Решила написать о событиях из нашей жизни в сообществе, а не только в дневнике, потому что со многими так или иначе общаюсь здесь и рассказываю о своём мальчике с диагнозом РАС.
Сейчас Яромиру 2.1
Сейчас уже понятно, что психоречевое развитие у него на годик, годик с небольшим.
Отсутствие совместного внимания, интереса к имитации, звукоподражанию, совместной деятельности до 1.9 и моя неосведомлённость о методах коррекции до 1.9 сделали своё черное дело - у ребёнка по меньшей мере ЗПРР ( как я это вижу). А вот по поводу аутистичности у меня в последнее время затеплилась надежда, что может и не наша это история, так как пошёл прогресс именно в эмоциональном и социальном развитии. К двум годам ребёнок стал предметно называть нас мама-папа, отличать от чужих, реагировать на появление оживлением. Как же это радостно!
Но!
По просьбе бабушки (свекрови), проживающей в другом городе, мы рискнули оставить Яромира с ней и дедом на время затяжных новогодних выходных. Провели с ним у свёкров два дня ( он там раньше бывал) и уехали в ночь, когда он спал.
Я интуитивно понимала, что наш ребёнок не доставит проблем в связи с нашим отсутствием. Так оно и случилось. Ни слёз, ни истерик на следующий день не последовало. В течение всех этих девяти дней без нас Яромир прекрасно взаимодействовал с бабой и дедом, и только лишь повторял МАМА прослушивая сказку про Крошку Енота.
"Удобный ребёнок", - скажут многие, кто сталкивается с проблемой сильной привязанности своего чада к себе.
Но как же я волновалась вчера, по дороге к своему сыну. Будто нам предстояло первое знакомство. Что можно было ожидать от ребёнка с РАС, поставленного в такие условия?
А материнское сердце надеялось, что наша встреча будет знаменательной, что МАМА - это особый в его жизни человек, и ребёнок сумеет мне дать понять ЭТО.
Что в итоге?
Были и слёзы, и улыбки.
Слёзы мои, когда приехав на ночь глядя, мы могли только полюбоваться спящим малышом.
А потом следовала неприятнейшая приватная беседа со свекровью на тему... Угадали?
Педагогической запущенности.
Нет, она полностью не отрицает того, что ребёнок особый, но как то странно у неё уживается в голове осознание его проблем (пока) неясной этиологии и желание бросить камешек в мой огород по поводу того, что ЕСЛИ Б Я БОЛЬШЕ С НИМ ЗАНИМАЛАСЬ ещё ДО ГОДА, то...
Потом было ночное полубодрствование Яромира, когда мы со свекровью обе поднялись его переодевать - кормить смесью. Было ощущение, что малыш сквозь дрёму меня узнал, он улыбался, но, казалась, сам не верил в реальность моего присутствия, и я лишь тихонько гладила его и шептала ласковые слова. Потом он ещё долго крутился в кроватке, но я уже не вставала, чтобы случайно не растормошить. Может его взволновал появившийся образ мамы? Так хочется в это верить.
Далее было несколько сумбурное утро, когда Яромир в половину девятого возвестил радостным криком о том, что он описался и более не желает спать, а я после почти бессонной своей ночи и эмоционального напряжения, чувствовала себя выжатой как лимон.
Старой закалки бабушка-спортсменка принялась ухаживать за внучком, готовить ему кашу. А я стояла рядом, пыталась обратить его внимание на себя, а он лишь улыбался вскользь и даже игрушки отдавал сначала бабушке, а не мне.
Мне хотелось плакать, мне было очень грустно и тоскливо. Вот он, мой малыш, моя кровиночка, мой единственный сыночек, который не испытывает ко мне тех чувств, которые, как кажется, заложены природой. Я для него не одна единственная - я для него не особенная и самая желанная... Вот он, наш диагноз, снова замаячил во всей красе... АУТИЗМ
Но это не конец. Слава Богу!
Вернувшись с прогулки с бабушкой, он назвал меня мамой. Вынул соску изо рта услышав в моём разговоре с ней слово МАМА, брошенное вскользь, и неуверенно, но глядя прямо на меня, сказал "МАМА".
Боже, слава тебе Господи! Я прослезилась! Я запела сыну песенку, которую напевала ещё укачивая его грудничком на руках: " Мама, первое слооово, главное слооово, в нашей судьбе.."
И сын после каждого куплета, вытаскивал изо рта соску, и с его губ слетало "МАМА".
А потом мы поехали втроём в машине домой. И когда я возвращалась с "зелёной остановки" в салон, Яромир сказал папе МАМА, указав на меня рукой. Он также изобразил радостную улыбку, когда я садилась в салон авто.
К сожалению, дома, на помощь, он меня уже не звал Мама, как это было незадолго до отъезда к родителям. Но, надеюсь, это дело наживное, ещё вернётся.
13 мы идём к нейропсихологу на консультацию. В феврале надеюсь увидеть и услышать доктора Осина. Сомнения по поводу отсутствия РАС ещё есть, но всё же их меньше, чем до этого невольного эксперимента с разлукой. Увы.
Но всё же, мне грех жаловаться...