Прости, я не приду к тебе сегодня и вообще больше не приду
Ни по просьбе, ни из жалости, ни в предсмертном своем бреду.
Ретируюсь, бегством спасаюсь, скорее на счастье, чем на беду
Что я ищу? Не спрашивай. Ты первый узнаешь, когда найду.
Единственный, кто бережно целовал мне пальцы и запястья,
Теперь ты выгорел для меня, может от боли, может от страсти
Не суть. Избавь теперь меня от своего присутствия и участия.
Жесткость? Жестоко кормить меня своим одуряющим счастьем
В горло его запихивать, пальцем проталкивать, да уверять:
"- Я - единственное, что у тебя есть, не смей меня потерять!"
" - А как же мечты?" " - Забудь, я способен их все отнять"
Ты действительно верил, что так ты сможешь меня удержать?
Глупец, но себя не оправдываю, тоже неисправимая дура.
Мне есть, что еще сказать, но в твой эфир не пускает цензура
Пусть обвиняет тебя теперь Бог, ну или прокуратура.
Ах, да, и письма мои сожги. Зачем тебе лишняя макулатура...
Ни по просьбе, ни из жалости, ни в предсмертном своем бреду.
Ретируюсь, бегством спасаюсь, скорее на счастье, чем на беду
Что я ищу? Не спрашивай. Ты первый узнаешь, когда найду.
Единственный, кто бережно целовал мне пальцы и запястья,
Теперь ты выгорел для меня, может от боли, может от страсти
Не суть. Избавь теперь меня от своего присутствия и участия.
Жесткость? Жестоко кормить меня своим одуряющим счастьем
В горло его запихивать, пальцем проталкивать, да уверять:
"- Я - единственное, что у тебя есть, не смей меня потерять!"
" - А как же мечты?" " - Забудь, я способен их все отнять"
Ты действительно верил, что так ты сможешь меня удержать?
Глупец, но себя не оправдываю, тоже неисправимая дура.
Мне есть, что еще сказать, но в твой эфир не пускает цензура
Пусть обвиняет тебя теперь Бог, ну или прокуратура.
Ах, да, и письма мои сожги. Зачем тебе лишняя макулатура...