лет назад, когда я увидела его в первый раз, он был в том же самом пальто, что и на последних фотографиях (да и тогда оно уже было не новым). Никогда батюшка не брал за требы денег, только пожертвования на строительство храма. Он практически руководил строительством храма в честь Серафима Вырицкого, но ни копеечки к нему не прилипло. Сейчас уже достраивается каменная церковь. Отпевали его, кстати, его в день памяти святого, так уж совпало - это был третий день, а батюшке не было еще и шестидесяти лет.
Ничего импозантно-героического в нем не было: ни комплекции - отец Николай отличался крайней худобой, ни именем - смешная такая фамилия у него была – Мочалкин, ни зычным басом - голос у батюшки был не громкий, но удивительно проникновенный. Выходя на проповедь, он всегда говорил в начале: «Сердечно поздравляю вас с Праздником!!!» И всем сразу становилось ясно, что батюшка от всего сердца радуется Празднику и счастлив, что может поделиться этой радостью. Удивительную характеристику дала ему одна знакомая старушка: «Служит у нас один батюшка, худой такой, борода на три пера, его прихожане ангелом зовут». Как то в церковь позвонили и спросили: «Здесь ли служит святой Николай». Все тогда так смеялись. Скромный был батюшка и смиренный.
Когда умер отец Николай, я позвонила и рассказала об этом маме. Мама видела его всего три раза в жизни, один раз на соборовании и два раза на молебне. Она заплакала и сказала: «Святой был человек, удивительные были у него глаза, как будто он уже при жизни увидел вечность».
спасибо за рассказ
