Как мы от ночных кормлений уходили.

Если бы кто-то год назад сказал мне, что я смогу уйти от ночных кормлений, я бы рассмеялась. Или заплакала. Смотря, который был час: три утра — плачу, семь вечера — смеюсь. Именно так примерно и проходил последний год — я всё собиралась закончить с ночными кормлениями, но каждый раз капитулировала ровно в тот момент, когда Варя начинала плакать так, будто я отбираю у неё всё лучшее, что дала ей жизнь. И вот я, в три часа ночи, героически сдающаяся и обещающая себе, что «с завтрашней ночи точно начнём». Ну да, конечно.

А потом наступило 13 ноября. Дата, которую можно смело отмечать как мамский новый год. Проснулась я утром и поняла: всё. Хватит. Мой внутренний ресурс, спящий и тихо постанывающий последние месяцы, поднял белый флаг, помахал мне и сказал: «Займись уже этим, пожалуйста. Я больше не вывожу». И я решила: сегодня ночью всё. Даже если это середина недели, даже если я давно не высыпалась, даже если мне страшно. Просто всё.

Предупредила Варю, что молочко тоже будет спать. Она посмотрела на меня так, будто я сообщила ей, что мы переезжаем жить в лес. Но предупреждение есть предупреждение, совесть чиста. Папу я, не теряя решительности, отправила ночевать на диван — пусть хотя бы один из взрослых этой семьи не выглядит утром как герой фильма про выживание.

Вечером мы взяли воду, любимого серого кота Басика и торжественно отправились в ночь. После привычного кормления, пока Варя ещё не уснула, я предложила ей попрощаться с молочком и надела футболку. Этот жест она восприняла как личное оскорбление — обиженно, громко и с чувством. Но я была готова.

Укладывались долго. Раньше она засыпала на груди, всё было просто и быстро, а тут — непривычно. Но в какой-то момент она просто взяла и уснула. Я лежала рядом, удивлённая своей удачей, и думала: неужели это будет легко? Спойлер: нет.

В 1:30 Варя проснулась и заявила требование вернуть источник счастья. Не получив его, устроила протест, рыдала, не брала воду, отталкивала кота, который, кажется, начал жалеть, что выбрал именно нашу семью. Минут 40 длилась эта буря, а потом она внезапно сдалась: попила воды, легла рядом и уснула. И я лежала с ощущением, что выиграла какой-то чемпионат.

В четыре утра был повтор, но уже короче. А в 7:30 я посчитала, что мы молодцы, и дала утреннее кормление. Я была горда собой так, как будто подняла штангу весом с холодильник.

Следующие две ночи были похожи на подарки судьбы: Варя плакала всё меньше, быстрее успокаивалась, пила воду и спокойно засыпала. И я уже начала чувствовать себя мамой-воином, прошедшей тренинг по выживанию.

Но, конечно, судьба решила проверить мою бдительность. Через пару недель я расслабилась и легла спать без футболки. В 2 ночи моя рука, ведомая древними материнскими инстинктами и полуобморочным состоянием, автоматически дала грудь. Пока мозг пытался загрузиться, ребёнок уже понял: молоко-то в доступе, никакое оно не спит! И всё — ночь была потеряна. Варя не спала, я не спала, кот не спал, мы втроём плакали на разных частотах. На утро я поклялась больше никогда не ложиться спать без защитной экипировки.

Сейчас, на 5 декабря, всё выглядит удивительно спокойно. Варя спит с девяти вечера до пяти утра, потом просыпается и требует своё законное «ням-ням». Я делаю вид, что не очень понимаю, чего от меня хотят, она вздыхает, дремлет, ворочается. В 6:30–7 я её кормлю, и мы досыпаем до восьми тридцати. Были ночи, когда она проспала до 7:30, и я чувствовала себя человеком, который выиграл путёвку на курорт просто за то, что когда-то не сдался.

Вот так мы прошли ночной путь длиной в год. Без волшебных техник, без мифических трёх ночей и без уверенности в своих силах. Просто две девочки, одна упрямая маленькая и одна упрямая большая, которые постепенно нашли новый способ спать рядом — и наконец отдыхать.